Я - Винчестер?

Глава 1

Дэмиен Торетто О’Коннор Такой скотиной я себя ещё никогда не чувствовал. По пьяни переспать с девушкой, к которой, похоже, у меня есть чувства и которая влюблена в меня, это настолько подло, что я, вернувшись, тут же напился снова, не в силах выдержать тех мыслей, что навалились на меня. Ну вот зачем? Зачем? Мне теперь вечно быть в запое, чтобы не вспоминать о ней? Забытые чувства шелохнулись внутри меня, сколько бы виски я не вливал в себя. Демонская сущность способствует скорому восстановлению, поэтому опьянение быстро сходило с моего тела. Однако излечить искалеченную душу не может никакая, будь то даже ангельская, сущность. Я бродил по дому, как в коматозе, пытаясь не думать и вообще отключить мозг. Чёрт меня возьми. Отправлять себя к себе уже давно вошло в привычку. И тем не менее: чёрт меня возьми. Я ведь Винчестер, мать вашу. Пусть и наполовину О’Коннор. Две легендарные личности смешаны во мне, а я сижу тут, их сын, демон с проклятием, чудовище вдвойне. А после сегодняшней ночи — втройне. Пора брать себя в руки. Сколько можно страдать? Чем моя семья провинилась? За что она лишена сына, брата, племянника и, возможно, возлюбленного? Алкоголь полностью растворился в яде демонской сущности, освежив мысли. Я собрал свои вещи в спортивную сумку, взял Первый клинок и, напоследок бросив спичку в кучу тряпья на полу, за секунду оказался перед бункером. Время близилось к вечеру, ноги по щиколотку утопали в свежевыпавшем снегу. Я огляделся и тут же замер. Неподалеку от бункера, на полянке, играли Эрроу и Дин. При виде родных сердце ожило, заколотилось. Сестра, утопая по колено в снегу, пыталась убежать от отца. Винчестер же, ползая за ней на четвереньках, пытался поймать дочь. Оба хохотали от души. Я долго стоял так, наблюдая за ними, пока Эрроу не обернулась. Сестра замерла, смотря на меня. — Пап, — позвала Эрроу, — смотри. Дин, отряхнувшись от снега, поднял голову и посмотрел на меня. Медленно наклонившись, взял дочь на руки и осторожно подошёл ко мне. У меня заходили желваки на скулах, я напрягся. Только не сорваться. Родственники родственниками, а метка хочет крови, уже несколько суток без убийств. — Дэм? — заглядывая мне в глаза, шепотом позвал Дин. Я посмотрел на него и с силой сжал кулаки. Я буквально кожей ощущал, как бьётся его сонная артерия. Господи, чувствую себя вампиром. — Да, — сдержанно ответил я. Эрроу сразу протянула ко мне руки, но Дин чуть повернулся, отдаляя её от меня. Я усмехнулся. Что ж, понимаю. — Это правда ты? — недоверчиво спросил Дин. Я кивнул и, задрав рукав, показал отцу метку Каина. Он кивнул. — Я пришел сдаваться, — чуть улыбаясь, произнес я. — Я не могу больше так. Может, есть какой-то способ… Глаза Дина наполнились слезами. Держа Эрроу на одной руке, второй он обнял меня и крепко, по-отцовски, прижал к себе. — Конечно, есть. Добро пожаловать домой, сын. Эрика О’Коннор Мы с Сэмом уже битый час прочитывали все, что находилось в библиотеке бункера про Каина и его метку. Три книги отложили в сторону с закладками, ибо там есть зацепки. Дин с дочерью ушли гулять. Ну, как «ушли»… Я их выгнала, потому что они тут такой погром устроили, не выскажешь. Сверху послышались голоса и смех Эрроу. Я улыбнулась и подняла голову, ожидая увидеть родных людей. Сэм тоже отвлекся от чтения и посмотрел на лестничную площадку. Дверь открылась, и в бункер зашел Дин с Эрроу на руках. Дочь отчаянно пыталась накормить отца снегом, но тот отплевывался. Увидев меня, дочка вскинула руки. — Мама, дядя Сэм! Знаете, кого мы нашли? — улыбаясь до ушей, спросила она. Мы с Сэмом переглянулись. — Белку? — выразил своё мнение Винчестер-младший. Дочка расхохоталась. Дин пытался снять с нее ботинки, но она отпинывалась от отца. — Папа, подожди! Скажи маме, кого мы нашли, — попросила Эрроу, глядя на Винчестера-старшего. Дин как-то странно посмотрел на меня. — Мы нашли Дэмиена, — чуть улыбаясь, сообщил он. Я не смогла сдержать резкого выдоха. Сэм выпрямился на стуле и закрыл книгу. — Где? — напряжённо спросил он. Эрроу, с которой Дину все же удалось снять ботинки и куртку, указала рукой на дверь. — Он на улице стоит, говорит, что не может зайти, потому что у двери нарисована пенли… — дочь запнулась, — пенте… — Пентаграмма, — улыбаясь, подсказал Дин. — Да! Она самая! — захлопала в ладоши Эрроу. Я выскочила из-за стола и, в чем была, выбежала на улицу. Там и правда стоял мой сын. В черной куртке, со спортивной сумкой на плече. Он с вещами? Дэмиен обернулся на звук шагов. В следующий момент я уже обнимала его. Руки Дэмиена не сразу, но обняли меня в ответ. — Малыш… Плечи сына дернулись, но я не поняла, усмехнулся он или всхлипнул. Дэмиен мягко отстранил меня от себя и, сняв свою куртку, накинул её мне на плечи, оставшись в сером свитере. — Ты замёрзла, а я холода не боюсь, — улыбаясь, объяснил он свои действия. Из бункера выглянул Дин. — Заходи, я стер пентаграмму, — улыбаясь, призывно кивнул он в сторону бункера. Дэмиен пропустил меня вперёд и вошёл следом. Все расселись за столом. Дэмиен занял своё привычное место. Едва он приблизился, как в кармане джинс Сэма запищал ЭМП. Винчестер-младший смутился, но мой сын лишь усмехнулся и махнул рукой, мол, привык. Все выжидающе уставились на Дэмиена. С нами не было только Элизабет. Дэм тут же заметил это и посмотрел на меня. — А где Эл? — вопрос дался ему с трудом, заставив напрячь скулы. Вообще, Дэмиен изменился. Его лицо приобрело жёсткие черты: острые скулы, четкая линия губ, темные круги под глазами. Правую, темную, бровь пересекал шрам, ещё несколько шрамов было на руках, и, даже не сомневаюсь, столько же, а то и больше, было на теле. — Она спит. Утром вернулась от подруги, сказала, что всю ночь смотрели фильмы, поэтому не выспалась, — отвечая, я смотрела сыну прямо в глаза, давая понять, что я всё знаю. Дэмиен поджал губы и кивнул. Эрроу сидела у меня на коленях и постоянно дергалась, порываясь подбежать к брату, но я не отпускала её. Я, конечно, люблю своего сына, но сейчас ещё не совсем верю ему: закрались подозрения, что он пришел не просто так. Больше полугода до этого не показывался, а теперь сам пришел. Сэм, окинув нашу компанию взглядом, решил начать. — Может, покажется немного не вежливо, но скажи, зачем ты пришел? — испытующе глядя племяннику в глаза, спросил Сэм. Дэмиен усмехнулся. — Все нормально, я понимаю вашу тревогу. Я пришел, потому что, как я уже говорил Дину, больше не могу так жить. Я не могу контролировать себя, и сейчас с трудом сдерживаюсь, чтобы не перерезать вам всем глотки, — сжав кулаки, жёстко произнес сын. Я ещё крепче прижала дочь к себе. — Я больше так не могу. Я либо убиваю без разбора, либо пью до безпамятства. Третьего не дано. Я знаю, что вы искали и до сих пор ищете способ спасти меня, несмотря на то, что я почти год как ушел. Я добровольно сдаюсь вам, потому что больше так жить не могу, — он демонстративно поднял руки. Дин кашлянул, обращая внимание на себя. — Ты не сдаешься. Нельзя сдаваться, Дэмиен. Только не сейчас. Ты вернулся домой, и мы все рады тебе. Ты прав, мы ищем способ спасти тебя, и мы почти у цели. Скоро все будет хорошо, — ободряюще улыбаясь, произнес он. Дэмиен, чуть улыбнувшись, кивнул в ответ. Эрроу снова дернулась на моих руках, и я отпустила её. Дочь подбежала к брату и, улыбаясь, залезла к нему на колени и, обняв, прижалась щекой к его груди. Сын, бережно обнимая сестру, едва сдерживал слезы. Элизабет Роадс Смитт Когда я проснулась, время уже перевалило за полночь. Тело по-прежнему болело, я с трудом села на кровати. Привела себя в относительный порядок и вышла из комнаты. Я ведь не ужинала, а организм требует еды. Проходя мимо пустовавшей до этого комнаты, услышала голоса оттуда. Непонимающе нахмурилась, постучала и вошла. Эрика ходила по комнате и качала на руках Эрроу. Я огляделась, пытаясь понять, не превиделось ли мне. — Привет. Ужин в холодильнике, кушай, — шепотом сказала женщина. Я, хмурясь, смотрела на нее. — Эрроу капризничает, не хочет засыпать в кровати, приходится качать. Что-то не так? — взволнованно спросила Эрика. — Почему вы в этой комнате? Женщина тепло улыбнулась. — Потому что комната, где мы жили раньше, теперь занята. Это кем ещё? Ладно, разберемся. Я пожелала Эрике спокойной ночи и пошла дальше. Зевая и прикрывая рот рукой, я завернула на кухню, да так и замерла с открытым ртом. Спиной ко мне, в одних джинсах, стоял Дэмиен. Парень наливал себе чай. Мышцы на спине и плечах буграми ходили под кожей, покрытой шрамами. О’Коннор словно почувствовал моё присутствие. — Выспалась? — усмехнувшись, спросил он. — Да, — коротко ответила я. Мне самой спросить, что он тут забыл, или догадается сказать? Дэмиен сел за стол, освободив мне место возле гарнитура, и я принялась греть себе ужин. О’Коннор молчал. Я села за стол напротив него и также молча начала ужинать. — Как ты? — шепотом, с хрипотцой, спросил Дэмиен. От его голоса по коже пробежали мурашки. — Нормально. Вдруг он подался вперёд и осторожно взял меня за руку, легонько сжав мои пальцы своими. — Прости меня, пожалуйста, — тихо, смотря мне прямо в глаза, произнес Дэмиен. — Я не мог себя контролировать. А утром, когда проснулся и понял, что произошло, мне хотелось перерезать себе глотку. И я бы сделал это, если бы мог. Я сейчас здесь, потому что осознал, что надо это прекращать, а кроме семьи я никому не нужен. Я сжала его руку в ответ. — Все будет хорошо. О’Коннор усмехнулся. — Посмотри, — вытянул правую руку вдоль стола, — видишь это? Ближе к локтю на его руке была, очевидно, метка Каина. — Она сейчас багровая, потому что я никого не убивал уже несколько дней. Она хочет крови. Я с трудом сдерживаю себя, — признался Дэмиен, и только сейчас я заметила, как у него напряжены скулы и как сильно выпирают вены на руках. Я смутилась, но решила задать волнующий вопрос. — Правда, что ты… демон? — спросила я, прошептав последнее слово. О’Коннор усмехнулся и моргнул. Он смотрел на меня не теми разноцветными глазами, которые я так любила. На их месте зияли две черные бездны, обращённые на меня. Дэмиен снова моргнул, возвращая глазам привычный вид. — Теперь я такой. И, честно сказать, сомневаюсь, что есть способ изменить это, — глядя в сторону, приглушённым голосом произнес он. Я перегнулась через стол и, неожиданно даже себя, поцеловала О’Коннора. Он ответил мне, но был так напряжен, так сдерживал себя, что вцепился руками в столешницу. Этот поцелуй не был похож на один из тех, что случились предыдущей ночью. Он был пропитан нежностью и невесомостью. Мы отстранились друг друга, когда столешница хрустнула под пальцами Дэмиена. О’Коннор рассмеялся, глядя на сеть тонких трещин, появившихся на поверхности стола. — Думаю, лучше нам пока больше не разговаривать на тему отношений и не делать ничего подобного, — немного смутившись, произнес он. Я кивнула, соглашаясь. Почему-то хотелось верить, что у нас все получится. Получится избавить его от этой гадости на руке и демона внутри. Получится создать лучшие отношения, которые только могут быть. Потому что, если что-то пойдет не так и метка останется с Дэмиеном, я пойду за ним, куда бы он не направился. Даже в Ад.

Глава 2

Дэмиен Торетто О’Коннор Семья развернула бурную деятельность по спасению меня. Сэм постоянно что-то выписывал из книг, с горящими глазами доказывал Дину и маме, что все можно исправить, нужно только копнуть чуть глубже. Мама почти не отходила от меня, казалось, она все ещё не могла поверить, что я вернулся домой, что я здесь, с ней. Насколько я успел заметить, у них с Дином все хорошо. Улыбаются друг другу, ласково так, он на маму насмотреться не может, будто она вот-вот исчезнет. Если бы не моя метка, мы были бы настоящей семьёй. А так, получается, что я ложка дегтя в бочке меда. Эрроу так соскучилась по мне, что не слазила с рук целыми днями. Когда мы оставались одни, сестра могла просто прижаться ко мне своим маленьким телом, я обнимал её, и в таком положении мы могли провести несколько часов. Становилось всё труднее сдерживать себя и ту тварь, которой являюсь. Метка хотела крови, с каждым днём всё сильнее. Как сказал мне Дин: «Ты её разбаловал». И он был прав. Все то время, что я являюсь носителем дьявольского проклятия, я давал метке столько, сколько она хотела, и даже больше. Теперь, когда я резко лишил её этого, началась ломка. Днём я выглядел как человек, улыбался и смеялся с родными, но ночью, когда бункер охватывала звенящая тишина, монстр рвался наружу. Я метался по комнате, бился о стены, разбивал лицо и руки в кровь, выл в подушку. Только не навредить. Только не убить их всех. Первый клинок лежал под кроватью в коробке из-под кроссовок, он тянул к себе, но я сопротивлялся, как мог. Засыпал только под утро, с избитыми в кровь лицом и руками. За несколько часов раны затягивались, мне хватало этого времени, чтобы выспаться и, смыв пятна крови со стен и пола, выйти к своей семье подобием человека, подобием того, кем я был раньше. Однажды ночью, во время очередного приступа жажды, если это можно так назвать, в комнату без стука вошёл Дин. В одних джинсах, сонный, но серьёзный, как никогда. Я сидел на полу около шкафа, рядом со мной была небольшая лужа крови, куда тягучая жидкость стекала по пальцам с разбитой руки, стена была в темно-красных пятнах. Меня колотило, пот бежал с лица, я стиснул зубы и сжал руки в замок за спиной, чтобы не кинуться на родного отца и не разорвать его глотку руками. — Дэмиен? — тихо позвал Дин, осторожно ступая, обходя пятна крови на полу, подошёл ко мне. Я дернулся назад, всем своим видом давая понять, что лучше не подходить. Винчестер сел рядом со мной на корточки. Я словно в замедленной съёмке видел, как бьётся сонная артерия на его шее, слышал, как кровь бежит по венам. Похоже, это уже галлюцинации. Дин медленно протянул руку и коснулся моего плеча. Я взвыл и ударился головой о стену, вызывая боль, способную приглушить жажду. Винчестер мощным движением поднял меня на ноги. — Прекрати калечить себя. Так нельзя. Она хочет смертей? Будут ей смерти. Но не смей больше скрывать от меня того, что с тобой происходит, понял? — требовательно встряхнув меня для эффекта, спросил Дин. Я помутневшим взглядом пытался сфокусироваться на Винчестере, но не мог. Тогда он просто обнял меня, чем ввел в такой шок, что я заплакал. Да, затрясся от рыданий, как ребенок. Эмоции перекрыли зов метки, я крепко обнял Дина и, уткнувшись ему в плечо, плакал. — В этом нет ничего такого, Дэмиен, — успевал воспитывать меня Винчестер, по-родительски поглаживая по трясущейся спине. — Ты столько пережил, имеешь полное право рыдать хоть всю ночь, но, прошу тебя, больше никогда не молчи о том, что происходит, слышишь? Я молча глотал слезы. Вместе с ними, казалось, выходило все то, что я почти год держал под замком: все чувства, эмоции, слова. Я что-то говорил, о чем-то просил, умолял простить. Дин кивал на каждое мое слово. — Самое главное: помни, что я — твой отец, — шептал он. — Для меня в этом мире нет ничего важнее тебя, твоей сестры, вашей мамы и моего брата. Ради вас я готов на такое, какое самому чёрту не снилось. Я обнимал его, слушал его слова и понимал, что за долгие годы жизни с ним впервые чувствую сердцем, что он — мой отец. Не тот мифический образ, который я, будучи ребенком, каждую ночь создавал у себя в мыслях, а реальный, любящий меня отец. Дин Винчестер Я долго думал над тем, как хоть немного успокоить потребность сына, точнее, метки на его руке. Решение пришло само, когда позвонила Джоди Миллс, знакомая охотница, и попросила помощи. Целый клан вампиров объявил войну людям, гибнут десятки в день. Я пообещал помочь. Только позже понял, что этот клан сможет стать отличной «дозой» для Дэмиена. Утром, пока все спали, мы с ним собрались и уехали на охоту. Сын выглядел лучше, чем ночью, но что-то в его разноцветных глазах выдавало внутренние переживания. Я попробовал поговорить с ним о происходящем, но Дэм решил отмолчаться, сам пережить. — Пап, почему ты взял именно меня? — впервые нарушив молчание, спросил Дэмиен. — Почему не Сэма, не маму? — Потому что я пообещал тебе найти способ усмирить метку. Я не могу допустить, чтобы ты убивал невинных людей, но нечистью я пожертвовать даже рад. Сын молча кивнул и снова отвернулся к окну. Почему он? Лучше бы я принял эту метку, честное слово. Я уже пытался поговорить с Дэмиеном о том, чтобы он передал мне проклятие, но сын наотрез отказывался и больше слышать не хотел о таком исходе событий. Говорил, что это его жизнь, это ему было предначертано принять метку и жить с ней. Разве это жизнь? Сейчас, когда он живёт с нами, ему тяжелее всего. Раньше он мог, не задумываясь, перерезать кучу людей, а теперь лишний раз и не смотрит на нас, лишь бы не сорваться. Я видел, с какой силой он сжимал кулаки, когда кто-нибудь из нас подходил к нему ближе, как вздувались вены на его руках, а лоб покрывался испариной, когда он брал на руки сестру. Сын неожиданно повернул голову. — Пап, как у вас с мамой? Я даже дар речи потерял. Не ожидал такого вопроса, в такой момент жизни и от этого человека. — С мамой… Все хорошо. Дэмиен прищурился. — Вы вместе или как? Смотрите, какой упрямый. Весь в мать. Я вспомнил тот день, когда рассказал обо всем Эрике, как долго длилось её молчание и каким счастливым я себя почувствовал, когда она сказала, что простила. Вспомнил наш поцелуй и невольно провел языком по губам. С того дня мы вместе, и я никогда её не отпущу, пока она сама этого не захочет. — Да, мы вместе, — кивнул я. — Пусть хотя бы у кого будет все нормально в личной жизни, — впервые за утро улыбнулся Дэмиен. Я насторожился. Дэм никогда не говорил со мной о своей личной жизни, я не знал, была ли у него девушка когда-нибудь и во сколько лет он первый раз поцеловался. Ощущая лёгкий стыд за недолжное исполнение отцовских обязанностей, я попытался узнать, что случилось. Дэмиен долго молчал, прежде чем ответить на мой вопрос, но все же начал рассказ. Оказывается, он знал о симпатии со стороны Элизабет ещё с начальной школы, но старался не замечать. Потом, ближе к старшим классам, понял, что чувствует что-то ответное. Испугавшись, старался подавить это «что-то», тем более, они тогда не общались. После того, как девушка переехала к нам, с парнем вообще творилось что-то невообразимое, он не мог разобраться в себе. Помимо этих проблем в то время как раз Эрика рассказала ему о сестре, потом он был у Каина. Когда сын, скрипя зубами, поведал мне о том, что провел ночь с Элизабет, будучи пьяным в хлам, я чуть кофе не подавился. Разум сразу провел параллель между сыном и мной. Когда я был у Эрики двадцать лет назад, я тоже был пьян, и также ушел после этого. Только Дэмиен смог вернуться, а я — нет. — И теперь я вообще понятия не имею, что происходит и что делать со всем этим дальше, — тихо закончил сын. Вот это Санта-Барбара… Джоди Миллс В ожидании Винчестера я не находила себе места. Мой кабинет в участке уже был измерен шагами вдоль и поперек, когда, наконец, у крыльца припарковалась старая Импала. Винчестеры о чем-то разговаривали, жестикулируя. Я вышла навстречу Дину. Тот, кого я поначалу приняла за Сэма, оказался мне не знаком. Он вышел из машины одновременно с Винчестером, и меня пригвоздило к месту. Высокий, немного выше Дина, широкоплечий, крепкого телосложения, мышцы шарами выделяются из-под серой толстовки. Ноги колесом, жёсткая походка, смутно напомнившая о ком-то. Будь я помоложе… — Здравствуй, — обнимая меня, поздоровался Дин. Я похлопала его по спине. — Привет. Винчестер кивнул на своего спутника. — Джоди, это Дэмиен. Вблизи парень, сопровождавший охотника, оказался ещё красивее. Я слышала о гетерохромии, но никогда не встречала людей с такой болезнью, и вообще считала её дефектом внешности. Лицо Дэмиена было разделено надвое, как по линейке. Левый глаз — ярко-голубой, правый — орехово-зеленый. Брови были одна темнее другой, даже веснушки были только на правой стороне. Волосы парня, насколько их позволял видеть накинутый на голову большой капюшон, тоже были разного цвета: темно-русые на правой половине и светло-русые — на левой. Несмотря на такое различие, его лицо представляло собой единый эталон красоты. Серьезно, этот парень неприлично красив. Таких нельзя выпускать на улицу. Дэмиен кивнул и улыбнулся, здороваясь. Я же, недоумевая, переводила взгляд с него на Винчестера и обратно. Дин усмехнулся, встал справа от парня и закрыл левую половину своего лица ладонью. Дэмиен, улыбаясь, повторил его жест. — Может, так будет легче? Я уже дважды за эти несколько минут не могла ни пошевелиться, ни слова сказать. Правые половины лиц стоящих передо мной парней были одинаковы, разве что Дэмиен выглядел чуть моложе. — Это твой сын? — медленно спросила я. Винчестер улыбнулся. — Ага. Круто, правда? Копия. Он издевается? Дин несколько лет назад рассказывал, что они с братом приютили маленького мальчика, утверждающего, что Винчестер приходится ему отцом. Я тогда согласилась, что такого просто быть не может, ведь, насколько мне известно, охотник был осторожен с этим делом. Но теперь, когда передо мной стояла пятидесятипроцентная копия Винчестера-старшего… — Но… — Долгая история, — отмахнулся Дин. — И да, у меня ещё есть двухлетняя дочь. Это так, чтобы ты знала. Дочь?! Дэмиен усмехнулся. Я посмотрела на него. — Если правая половина — это Винчестер, то левая…? — О’Коннор, — улыбаясь, ответил он. Моя челюсть покинула законное место. Дин стоял рядом с сыном и довольно улыбался. Я знала, кто такая Эрика О’Коннор. Про нее легенды ходят, как, впрочем, и про Винчестера. Кошмар какой-то. Никто мне, естественно, в подробностях не расскажет, как дело было, но проинформировали, и на том спасибо. — Парень, да ты… — Чудо, — заигрывающе подмигнул Дэмиен. — Я знаю. Он определено сын Винчестера. Дин Винчестер Джоди ввела нас в курс дела и показала примерное местоположение клана. Я отговорил её от участия в этом деле. Миллс не должна видеть, как звереет Дэмиен. На закате мы уже были на месте. Не составило труда определить базу вампиров, ведь во всей округе был только один заброшенный завод. Первый клинок лежал в ножнах Дэмиена, но в руках сын держал мачете. Я знал, что, когда придет время, он отбросит орудие и, выхватив Первый клинок, бросится на вампиров. Сын попросил меня об услуге, на которую я не сразу, но согласился. Неслышно ступая — это у нас семейное, — мы с Дэмиеном через чёрный ход зашли в здание завода. Руки сына дрожали, он предчувствовал скорую «дозу». Солнце село, вампиры уже повылазили из своих «гробов» и совещались, собравшись вокруг большого стола. Прямо как мы в бункере. Только вот мы людей не убиваем, разве что за редким исключением. Мы с Дэмиеном стояли в тени какой-то огромной бочки, когда вампир, сидящий во главе стола, резко поднялся и втянул носом воздух. Чёрт. Дэм заметил это и, хищно улыбнувшись, крепче сжал в руках мачете. — Здесь люди… — обнажив клыки в улыбке, произнес глава клана. Остальные вампиры повскакивали со своих мест и начали озираться по сторонам. Я кивнул сыну и мы вышли из тени. Лица вампиров вытянулись в удивлении. — Охотники! — шипя, крикнул один из кровососов, указывая на нас. Тут же весь клан кинулся в нашу сторону. Дэм, отбросив мачете, выхватил из ножен Первый клинок. Сын кивнул мне, и я отошёл в сторону. Это и была его просьба: дать ему все сделать самому. В следующий момент Дэмиен скрылся в толпе вампиров. Все превратилось в какое-то месиво. Я слышал предсмертные вопли, кто-то даже крикнул: «Он проклят!». Сердце колотилось в ожидании развязки. Я знал своего сына, знал, что в нем смешана кровь лучших охотников, но я не был уверен, что он сможет с этим справиться. Может, это и не по-отцовски, я ведь должен верить в своего ребенка, но с целым кланом вампиров в одиночку справиться может поистине только проклятый. Толпа заметно редела, и вскоре я смог видеть сына. Дэмиен, весь в крови, беспрестанно вонзал клинок в тела вампиров. Когда упал последний, сын, пошатываясь, медленно обернулся ко мне. Его глаза лихорадочно блестели, руки больше не дрожали. Дэмиен весь подобрался, как перед прыжком, и только тогда я понял, что теперь — моя очередь. Мой сын хочет убить меня. Я бросил мачете на пол и раскинул руки в стороны. — Давай, — с вызовом приподняв подбородок, произнес я. — Только помни, что дома тебя ждут мама, сестренка, дядя и любимая девушка. Дэмиен склонил голову набок, после чего долго изучал меня взглядом. Сын медленно опустился на колени, Первый клинок выпал из его руки. Я подошёл к нему и сел рядом. Дэм смотрел в пол, пытаясь совладать с собой. — Прости, пап, — выдохнул он. Я улыбнулся и обнял его. — Ты бы этого не сделал, — не совсем веря в свои слова, утешал его я. — Несмотря на метку на твоей руке, в тебе течёт моя кровь. Доложив Джоди по телефону о выполненной работе, мы поехали домой. Дэмиен, переодетый в чистое, но все ещё с кровью на лице и волосах, спал, откинув голову назад. Теперь несколько дней мы сможем жить относительно спокойно. Телефон в кармане свибрировал. Я достал его, на экране высветилось: «Сообщение от: Эрика». Открыв сообщение, я заулыбался. «Сэм нашел ритуал очищения крови, счастлив до ушей. Уверяет, что должно помочь. Дочь потеряла отца и брата, хочет к тебе на руки. Возвращайтесь скорее. Люблю вас, мои мальчики». — Мама? — неожиданно спросил Дэмиен. Я даже телефон от испуга выронил. Когда он успел проснуться? — С чего ты взял? — как можно невозмутимее спросил я, убирая телефон в карман. — Ты всегда по-особенному улыбаешься, когда речь идёт о ней, — ответил Дэмиен. — Улыбаюсь, как идиот? — усмехнулся я. — Да, именно так, — усмехнувшись в ответ, сказал сын. Мы рассмеялись. Дэмиен Торетто О’Коннор — Как ты себя чувствуешь? — не отрывая взгляда от дороги, спросил отец. Я прислушался к себе. — Метка успокоилась, меня не лихорадит, значит, все хорошо, — ответил я. Не знаю, привыкну ли я когда-нибудь к тому, что могу называть Дина не по имени, а отцом, папой. Да, я называл его так уже несколько раз, но это давалось мне с трудом. Домой мы приехали только к утру. Старались зайти как можно тише, чтобы не разбудить тех, кто ещё спит, осторожно закрывали тяжёлую дверь, когда… — Дядя, смотри, это папа и Дэмиен! Мы с Дином обернулись. Сэм сидел за столом, на его коленях стояла Эрроу, которую он, очевидно, до этого кормил кашей. Светлые волосы сестры были собраны в аккуратный маленький хвостик, жёлтая футболка с надписью «Дочь своих родителей», которую мама купила ей на прошлой неделе, была Эрроу немного велика. Такую картину не ожидал увидеть даже отец. — Привет бодрствующим, — махнул он рукой, спускаясь по лестнице. Только сейчас я вспомнил, что все ещё в крови. — Привет работающим, — ответил Сэм. Эрроу сползла с его колен и побежала к отцу. Дин, улыбаясь, подхватил её на руки. — Привет, малышка, — поцеловав её в пухлую щёчку, произнес он. — Привет, пап, — улыбнулась Эрроу почти полным набором зубов. Я прошел на кухню, за мной — дядя. — Как всё прошло? Умываясь в кухонной раковине, я не расслышал его вопроса. — Что, прости? Сэм повторил. — А, ты об этом. Все хорошо. На пару дней меня хватит, — улыбаясь, ответил я. Полотенца я не нашел, поэтому вышел в зал с мокрым лицом и волосами. Рядом с Дином уже стояла мама, в серых спортивных штанах и черной футболке, она все равно вызывала тот самый блеск в глазах Винчестера. — Привет, малыш, — обнимая меня, поздоровалась мама. — Как ты? — Все хорошо. Мы стояли вчетвером, отец и мама тихо разговаривали, Эрроу возилась с пуговкой на рубашке Дина, а я думал. Неужели мы действительно сможем стать настоящей семьёй?

Глава 3

Сэм Винчестер Я ждал остальных в подвале. Первым пришел Дин. — Думаешь, получится? — искоса глядя на меня, поинтересовался он. Я пожал плечами. — Должно. Легкие шаги оповестили о том, что идет Эрика. О’Коннор нервничала. — А что случится, если все пойдет не по плану? — Мам, ты плохо знаешь моего дядю. У него всегда все по плану, — улыбаясь, ответил вошедший Дэмиен. Парень сел на приготовленный для него стул. Дин пристегнул ему руки к подлокотникам, ноги — к ножкам стула. — Процедура очищения крови заключается в введении в вены крови праведника, то есть, человека, чья душа не запятнана кровью других, — ввел всех в курс дела я. — И с медицинской точки зрения, вливаемая кровь должна быть идентична группе крови того, кому её вливают. Эрика скрестила руки на груди. — А вот тут у нас будет проблема. Дэмиен усмехнулся. — Да-а. Чью кровь собрались вливать? Мы переглянулись. — Мою, — ответил я. — Я, конечно, не невинен, но кровь можно очистить. Дэм помотал головой. — У меня четвертая отрицательная группа крови. Так и думал, что где-то будет подвох. Очень редкая группа крови, которую сложно заменить, почти невозможно. — Эрика, а у тебя? — кивнул я женщине. Та помотала головой. Дин повторил её движение. Тут меня посетила одна мысль. — А Эрроу…? Она единственный «праведник» среди нас. Эрика как-то странно посмотрела на меня. — Она ещё маленькая для такого. У неё нельзя брать кровь. Тут в дверях появилась Эрроу. Никто из нас не ожидал ее увидеть, ведь Эрика оставила её с Элизабет. — Мама, вам нужна моя кровь? — тихо, испуганно спросила девочка. Мы все единогласно помотали головами. — Нет, малыш. А что ты тут делаешь? — поинтересовался Дин. — Я пошла за Дэмиеном, но когда вы его привязали, я испугалась и стояла там, — девочка указала на дверь. — Так вам нужна моя кровь? Это чтобы братик был здоров, да? Искренний взгляд больших глаз девочки заставил меня опустить голову. — Возьмите. Пусть Дэмиен поправится. Парень, сидевший на стуле, не выдержал, и слезы побежали по его щекам. — Я люблю тебя, малышка, — прошептал он. Эрроу, улыбаясь, посмотрела на брата. — Я тоже люблю тебя. Эрика посмотрела на Дина. — Ты думаешь, это будет правильно? — спросила она. — Мне кажется, другого выхода у нас нет. Тем более, она согласна, — пожал плечами мой брат. Эрика взяла дочь на руки. — Солнце, будет больно, — предупредила она Эрроу. — Я потерплю, — пряча взгляд, ответила девочка. Ей было страшно, даже у меня руки дрожали, когда я доставал шприц и искал вену на маленькой ручке племянницы. Когда игла вошла под кожу, Эрроу только дернулась, но молчала. Слезы бежали по её щекам, но девочка молчала, изредка поднимая взгляд на брата, который сидел на стуле и не сводил с сестры глаз, полных слез. Эрика разрешила взять только два шприца крови у дочери. Эрроу уже побледнела, когда я вытащил иглу из её вены и приложил к ранке ватку. Девочка сонными глазами посмотрела на меня. — Дядя, а Дэмиен поправится? — шепотом спросила она. — Обязательно, — кивнул я. Эрроу прижалась к матери и тут же уснула. Эрика ушла наверх, напоследок поцеловав сына в макушку. — Все будет хорошо. Дэмиен кивнул. Мы остались втроём — Я готов, — произнес парень. Мы с Дином переглянулись. Брат кивнул. Я взял шприц с кровью Эрроу и подошёл к племяннику. Парень закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Будет очень больно, — предупредил я. — Я не боюсь физической боли, — ответил Дэмиен. Я воткнул иглу в руку парню и движением пальца ввел кровь ему в вену. Дэмиен зашипел от боли. В следующий момент он открыл глаза. Полностью черные демонские глаза. Дэмиен Торетто О’Коннор Вместе с чистой кровью сестры по телу разлилась дикая боль, как будто в шприце была не кровь, а раскалённый свинец. Человеческая половина меня задыхалась от мучений, и вместо неё на первое место вылезла моя демонская сущность. Я был уже не я. Глаза Винчестеров расширились, когда вместо меня на парней посмотрел демон. — Интересно, чего вы хотите этим добиться? — криво усмехаясь, спросил я. Дин мельком взглянул на Сэма. — Давай второй. Тот отошёл к столу за вторым шприцом. — И как вам, взрослым мужчинам, не стыдно брать кровь у двухлетней девочки? Братья не смотрели в мою сторону. — Винчестер, каково это, когда один твой ребенок проклят, а второй готов пожертвовать собой ради первого? — наклоняясь вперёд на стуле, спросил я. Дин подошёл ближе. — Можешь изголяться сколько угодно, скоро тебя здесь не будет, — глядя мне в глаза, жёстко ответил он. Я скривился. — Ну зачем так грубо? Я ведь просто поинтересовался. А что было бы, если бы… Разговаривая с Дином, я не заметил, как ко мне подошёл Сэм и воткнул иглу в вену. Я вскрикнул от боли, когда кровь сестры снова разлилась по венам. — Вам не победить, тру́сы! Рано или поздно зло все равно восторжествует, если не при вас, то после вашей смерти уж точно, — выплюнул в лицо парням я. Тело билось в агонии, кровь «праведника», смешиваясь с моей кровью, бурлила внутри. Сэм подошёл к брату. — Его лучше оставить. Через пару часов спустимся, проверим. Дин кивнул, не отводя взгляда от меня. Брат толкнул его локтем и кивнул головой в сторону выхода. Дин последний раз взглянул на меня и вышел вслед за Сэмом. Дин Винчестер Было больно видеть вместо разноцветных глаз сына черные глаза демона, но я справился. Ещё хуже стало, когда он заговорил. Я действительно не задумывался, что мой сын — проклят. Считал метку чем-то вроде болезни, которую можно излечить. Наверху нас ждали Эрика и Элизабет. О’Коннор поднялась нам навстречу, но, увидев выражения наших лиц, села обратно. — Как он? — еле слышно спросила она. Сэм скривился. — Не в себе. Это уже не он. Эрика поникла на глазах. Сгорбилась, сидя на стуле, как будто ей на плечи давило что-то тяжелое, руки бездвижно свисали с колен. Сердце защемило, я подошёл к женщине сзади и положил руки ей на плечи. — Все будет хорошо, слышишь? — наклонившись к её уху, прошептал я. Эрика не двигалась. Внутри все трепетало, когда я коснулся губами её виска. О’Коннор взяла мою руку в свою и переплела наши пальцы. Это был первый раз, когда мы касались друг друга при ком-то. Я чувствовал себя напакостившим школьником, честно. Молчание прервал Сэм. — Если он не придет в себя до вечера, нужна будет ещё кровь. Эрика подняла голову. — Эрроу не успеет восстановиться, — едва шевеля губами, ответила она. — Почему нельзя взять кровь в донорском банке? Брат помотал головой. — Это была первая мысль, пришедшая мне в голову. Группа крови твоих… — осекся, поднял взгляд на меня, — ваших детей очень редкая, и даже если она есть в банке, сомневаюсь, что нас до неё допустят. Эрика посмотрела на меня. — Неужели нельзя ничего сделать? — В данной ситуации нас спасет только Эрроу. Мы просидели в полной тишине около двух часов. Эрика по-прежнему сидела, держа меня за руку, и время от времени сжимала её, словно возвращаясь в реальность. Сэм поднялся со стула. — Нужно проверить его. Я кивнул и осторожно высвободил ладонь из рук Эрики. Я кивнул Элизабет, чтобы она присмотрела за О’Коннор, девушка кивнула в ответ. Мы с братом снова спустились в подвал. Дэмиен Торетто О’Коннор Я снова стал собой только спустя пару часов. Как будто провалился куда-то. Я видел все, что видел демон, слышал, что он говорит, но не мог ничего сделать — слишком сильна его сущность. Кровь сестры возымела действие, я чувствовал, как темная сторона меня ослабла, но ненадолго. Через несколько дней метка снова потребует крови. Когда вошли Винчестеры, я уже был в сознании. — Дэмиен? — подвал меня отец. Я кивнул. — Это я. Коротко объяснил им, что происходит с демоном внутри меня и как он себя чувствует. — Нужна ещё кровь, — задумчиво потирая подбородок, произнес дядя. — Эрика подпустит тебя со шприцом к Эрроу только через двое суток, не меньше, — усмехнулся Дин, расстёгивая ремни на моих руках. Тело затекло, и неимоверным счастьем было просто встать и потянуться. Наверху я обнаружил маму в трансе и сидящую рядом с ней Элизабет. Понадобилось много времени, прежде чем мама вернулась к нам и смогла все выслушать и принять. — Сколько ещё нужно будет очищать кровь? — подняв глаза на дядю, спросил я. — Максимум два раза, — задумчиво ответил он. — Юная кровь имеет большое воздействие, тем более такая чистая. — Кстати, где моя спасительница? — улыбнувшись, спросил я у мамы. — Спит. Восстанавливается, — улыбнувшись в ответ, произнесла она. Я заметил, как смотрела на меня Элизабет с того самого момента, как я вышел из коридора. Коротко кивнул ей, пообещав поговорить позже. Девушка, мягко улыбаясь, кивнула в ответ. Вечером, за ужином, я почти поверил в то, что мы — настоящая семья. Шесть человек за большим столом, все разговаривают, смеются. Я сидел на своем месте, напротив Элизабет и по диагонали от отца, рядом со мной сидел дядя, напротив него, рядом с Дином, мама. Эрроу сидела у меня на коленях, я время от времени целовал её в висок, молча благодаря за то, что она делает для меня. Я не понимал, как раньше, все восемнадцать лет, жил без неё, без этих светлых вьющихся волос, постоянно щекотящих мне нос, без больших зелёных глаз, всегда светящихся восторгом и любовью ко всем окружающим, без маленьких цепких пальчиков, без ощущения её тепла рядом. Память услужливо подкинула воспоминание, отозвавшееся болью в сердце: как сестра плакала, захлебываясь, когда Каин выбивал из меня согласие, как я сходил с ума в этих цепях, не в силах помочь ей. Но сейчас все хорошо, она со мной, счастлива и почти здорова, у неё есть мама и папа, дядя и брат, которые любят её до беспамятства. Я готов на все ради её улыбки, даже совершить невозможное — избавиться от метки Каина и снова стать для Эрроу настоящим братом. Элизабет Роадс Смитт После ужина все разошлись по комнатам. Эрроу не отпускала Дэмиена, поэтому О’Коннор остался с ней, пока сестра не уснет. Около полуночи в мою комнату постучались. Я вскочила с кровати, одернула пижамные шорты и открыла дверь. Там, опершись плечом на косяк, стоял Дэмиен. Домашние бриджи, серая майка-борцовка, взъерошенные волосы. — Проходи. Парень вошёл, осматривая комнату. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила я, заглядывая ему в глаза. Дэмиен пожал плечами. — Относительно. Бывало и хуже, так скажем. Он был чем-то расстроен. Не поднимал на меня глаз, все время смотрел в сторону и говорил тише, чем обычно. Сердце замерло, когда я подошла ближе к Дэмиену и коснулась его руки. — О чем ты хотела поговорить со мной? — приглушённым голосом спросил О’Коннор. — О нас, — так же шепотом ответила я. — Я ведь просил, Эл… — сморщившись, начал Дэмиен. — Мне важно знать, что с нами происходит и есть ли у нас будущее, — настаивала я. Парень тяжело вздохнул. Размышляя, он большим пальцем поглаживал казанки моей руки. — Я не могу сказать тебе точно, потому что даже понятия не имею, что случится со мной завтра и вернусь ли я к прежней жизни. — У нас все получится, слышишь? — взяв его лицо в свои ладони, произнесла я. — Мы все выдержим. Ты ведь знаешь, что если мы вместе, то нас не победить. И что бы с тобой не случилось, как бы все ни закончилось, я всегда буду с тобой, потому что не смогу по-другому. Дэмиен наконец поднял на меня взгляд своих разноцветных глаз. — Почему? — с болью в голосе спросил он. Вместо ответа я поднялась на носочки и осторожно поцеловала О’Коннора. Дэмиен напрягся, его лицо исказила гримаса боли. Он боролся с собой, но вскоре его руки обняли меня за талию и с силой притянули к крепкому торсу. Я обняла О’Коннора за шею, наклоняя ниже, парень поддался, поцелуй набирал обороты. Внизу живота заныло, тело трепетало в сильных руках любимого человека. Когда изо рта Дэмиен начал раздаваться почти животный рык, я сначала не обратила внимания, списав все на страсть. Но когда парень прервал поцелуй и, глядя на меня черными, как смоль, глазами, издал низкий гортанный рык, я испугалась. По-настоящему. — Дэмиен? — дрожащим от страха голосом позвала я. — Он ведь просил тебя, — не своим голосом заговорил О’Коннор. — По-хорошему просил. Я вскрикнула, и парень кинулся ко мне. Прижал к стене и, схватившись руками за мою шею, приподнял над полом. — Они пытаются излечить его, не понимая, что убивают, — выдал демон, с любопытством рассматривая мое лицо. Я зажмурилась, готовясь умереть, когда хватка Дэмиена вдруг ослабла, я нащупала пол под ногами и открыла глаза. Парень потерял сознание и упал на пол. За его спиной стоял сонный Дин, держа в руке мой ботинок с утяжеленной подошвой. Отбросив свое оружие в сторону, Винчестер подошёл ко мне. — Ты как? — легко похлопывая меня по щекам и заглядывая в глаза, поинтересовался он. — Нормально, — переводя дыхание, ответила я, не сводя глаз с Дэмиена. Дин попросил помочь. Взяв сына на плечи, он отнес его в подвал, где мы привязали его к стулу. Голова парня безжизненно упала на грудь, на затылке засыхала кровь, вытекшая из небольшой раны от удара Дина. — С ним все будет в порядке? — чувствуя себя безмерно виноватой, спросила я. — Пятьдесят на пятьдесят, — хмуро ответил Дин. — Пошли спать, завтра все расскажешь и дальше будет видно. Я послушно кивнула и пошла вслед за мужчиной по лестнице. Дэмиен Торетто О’Коннор Я помнил всё. Как целовал её, как прижал к себе, как демон внутри ожил и занял место моей настоящей сущности. Я был там, когда мои руки схватили Элизабет за шею и едва не задушили, видел её испуганное лицо и слезы в глазах. Не останови меня тот, кто сделал это, Смитт умерла бы у меня в руках. Я никогда себе этого не прощу. Проснувшись в подвале привязанным к стулу, я все понял. Правильно сделали. Ноги уже затекли от неподвижного сидения, когда я услышал шаги. Кто-то шел ко мне. Если это Элизабет, я даже в глаза ей посмотреть не смогу. В помещение вошёл отец. Мрачнее тучи, кто бы сомневался. — Доброе утро, — бросил он, оглядывая меня с головы до ног. — Ну это кому как, — усмехнулся я. Винчестер взглядом дал понять, что сейчас не самое подходящее время для шуток. — Ты помнишь то, что вчера было? Я кивнул. — Всё? — Ровно до того момента, когда кто-то врезал мне по затылку чем-то тяжёлым. — Это был я. — Почему-то я не сомневался. Отец подошёл ближе. — Ты готов выйти к семье? Или, может, тут посидишь? Могу принести еды, если хочешь. Великодушно. Я бы после такого вообще на хлеб и воду посадил. — Я выйду, если они не против, — приглушённым голосом отозвался я. — Но потом снова спущусь. Не хочу подвергать кого-либо ещё опасности. Когда следующая процедура очищения? Дин уже развязывал мне руки. — Сейчас и решим. Мы собирались завтракать, решили позвать тебя. Как раз обговорим все. Я встряхнул руками, разгоняя забившиеся мышцы. — Элизабет рассказала, как всё было? С чего все началось, тоже? — Да. Мы должны были знать, пойми. — Я не виню её. Это моя слабость. Я не смог устоять перед желанием, за что поплатился. Развязав ноги, я прошёлся по помещению, разгоняя кровь. — Я рад, что ты это понимаешь, — кивнул отец. — Идём, нас ждут. Я вздохнул и пошел вслед за ним. За большим столом сидели дорогие моему сердцу люди. Все, кого я любил, и кто подвергался огромной опасности, находясь со мной в одном здании. Как я и ожидал, никто не поднялся мне навстречу, все молча куда угодно, но не на меня. Было больно, хоть я и понимал, что они правы. Молча сел на свое место, молча начал есть. На Элизабет, сидящую напротив, я не смел поднять глаза. Я чувствовал на себе взгляды мамы и дяди, но молчал. — Я считаю, что необходимо продолжать лечение, — негромко начал Сэм. — Понимаю, что для Эрроу это будет тяжело, но иначе мы тоже не можем. Больше допустимого объема я у нее не возьму. — Если прекратить процедуры, демон вскоре восстановит силы, Дэмиену будет сложно сопротивляться, — поддержал брата Дин. Повисла тишина. Она звенела в ушах, пугала. Я по-прежнему сидел, смотря в стол перед собой. — Я не против. Я хочу, чтобы мой сын снова стал собой, — раздался тихий голос мамы. Сердце сжалось, затрудняя дыхание. Остался один человек. Одно мнение, которое решит мою судьбу. — Снова дать кровь для братика? Дядя, ты можешь взять всю, мне не жалко, правда-правда, только пусть Дэмиен будет здоров, — звонкий голос сестры разрезал тишину. Я услышал какой-то шум, мама позвала Эрроу. Почувствовал, как кто-то коснулся моей руки. Сестра стояла рядом и большими зелёными глазами смотрела на меня. — Моя кровь поможет тебе, и ты снова будешь со мной играть и гулять, да? Пока ты болеешь, мама не отпускает меня к тебе надолго, — грустно произнесла она. Я не выдержал и, уронив голову на руки, заплакал. Эрроу стояла рядом и гладила меня по ноге, а я не мог успокоиться. Как у такой твари, как я, может быть такая сестра? Элизабет Роадс Смитт Я чуть не заплакала, когда увидела, каким подавленным вышел Дэмиен из подвала. Он даже головы на поднимал, просто смотрел себе под ноги. Растрёпанные волосы, помятая одежда. Бедный мой… Слезы выступили на глазах у всех, когда О’Коннор заплакал, а Эрроу стояла рядом и пыталась его успокоить. Он так ни разу и не посмотрел на меня. Что может быть хуже, чем видеть, как твой любимый человек страдает, и быть не в силах помочь ему? Взрослый сильный парень разбит изнутри на мелкие части, и собрать его заново способна только любовь. Но теперь он и на километр не подойдёт ко мне. После завтрака Дэмиен снова ушел в подвал, даже не переоделся. За ним спустились Винчестеры, чуть позже туда ушла Эрика с Эрроу на руках. Я осталась одна в огромном бункере. Вскоре вернулась Эрика, держа на руках дочь. Маленькая О’Коннор чувствовала себя неважно, это было видно. Сэм сказал, что возьмёт столько, сколько можно. Эрроу заснула, едва её положили на кровать. — Он просил передать, чтобы ты ни в коем случае не спускалась, — предупредила меня Эрика. Я кивнула, и женщина ушла на кухню. Через некоторое время вернулись Винчестеры. Хмурые, раздраженные. — Как там? — выйдя им навстречу, спросила Эрика. — Черные глаза, не его голос, несёт бред, как и вчера, — бросил Дин, садясь на стул. Эрика подошла к нему сзади и положила руки ему на плечи. Винчестер что-то бурчал, но вскоре успокоился. — Сколько вкололи? — Половину. Ещё три шприца осталось. Через пару часов добавим, к вечеру должен прийти в себя, — ответил Сэм. Я подала голос. — Прийти в себя? — Полностью стать человеком, — пояснил Винчестер. Я не могу долго сидеть в тишине, которая повисла во время ожидания, поэтому ушла к себе. Почему именно я? Почему именно в него меня угораздило влюбиться? С самой школьной скамьи я не могла переключиться на кого-то другого, даже в те годы, когда мы не общались. Я пыталась, но искренности в тех отношениях не было. Я уже отчаялась, но вскоре увидела Дэмиена на соревнованиях, а потом он сам пришел ко мне, когда погибли мои родители. Судьба доходчиво дала понять, что это мой последний шанс. Из-за ситуации с Дэмиеном, из-за его проклятия, я уже неделю не ходила в школу и на тренировки. Сказала, что болею, но долго так продолжаться не может, и скоро придется выходить. Надеюсь, что уже вместе с О’Коннором, ему ведь тоже нужно доучиться, выпускной класс всё-таки. Учителя и так тревогу бьют, что его больше полугода не было на занятиях, грозились исключить или оставить на повторное обучение на следующий год. Я попыталась убедить их, что у него проблемы, они не поверили, разумеется, но дали срок — если до Нового года Дэмиен не явится в школу, его исключат. От воспоминаний меня отвлекли Винчестеры, возвращающиеся из подвала. — Зачем ты сменил веревки на наручники? — спросил Сэм. — Наручники надежнее. Демон в бешенстве, — ответил ему Дин. Очевидно, они дали Дэмиену вторую дозу. Когда мужчины ушли на кухню, я выглянула из своей комнаты. Я хочу быть рядом с О’Коннором, когда ему плохо, хочу как-то поддержать его, поэтому, недолго думая, спустилась в подвал.

Глава 4

Элизабет Роадс Смитт Уже на лестнице я почувствовала, как холод, исходящий от каменных стен бункера, пробирает меня до костей. Пришлось побродить по запутанным коридорам, прежде чем я нашла комнату, в которой был Дэмиен. Я осторожно открыла незапертую дверь и вошла. Парень сидел на стуле в центре комнаты, на полу которой была нарисована пентаграмма. Руки Дэмиена были пристёгнуты к подлокотникам стула наручниками с символами, ноги — привязаны к ножкам стула простой веревкой. Едва я вошла, О’Коннор поднял голову и хищно улыбнулся. Его глаза были черными, как два тоннеля. — Только посмотрите, кто пришел, — не своим голосом произнес Дэмиен. — Это не ты, — поняла я. — Нет, дорогая, это я. Только новый я. Холодный злобный Дэмиен, — криво усмехаясь, ответил О’Коннор. — Они тут убивают меня, а ты ничего не делаешь. Вот так ты меня любишь, Элизабет? К горлу подступил ком. Не слушай. Это говорит не он. — Прежний я был от тебя в восторге, — снова начал Дэмиен. — Но мне новому ты не особо нравишься. Слабая… — Я не слабая, — жёстко ответила я, прислоняясь спиной к стене. — Да ну? Что же ты вчера ничего не смогла сделать, когда я начал тебя душить? Помнишь ведь, как я учил тебя: локтем под дых… — с колена между ног, — продолжила я за него. О’Коннор довольно улыбнулся. — Вот видишь. А ведь не сделала ничего. Значит, слабая. — Я не слабая. Я просто… — Ну? — наклонившись вперёд от любопытства, торопил Дэмиен. — Я просто люблю тебя, — выдохнула я, чувствуя, как первые слезы бегут по щекам. О’Коннор скорчил сочувствующую рожицу. — Бедная-несчастная. Любовь — это и есть слабость. Хоть жизни тебя поучить, раз пришла, — произнес Дэмиен, удобно усаживаясь на стуле, насколько это было возможно. Это не он. Эрика ведь предупреждала… — Чего молчишь? Поговори со мной, тут, вообще-то, скучно одному часы коротать, — подал голос парень. — Любовь — это не слабость, — ответила я. — Хочешь проверить? — оскалился в улыбке Дэмиен. Он поднял руки, и наручники упали на пол. Моё сердце сковал животный страх. Дэмиен неторопливо развязал себе ноги и, потягиваясь, подошёл ко мне. — Что же ты не кричишь? Не зовешь на помощь? — смотря мне в глаза своими черными впадинами, спрашивал он. — Как…? — только и смогла выдавить из себя я. — Ты про это? — парень поднял руки, показывая, что свободен. — Отец и дядя, конечно, молодцы, вот только они не предусмотрели, что по мере действия чистой крови сила демона уменьшается, я становлюсь человеком, и их примочки вроде анти-демонских наручников и пентаграммы, уже не так сильно ограничивают меня. Чёрт. Винчестеры, чтоб вас. Дэмиен упер руки по бокам от меня. — Почему же ты не кричишь? Ответь на вопрос. Я молча смотрела на него, надеясь хоть на долю секунды увидеть в его глазах что-то человеческое, но вместо этого видела лишь своё отражение в черном омуте. — Ты любишь меня, Элизабет. Любишь, каким бы я ни был, и поэтому не кричишь. Я ведь говорил, что любовь — это слабость. Дэмиен протянул руку к моему поясному чехлу для ножа и вытащил оттуда длинное лезвие. Усмехнулся, рассматривая клинок. — А этим почему не воспользуешься? Действенная вещь, должен сказать. Я уже не смотрела ему в глаза. Не могла. Изучала взглядом его потрёпанные кроссовки, свои ботинки. Холодное лезвие коснулось моего горла, заставив вздрогнуть и поднять голову. Дэмиен, хищно улыбаясь, смотрел на меня. — Сначала я убью тебя, а потом всю семейку. Дядю, отца, маму… Маленькую сестру. Понимаешь, в сердце нового Дэмиена нет места для вас. Ты начнёшь говорить о семье, разумеется. Это вечная проблема Винчестеров — они ставят семью и любовь превыше всего. Я докажу им, что это бессмысленно. Черные глаза Дэмиена лихорадочно поблескивали при тусклом освещении. — Последние слова, Элизабет Роадс Смитт? — прижимая лезвие к моему горлу, спросил он. — Я люблю тебя, Дэмиен Торетто О’Коннор, — прошептала я и закрыла глаза. — Надо же, как банально, — фыркнул парень. Я услышала тихий свист замаха, и в следующий момент лезвие полоснуло мне по горлу. На грудь полилась теплая кровь, в сознании потемнело. Я призналась ему. Это главное. Дин Винчестер Я заглянул в комнату к Элизабет, хотел попросить у неё зарядку для телефона, когда обнаружил, что девушки нет в её комнате. В остальных комнатах бункера её тоже не оказалось. Оставив Сэма со спящей Эрроу, мы с Эрикой спустились в подвал. — Я предупредила её, чтобы… О, нет… О’Коннор замолчала, глядя на кровавые следы на полу, ведущие вглубь коридора из комнаты, где сидел Дэмиен. Мы кинулись туда. Стул был пуст. На полу лежала Элизабет. Очевидно, она сползла по стене, потому что на бетоне от середины стены и до пола тянулись кровавые полосы. Из глубокой резаной раны на горле девушки все ещё текла кровь, она была повсюду, огромной лужей растеклась под телом Смитт. Элизабет, похоже, не дышала. Эрика кинулась к девушке, я же подошёл к стулу. Наручники раскрыты, веревки не перерезаны. Тут два варианта: либо его освободила Элизабет, не подозревая о том, на что способен Дэмиен, либо он освободился сам и убил её. Я подошёл к Эрике. — Ну что? Женщина молча пыталась нащупать пульс девушки, но тщетно. Элизабет была мертва. Паника, зародившаяся у меня в душе с того момента, как я увидел кровавые отпечатки кроссовок сына и пустой стул, мешала проявиться всем эмоциям. Казалось, я даже не понял, что девушка правда мертва. — Я отнесу её наверх, а ты иди за Дэмиеном, — произнесла Эрика, поднимая тело Смитт на руки. Я и не знал, что она так может. Хотя, учитывая то, сколько лет О’Коннор прожила одна в лесу и горах… Я кивнул и, проводив её до лестницы, ведущей в бункер, пошел обратно. Темнота коридоров настораживала, любой шорох заставлял меня сжимать в руке пистолет, держа палец на спуске. Кровь стыла в жилах только от того, что, в случае чего, мне придется стрелять в собственного сына. Я осторожно двигался по коридорам, прислушиваясь, когда кто-то положил руку мне на плечо. Резко развернувшись, я упер ствол пистолета в тело того, кто стоял сзади. — Это всего лишь я, — вскинув руки, прошептала Эрика. Я выдохнул. Не женщина, а беда какая-то. Знаками показав ей, что лучше разойтись, я пошел в правый коридор, а Эрика продолжила идти прямо. Казалось, прошла вечность, пока я блуждал по этим коридорам. Я вообще за годы жизни в этом бункере когда-нибудь заходил так далеко? Услышав в полнейшей тишине свист летящего лезвия, я успел присесть, и оно, громко ударившись о стену, упало на пол. — Так и знал, — откуда-то из темноты усмехнулся Дэмиен. Я повернулся на голос. Во мраке коридора в нескольких метрах от меня блестели черные глаза сына. — Дэмиен, я не… В следующий момент меня сбили с ног. Я взял себя в руки и, уперев ноги в торс Дэмиена, перекинул парня через голову. Вскочили мы одновременно. — Вот уж не думал, что буду драться с собственным сыном, — на выдохе произнес я. Кожей почувствовал усмешку Дэмиена перед тем, как он снова кинулся на меня. Завязалась рукопашная. Эрика О’Коннор Оставив мертвую Элизабет на попечение испуганному Сэму, я снова спустилась в подвал. Едва не лишилась жизни, когда Дин от неожиданности чуть не выстрелил в меня. Мы разошлись по разным коридорам. Держа пистолет наготове, я осторожно, но быстро двигалась по лабиринту подвала. Где-то здесь бродит мой маленький смертельно опасный сын. Эхо донесло до меня голоса, а вскоре и звуки борьбы. Я, ориентируясь на слух, побежала по коридорам. Неожиданно даже для себя вылетела в параллельный коридор, куда пошел Дин. Вскрики и звуки ударов раздавались уже ближе. Я пробежала еще пару десятков метров, когда налетела на дерущихся сына и его отца. Может, не время и не место для таких мыслей, но, черт, это красиво. Дин заметил меня и, подставив Дэмиену подножку, ударом в плечо уронил сына на пол. Бровь Винчестера была рассечена, глаз опухал, на щеке — ссадина. Дэмиен выглядел не лучше — разбитая губа и ссадина на лбу. Однако силы Винчестера уже были на исходе, а его сын даже не запыхался. Я стояла за спиной сына, он не мог меня видеть, поэтому, когда он упал, я не дала ему подняться, сев сверху. Конечно, он мог одним движением скинуть меня, но Дин ударил его в лоб рукояткой пистолета, и сын потерял сознание. Я думала, что демоны на такое не способны. Я осторожно поднялась с Дэмиена и подошла к Дину. Мужчина тяжело дышал и морщился от боли, держась за бок. Видимо, сын неплохо его потрепал. — Его нужно обратно, как можно скорее, — прошептал Дин, направляясь к сыну. Мы вместе быстро дотащили сына до того помещения, где он сидел до этого. Только теперь Дин привязал его так, что тот даже двинуться не мог. Винчестер поморщился, наткнувшись взглядом на лужу крови в углу. — Нужно позвать Сэма. Пусть даст ему ударную дозу, — произнес Дин, направляясь к выходу. — Это может убить его, — схватив мужчину за руку, возразила я. — Не убьет. Он наш сын. Мы от таких пустяков не умираем, — отрезал Дин и поднялся по лестнице. Я, оглянувшись на бесчувственного сына, пошла за ним. Сэм Винчестер Увидев бездыханную Элизабет, я испугался. Испугался за Дэмиена. Он никогда не простит себя за это. Пока Эрика и Дин ловили парня в подземелье, я решил еще раз, на всякий случай, проверить пульс девушки. Просто чтобы убедиться. Слезы покатились по щекам, когда я нащупал едва слышный пульс. Он был так слаб, что Эрика, вполне вероятно, в суматохе не смогла его найти. Прислушавшись к дыханию Элизабет, я еще раз убедился в том, что она жива. Она жива! Эрроу крутилась под ногами, не понимая, что происходит и почему Элизабет в крови и спит. Я сказал, что потом объясню, и попросил её помочь. Племянница с радостью занялась полосканием бинтов в прокипячённой воде. Я остановил кровь и, как смог, наложил шов. Вместе с Эрроу забинтовал шею девушки и с радостью обнаружил, что дыхание стало явственнее, пульс нормализовался и стал слышен. Эрроу возила использованный бинт в тазике с кровяной водой, когда по коридору раздался крик. — Сэм! Я выбежал на зов брата. Выглядел он паршиво. Как будто его толпа байкеров избивала. — Нашли? — Нашли, привязали. Вколи ему все, что осталось. Я опешил. — Сразу всё? — Сразу всё. — Но он же… — Не умрет. Не посмеет. Я не мог противиться старшему брату, тем более понимал, что он прав. Спустился вниз, по пути переглянувшись с Эрикой. Дэмиен сидел на стуле, привязанный веревками не только по рукам и ногам, но и поперек грудной клетки. Достал все оставшиеся шприцы и один за другим вколол их Дэмиену. Руки дрожали, я боялся, что убиваю собственного племянника. Я сидел на столе напротив Дэмиена, ждал его пробуждения, если таковое вообще будет, проверял его пульс каждые десять минут. Послышались шаги и в помещение вошел Дин. Эрика, как смогла, помогла ему: бровь и ссадина на щеке были заклеены пластырем, только глаз совсем заплыл. — Не очнулся? Я помотал головой. — Жив? — Жив. Брат сел рядом со мной и невольно покосился на лужу крови. Точно, я же не сказал… — Смотри, — толкнул меня локтем Дин. Я поднял взгляд на Дэмиена. Парень начал приходить в себя. Хмурясь, медленно поднял голову. Мы с Дином встали. Племянник поднял на нас взгляд черных глаз. Я замер было, подумав, что ничего не вышло, но чернота вдруг рассосалась, уступив место разноцветным глазам Дэмиена. Я не удержался и брызнул в него из фляжки со святой водой. Парень сморщился и сплюнул. Его кожа никак не отреагировала, не зашипела. Мы с Дином переглянулись. — Папа? Дядя? Что происходит? — щурясь от света, спросил Дэмиен. Брат шумно выдохнул и улыбнулся. — С возвращением, сын. Дэмиен Торетто О’Коннор — В каком смысле «С возвращением»? — нахмурившись, спросил я. — Я что, опять…? Отец и дядя единогласно кивнули. — О мой… Что это за кровь? — сердце пропустило один удар, и я все вспомнил. Стеклянным взглядом уставился в пол и замер. Перед глазами пролетела вся жизнь. Я сижу за партой в первый год школы, ко мне подходит маленькая светленькая девочка с двумя косичками и, робко улыбаясь, просит разрешения сесть рядом. Я провожал её до дома каждый день, в любую погоду, пока маме не пришлось бежать. Элизабет всегда была рядом, когда я нуждался в этом, и всегда понимала, когда нужно замолчать. Она терпеть не могла булочки с корицей, но каждый раз ела их у меня дома, потому что я люблю их до безумия. «О’Коннор и Смитт! Прекратите разговаривать!» — стало неотъемлемой частью нашей жизни. Мы часто после школы, когда мама была на охоте, сидели у меня в комнате в гамаке под потолком и мечтали. Мечтали о том, как вырастем, пойдем учиться дальше, найдем работы. И всегда звучало «мы». Мы смотрели фильмы ночью, трясясь от страха, но чувство ответственности за неё, осознание того, что я — мужчина, что я должен оберегать её, унимало дрожь, и я обнимал её худое тело и успокаивал. Наша первая и последняя ссора: «Маленькая глупая девочка», так я назвал её тогда. Для меня она так и осталась маленькой девочкой. Моей маленькой девочкой. «Подрастешь, начнешь понимать — найди меня, и я расскажу». Лучше бы не находила. Лучше бы мы не встречались после ссоры, мы не забирали бы её к себе, не было бы той ночи. Та ночь… Наш последний поцелуй. Её последние слова. «Я люблю тебя, Дэмиен Торетто О’Коннор». Сердце разрывалось на куски. Хотелось кричать на весь мир о том, как я люблю её, как мне больно и как я ненавижу себя за то, что сделал. — Дэмиен? — дядя уже несколько минут тряс меня за плечо, пытаясь вернуть в реальность. Я медленно поднял голову, слезы катились по моим щекам. — Убейте меня кто-нибудь, или я сам это сделаю. — Ты знаешь, что будет, если ты снова умрешь, — глядя мне в глаза, произнес отец. Дядя в это время разрезал веревки, связывающие меня. — Где она? — еле выдавил я из себя, разминая затекшие ноги и запястья. — Наверху. Я побежал вверх по лестнице. — Дэмиен, я должен кое-что сказать тебе! — уже в спину мне кричал дядя. Я замер около комнаты Элизабет. Её тело лежало на кровати. Зачем они перевязали ей рану? Какой смысл? Медленно, на негнущихся ногах, подошел к кровати и упал на колени рядом. Уткнулся лбом в прохладную руку Элизабет, глотая слезы. — Прости меня, — шептал я, — прости за всё. Не такой была наша дальнейшая жизнь в мечтах. Ты даже представить не можешь, как я себя ненавижу и как… люблю тебя. Я никогда тебе этого не говорил, всегда пытался быть уравновешенным, но сейчас я готов кричать о чувствах к тебе и… Не могу. Если бы только был шанс еще раз, еще хотя бы раз поговорить с тобой… Господи, я так люблю тебя… Все чувства, что я прятал глубоко в душе всю свою сознательную жизнь, вырвались наружу. Я никогда не признавался самому себе, что люблю её. Я знал, что сейчас в дверях стоит мама, что она молча глотает слезы, смотря на меня. Плевать. Я должен был сказать Элизабет о том, что чувствую, пусть и посмертно. Она должна знать. — Дэмиен! — голос дяди эхом разнесся по коридору. Я не поднял головы. Если честно, не до него сейчас. Вдруг рука, к которой я прижимался лбом, слабо шевельнулась. Я открыл глаза и медленно поднял голову. На меня из-под полуопущенных век, улыбаясь, смотрела Элизабет. — Что…? — я чуть сознание не потерял. В косяк врезался дядя. — Вот об этом я и хотел сказать тебе, — задыхаясь от бега, произнес он. — Она жива. Рука Элизабет скользнула к моему лицу. Девушка легко погладила меня по щеке. — Для чего тебе шанс-то? — шепотом спросила она. Слезы застилали мне глаза, но я улыбался, как идиот. — Я люблю тебя. Чёрт возьми, я так люблю тебя.