Love breaks barriers

      Когда среди ночи телефон Сансы разразился настойчивой трелью, оповещающей о новом входящем звонке, она лишь раздражённо сбросила вызов, едва успев взглянуть на дисплей, где высветилось: "Джон". Она уже и сама забыла о том, когда в последний раз принимала от него звонки, но парень продолжал настойчиво набирать её номер ровно один раз в сутки. Обычно он делал это ближе к обеду, но сегодня, похоже, забыл все нормы приличия, решив так бесцеремонно нарушить чужой сон.       Напился, – мысленно предположила Санса, переворачиваясь на другой бок и вновь пытаясь заснуть. Завтра её ожидал тяжёлый день: она обещала Маргери помочь с приготовлениями к свадьбе. Губы девушки изогнулись в улыбке. Знакомя своего старшего брата Робба со своей лучшей подругой год назад, она даже не представляла, что в итоге, их взбалмошные отношения закончатся шикарной свадьбой и скорыми планами о детях. Маргери хотела двоих, в то время как Робб настаивал на том, что их должно быть как минимум трое. Наверное, они действительно однажды станут прекрасными родителями.       Сон уже практически сковал её своими сладостными объятиями, когда экран мобильного вновь загорелся и одновременно с этим, он затрезвонил ещё громче и настойчивее чем прежде. На дисплее было всё то же имя. Санса резко села, выругавшись сквозь зубы и нажав на зелёную трубку, намереваясь высказать всё, что она думает о звонках Джона и о нём самом в целом, и это определённо будет не самой приятной вещью, которую он смог бы услышать в своей жизни.       – Какого чёрта, Сноу? Больше никогда...       Но Санса оборвала себя на полуслове, услышав на той стороне громкий шорох, чьё-то тяжёлое дыхание, а после – слишком громкий вой сирен. По её телу пробежали мурашки, а в сердце вспыхнула слишком неожиданная тревога.       – Джон..?       Шорох повторился, а после она услышала голос. Чужой голос.       – Вы Санса? Ваш номер был единственным в телефонной книге мистера Сноу. Случилась страшная авария, может быть вы смогли бы приехать..?       Мужчина, позвонивший с телефона Джона, продолжал говорить что-то ещё, но Санса его уже не слышала. Она лишь невидящим взором смотрела прямо перед собой, чувствуя, как липкий холод расползается по всему её телу, сковывая его изнутри. Авария. Страшная авария. Не её брат набрал номер на этот раз, и осознание этого заставило предательские слёзы, вызванные страхом, застыть в голубых глазах.

***

      Санса и сама едва не угодила в аварию, когда спешно ехала в сторону госпиталя, смотря на дорогу застеленными пеленой слёз глазами. Сердце в груди продолжало стучать словно сумасшедшее, гулом отдаваясь в висках. Только бы успеть. Только бы увидеть его снова...       Она бросила машину на стоянке, даже не удосужившись припарковать её правильно, заняв сразу два парковочных места. Какое это вообще может сейчас иметь значение? Санса спешно двигалась по белым и светлым коридорам, на ходу кутаясь в свою джинсовую куртку, наброшенную поверх обычной шёлковой пижамки, состоящий из майки и коротких шорт. Волосы же, слегка взъерошенной после сна, огненной волной ниспадали на хрупкие плечи.       – Мисс? Мисс!       Санса не сразу услышала окликающий её голос, но когда почувствовала, как чужие пальцы, осторожно, едва ощутимо сжали её плечо, резко обернулась, сталкиваясь взглядом с мужчиной лет сорока, что смотрел на неё из-под своих очков в тонкой золотистой оправе с неприкрытым беспокойством.       – Джон Сноу, – на выдохе прохрипела она, сдерживаясь из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо здесь и сейчас. – Мне позвонили... рассказали о случившемся...       Слова отказывались сливаться в единое предложение, оставаясь лишь обрывками малопонятных фраз. Руки девушки дрожали так сильно, что она сжала пальцами полы своей ветровки, желая унять эту дрожь. Доктор же кажется понимающе кивнул, сжимая пальцы на её плече чуть крепче и заглядывая прямо в глаза.       – Вы, наверное, Санса, – он постарался улыбнуться, но улыбка вышла слишком скудной. – Ваш... – муж? брат? жених? – Мистер Сноу сейчас в палате. Вы можете его навестить, если хотите.       Санса поспешно кивнула. Она страшилась спросить как он и будет ли в порядке, но одно знание того, что Джон жив, уже вселяло в её сердце надежду. Она спешно поблагодарила доктора, после чего практически бегом направилась к указанной палате, не обращая внимания на осуждающие взгляды медсестёр и их слова о том, что это больница, а не стадион для пробежек. Плевать на них. На их слова. Плевать на всех. Ведь в этот миг, застыв на пороге палаты, Сансе показалось, что её сердце ухнуло куда-то вниз. Оно падало и падало, пока наконец не столкнулось с землёй, разбиваясь на сотни кусочков, которые уже никогда не будет возможности склеить обратно.       Джон был бледен настолько, что цвет его кожи практически сливался с цветом тех белоснежных простыней на которых он лежал. Тело парня было покрыто множествами бинтами, некоторые из которых уже пропитались алой кровью, а на его шее был застёгнуть шейный корсет, подтверждающий главные опасения о том, что пострадал позвоночник.       Санса сделала неуверенный шаг вперёд, пытаясь унять дрожь в ногах. Лицо Джона было покрыто множественными гематомами и ссадинами, а его губы были разбиты в кровь, что запёкшись, превратилась в багровую корочку. Теперь в нём так тяжело было узнать когда-то до боли знакомые черты лица...       Сансе был нужен глоток чистого воздуха. Так хотелось схватить пачку сигарет, что так кстати лежала в кармане её ветровки и выкурить их все. Одну за другой, надеясь привести свои нервы в порядок. Но так не вовремя, в память буквально иглами вонзился голос Джона: "Ты должна бросить, пока не попала в больницу из-за проблем с лёгкими". Он повторял это так часто. Ломал её сигареты и выкидывал ещё новые пачки. Сколько ссор они пережили из-за этого пустяка, но то, как они мирились после.... воспоминания об этом всё ещё растекались теплом внизу живота. Джон был умелым любовником. Лучшим из тех, кто был у неё когда-либо после. А за последние два года, их было как минимум трое... Джоффри Баратеон. Рамси Болтон. Даже Лорас Тирелл – брат её подруги Маргери. Но не с одним из них она не была так близка, как была с Джоном. Ни в постели, ни вне её. Словно все эти парни были просто неплохими любовниками, которым абсолютно не было места в её сердце. В нём до сих пор жил лишь один человек, как бы Санса не отрицала этого даже наедине с собой.       "Я ненавижу его!" – кричала она Роббу, срывая голос и хрипя после этого ещё несколько дней. Первое время брат пытался её образумить. Пытался помирить двоих повздоривших возлюбленных, но после даже он потерял к этому интерес, видя, что ни один из них, кажется, и вовсе не желает этого мира.       Санса уже и сама не помнила как всё началось, но она слишком хорошо помнила о том, как всё закончилось...       Родители Джона погибли когда ему едва исполнилось восемь, с тех пор отец забрал его в их дом, став считать Джона не просто племянником, а ещё одним сыном. Джон был любим всеми Старками, он был тихим и добрым мальчиком, часто помогающим леди Кейтилин с домашними делами и не жалеющим своего времени на игры с младшими братьями и сёстрами. С Роббом же они и вовсе стали словно единым целым. И лишь Санса... она никогда не воспринимала Джона как семью, даже несмотря на то, что он был ею по крови. С самого детства она видела в нём кого-то другого, и как оказалось – он тоже не видел в ней сестры.       Сансе исполнилось шестнадцать, когда Джон впервые поцеловал её, прижав к стене в коридоре, словно и вовсе забыв в этот миг о том, что в доме полно гостей и едва ли хоть один из них сможет понять и принять эту порочную связь.       Они никогда не говорили о том, что случилось в тот день, списав всё на выпитый ими алкоголь, украденный Роббом из коллекции отца. Следующие два года они вновь были просто братом и сестрой, которые сидят вместе на семейных праздниках, но чьи интересы расходятся так сильно, что вне столовой их никогда нельзя было увидеть вместе.       В тот день, когда Сансе исполнилось восемнадцать, Джон был первым, кто пришёл поздравить её. Время едва перевалило за полночь, когда брат оказался на пороге её комнаты, сжимая в руках небольшую коробку в обёрточной бумаге, при этом посматривая на разбуженную – слегка сонную девушку, со странным блеском в тёмных глазах. Когда он подошёл чуть ближе, Санса первой запустила ладонь в его смоляные кудри, прижимаясь к столь желанным губам в поцелуе. В ту ночь она стала женщиной, разделив постель с двоюродным братом. В ту ночь он поклялся ей в вечной любви, а она, смеясь, сказала, что ничего не может быть вечным. Но от слов Джона всё внутри неё окуталось приятным теплом.       Весь следующий год они вновь были всё теми же братом и сестрой, что сидели рядом за семейным столом, а после – молодыми людьми, у которых так неожиданно появились общие интересы, вынуждающие их проводить друг с другом всё свободное время. Санса не знала, заподозрили ли родители хоть что-то после столь резкой смены их взаимоотношений, но они всегда продолжали сохранять молчание. Нэд всё также звал Джона сыном, а Кейтилин дарила ласковые улыбки, которые обычно матери дарят своим детям. Робб был единственным, кто знал всю правду. Однажды он застукал их у бассейна, когда слишком неожиданно вернулся домой раньше времени. После был долгий и тяжёлый разговор для каждого из них, но в итоге, брат сказал, что любовь важнее, чем кровная связь, тем более в прошлом, кузены часто становились супругами.       С тех пор минул ещё один год. Год игр в "прятки" и тайные ужимки когда никто не видит. Словно они были какими-то подростками... Санса стала раздражаться по каждой мелочи, а Джон искренне не понимал, что изменилось. Он даже поспешил съехать в отдельную квартиру, практически на самой окраине города – единственное, на что хватило денег, ведь едва ли обычный курьер, совмещающий учёбу в колледже с работой, может заработать больше. На какой-то промежуток времени это действительно вернуло всё на свои места, но после, Санса вновь ощутила уже знакомое раздражение. Прикосновения, поцелуи, ласковые слова – она больше не хотела ничего из этого. Не хотела всю жизнь провести прячась от родных и друзей, любя того, кого не имела права любить. Джон же вновь так наивно ничего не понял. Лишь день из-за дня задавал эти глупые вопросы: "что не так? что изменилось?" Неужели он действительно ничего не видел? Ослеплённый любовью мальчик, и она – та, кто наконец сняла с себя розовые очки.       Санса всё ещё хорошо помнила их самую последнюю ссору, после которой она ушла громко хлопнув дверью его крошечной квартирки. Ушла, чтобы больше никогда туда не возвращаться.       "Забудь меня, Джон! Перестань держать меня. Отпусти меня! Я больше не люблю тебя, понимаешь? Ты больше не нужен мне! Забудь обо всём так, как забыла я..." – это были её последние слова, после которых Джон отшатнулся словно от удара, выпуская её запястье из своей хватки и с болью во взгляде тёмных глаз наблюдая за тем, как от него уходит та, к кому так болезненно тянулось сердце.       "Я не забуду!" – он крикнул это уже закрытой двери, не зная, будет ли услышан. Но Санса услышала и помнила об этом до сих пор, даже спустя два долгих года. Полтора из них были полны тишины. Джон действительно исчез из её жизни. Кажется, Робб говорил, что двоюродный брат переехал в Оклахому. Сансе было всё равно. Она вновь начала жить. Ходить на свидания и встречаться с парнями. С теми, с кем могла не прятаться от родителей или подруг. Кого могла целовать на виду у всех, но чьи поцелуи не вызывали мурашек по коже и трепыхания сердца...       Но полгода назад, Джон вновь буквально ворвался в её жизнь. Телефон девушки разрывался от нескончаемых звонков, но она не отвечала ни на один из них. Джон даже пытался подкараулить её у дома или у колледжа, надеясь найти встречи, но она сбегала раньше того, как он успел бы до неё дотянуться. Трусиха... Джон заслуживал хотя бы одного искреннего разговора, а не одного смс сообщения, что она послала ему выпив немного вина, затуманившего её разум: "Забудь мой номер. Забудь меня".       Санса всхлипнула, стирая с щёк первые капельки слёз, заскользившие по её коже. Что если она больше и вовсе не услышит его голоса? Что если он больше никогда не придёт в себя? Мысли об этом заставляли содрогнуться, а к горлу подступил тошнотворный ком. Она никогда не сможет себе этого простить...       Санса осторожно сжала ладонь парня в своей, лаская её нежными поглаживаниями и скользя взглядом по чертам родного лица. Какой же дурой она была! Джон был единственным, кого Санса когда-либо любила в своей жизни. Кого продолжала любить до сих пор. Насколько глупа она была, когда однажды позволила себе всё потерять... Ведь разве чужие взгляды и слова могли значить хоть что-то? Разве чужое мнение стоило утраченной любви?       Санса всхлипнула, до боли прикусывая нижнюю губу. Если Джон выживет... а он ведь это сделает, не так ли? Он выкарабкается. Он сильнее, чем кто-либо. И как только это произойдёт, она признает каждую из своих ошибок. Она будет молить о прощении, если это будет необходимо. А после они вновь будут вместе. Их любовь живёт уже так много лет, что ничего в этом мире не будет способно её разрушить. Даже времени оказалось не под силу этого сделать... Ничто не заставит их забыть друг друга...       – Прошу, не бросай меня, – Санса крепче стиснула ладонь Джона в своей. – Я люблю тебя!       Каждая пройденная секунда казалась целой вечностью, а за окном уже начало светать, когда тишину палаты нарушил тихий стон. Девушка встрепенулась, сбрасывая с себя остатки сна, в то время как лихорадочный взгляд её голубых глаз скользнул по лицу Джона и по его едва приоткрытым губам. Ресницы парня затрепетали, после чего он медленно приоткрыл глаза, рассеянно смотря перед собой, словно пытаясь понять где он сейчас находится.       Санса почувствовала, как огромная волна облегчения захлестнула её с головой. Губы девушки растянулись в улыбке, а в глазах вновь застыли слёзы, только на этот раз, скорее вызванные всепоглощающим счастьем.       – Джон... – она прижала его ладонь к своей щеке. – Боги, Джон... я так боялась, что ты не очнёшься... прошу, прости меня за всё...       Парень замер, а после осторожно отнял свою ладонь от лица Сансы, замечая, как в её взгляде вспыхнуло недоумение. Он тяжело сглотнул, поморщившись от сильной головной боли, а после, справившись с тяжестью собственного языка, тихо вымолвил:       – Простите, мы знакомы?.. Я совсем не помню вас...