Love breaks barriers

      Впервые за долгие годы Джон смог ощутить покой и умиротворение. Королевская Гавань никогда не сможет стать ему настоящим домом, но Винтерфелл навсегда останется для него таковым. И сейчас, вернувшись сюда впервые со времён своей коронации, он наконец вдохнул полной грудью, ощущая, как груз, возложенный на его плечи Югом, начинает ослабевать, пока не исчез и вовсе. Волку, даже несмотря на кровь дракона, тёкшую в его жилах, не найти покоя среди палящего солнца и цветущих садов. Его место на промозглом Севере. На том самом, что стыл в его тёмных, практически чёрных глазах; что жил внутри него самого. Вот только, иногда судьба оказывается слишком жестока, вынуждая нас притворяться теми, кем мы никогда не хотели бы быть на самом деле: Эйгоном Таргариеном, Королём андалов и Первых людей...       "Я навсегда останусь Джоном Сноу. Бастардом. Сыном Эддарда Старка и единокровным братом Робба, Арьи, Брана, Рикона и... Сансы."       Джон медленно выдохнул, спрыгивая со своего коня и наконец ступая на промозглую землю. В эту же секунду, Старые Боги вновь обратили к нему свои лики. Да, у них нет глаз на Юге, но здесь, на Севере, они всегда присмотрят за своими детьми...       "Я дома. Винтерфелл мой настоящий дом".       Дейенерис не хотела отпускать своего супруга так далеко. Она не желала его возвращения на Север, повторяя, что он был рождён на Юге, что Королевская Гавань нуждается в постоянном присутствии своего Короля. Что она сама нуждается в нём...       "– Ты видел леди Арью и её супруга всего несколько лун назад, когда лорд и леди Штормового Предела прибыли на пир в честь твоих именин. Разве встречи с сестрой было недостаточно, чтобы утолить свою "жажду" в невозвратном прошлом?" – Дейенерис старалась удержать на своём лице маску холодного равнодушия, но её выдавали глаза. Девушка была так дико напугана, ведь она так сильно боялась его потерять! Страшилась, что вернувшись в Винтерфелл, туда, где много лет назад он оставил свою душу, Джон уже никогда не вернётся обратно. К ней. К своей законной супруге...       Но в тот день, королева не дождалась ответа на свой вопрос. Что ж, она знала его и так: её муж жаждал встречи с совсем другой сестрой... С той, кто не пожелала явиться на именины своего короля, лишь прислав ворона с известием о том, что на Севере сейчас распространяется хворь, свалившая с ног слишком многих северян. Леди Винтерфелла не могла оставить своих людей в этот миг одних.       В этом послании не было извинений или же сожаления, лишь сухие факты. Оно ничем не отличалось от сотен других, которые посылались королю его знаменосцеми, но даже несмотря на это, Дейенерис видела улыбку в глазах своего супруга, когда он читал строки написанные его сестрой. Кузиной.       "– Как король, я должен заботиться о всех своих подданных," – холодно, не терпящим возражения тоном говорил Джон, и в его глазах Дени видела всё тот же Север. – "Я должен быть там в этот непростой для северян период."       И на это Дейенерис было нечем ему возразить. Джон прав. Он поступает так, как и должен поступать король, вот только, дело было совсем в другом: в том, куда именно он отправляется... к кому он отправляется на самом деле...       Двор Винтерфелла был практически пуст. Лишь несколько людей из свиты Хранительницы Севера встречали короля Таргариена. Их лица были суровы, а поклоны неловки. Так разительно отличающиеся от лицемерных Южан, растягивающих свои губы в лживых улыбках и клянущихся в своей вечной преданности. Вот только, история Вестероса без прикрас рассказывала о том, как эти же люди с лёгкостью предавали своих королей. Северяне же были другими. Они всегда верно служили своим королям и были им преданы до конца своих дней. Вот только, для них существовал лишь один король – король на Севере. Или теперь уже Королева?       – Ваша милость, леди Санса просила извинить её за то, что она не смогла встретить вас лично.       На лице Джона отразилась тревога. Могло ли с ней что-то случиться? Что если распространяющаяся по Северу хворь сразила и его сестру?       – Она в порядке?       Говоривший с ним мужчина, новый кастелян дома Старков, поспешно кивнул, словно желая успокоить своего короля, избавляя его от тревоги.       – С ней всё хорошо, но она уже вторые сутки не отходит от постели своей дочери. Хворь наиболее жестока к детям. Похоронили уже двоих. Это ужасные потери. Да помогут нам Старый Боги...       Джон чувствовал, как всё внутри него сжалось в тугой комок. У них с Дейенерис не было наследников и никогда не будет, но племянница, которою король никогда не видел прежде, была для него родной кровью. Он не мог допустить того, чтобы Санса потеряла свою дочь.       Больше не произнося ни слова, Джон стремительно двинулся в сторону замка, зная, куда именно он должен идти. Мужчина знал Винтерфелл намного лучше, чем кто-либо другой. Он знал его также хорошо, как и любой из Старков. Коридоры, освещаемые лишь уже наполовину потухшими факелами, казались мрачными и слишком серыми. В них не было лоска Юга. В них чувствовался дух Севера.       Глухие шаги эхом отдавались от стен, пока Джон стремительно двигался вперёд. К одной единственной комнате – покоям бывшего Хранителя Севера. Тем самым, что теперь принадлежали Сансе. Джон отдал их сестре без капли сомнения, зная, что она заслуживала их намного больше, чем он. Они принадлежали ей по праву рождения.       "Я не Старк".       "Для меня Старк".       Джону никогда не забыть этих слов. Никогда не забыть того чувства благодарности, которое он испытал к Сансе в тот момент. Ведь она была первой, кто признала его равным себе. Да, ни Робб, ни Арья, ни даже Бран или Рикон, никогда не ставили себя выше Джона, но одновременно с этим, они никогда не считали его настоящим Старком. Но теперь это делала Санса, та самая сестра, которая презирала бастарда в детстве, называя его никак иначе, как Сноу. А чаще всего, она и вовсе предпочитала даже не смотреть в его сторону. Что ж, время меняет многих.       Сердце в груди мужчины колотило словно сумасшедшее, когда он наконец остановился у столь заветной двери. Король до дрожи в конечностях боялся переступить порог этой комнаты. Страшился увидеть её... Сколько лет прошло с их последней встречи? Джон не видел Сансу уже более трёх долгих лет. Он так отчаянно хотел приехать, когда кузина родила на свет свою дочь; хотел увидеть малышку и её мать, но не смог. Вопреки мнению многих, король не так свободен в своих действиях, как это может казаться со стороны.       "Или же ты просто слишком труслив... Убей же наконец в себе мальчишку и позволь родиться мужчине!"       Но когда Джон уже занёс руку, чтобы постучаться, дверь резко распахнулась, а на её пороге застыла Санса. Всё такая же прекрасная, как и прежде... Медные локоны девушки водопадом ниспадали на её хрупкие плечи, обтянутые лишь тонкой тканью тёмно-синего платья, с вышитым на груди лютоволком, а голубые глаза, цвета самой чистой воды озёр, расширились от удивления. Она ждала прибытия короля, но не была готова увидеть его прямо сейчас...       Санса тяжело сглотнула, а её губы, пухлые и нежно-розовые, слегка приоткрылись, позволяя сорваться с них короткому:       – Джон..?       На какой-то миг, между молодыми людьми словно воздвигнулась стена из неловкости и смущения. Будто они вновь вернулись обратно в прошлое, где были не более чем просто бастардом и леди. Но те времена прошли уже очень давно. Теперь они совсем другие люди. Король Семи Королевств и Хранительница Севера. Всё ещё Джон и Санса.       – Я должен был приехать раньше, – и в голосе мужчины было столько сожаления и раскаяния, что Санса невольно качнула головой.       – Но ты здесь сейчас.       И в этот миг все рамки рухнули окончательно. Они и сами не знали того, кто из них первым ринулся вперёд, желая оказаться в родных объятиях. Санса крепко обвила руками шею мужчины, прижимаясь своей грудью к его и прикрывая глаза, в которых сейчас застыли слёзы. Джон же держал девушку за талию так крепко, словно боялся, что она может его оставить. Его ладонь зарылась в медных локонах, а горячее дыхание опалило её шею и скулу. Он сжимал Сансу в объятиях так крепко, но одновременно с этим крайне нежно, словно держал в руках хрупкий бутон цветка.       Они цеплялись друг за друга слишком отчаянно и обречённо. Увидь их сейчас кто-то из посторонних, наверняка бы решил, что брат и сестра просто крайне сильно скучали друг по другу во время этой долгой разлуки, вот только, лишь им самим было известно о том, что за этими объятиями стоит нечто намного большее...

***

      Войдя в покои Хранительницы Севера, при этом стараясь двигаться как можно более бесшумно, первое, что заметил Джон, так это огромного белоснежного лютоволка, лежащего на постели. Навострив уши, он резко вскинул свою массивную голову, оборачиваясь к вошедшим. Красные, цвета спелого граната глаза, блеснули в полумраке комнаты.       Призрак... Три года назад, когда Эйгон Таргариен был вынужден покинуть Винтерфелл, его лютоволк решил остаться здесь. Ему не было места на Юге. Он предпочёл быть рядом с Сансой Старк. Рядом с Джоном Сноу, чья душа всегда принадлежала этому месту, где бы ни было в этот миг его тело.       Лютоволк дружелюбно склонил голову набок. Он был рад видеть своего хозяина и, наверняка, в этот момент желал броситься к нему навстречу, но вместо этого, Призрак продолжал прибывать на постели, боясь потревожить сон маленькой девочки, лежащей рядом с ним.       Джон нервно сглотнул, не мигая наблюдая за тем, как Санса подходит к дочери, касаясь её лба своей ладонью, а после устало и понуро покачивает головой. Жар так и не спал. Мейстер обещал, что если её малышка переживёт эту ночь, она сможет выжить. Но эта ночь обещала быть слишком долгой...       Взгляд голубых глаз взметнулся к Джону, и он слишком отчётливо увидел в них страх и боль. Это побудило его шагнуть вперёд, в два шага преодолевая расстояние разделяющее их с сестрой и крепко сжимая её ледяную ладонь в своей.       – Всё будет хорошо, – прошептали его губы и Санса нашла в себе силы слабо кивнуть.       Страх становился меньше, когда Джон находился рядом. Боги, как же она была рада его снова увидеть! Все эти годы, что прошли с момента их разлуки, Санса так искренне боялась, что при новой встрече, она увидит перед собой лишь короля – Эйгона Таргариена именуемого VII, но на самом деле, сегодня, она вновь увидела Джона. Её Джона...       Мужчина осторожно присел на край постели, утягивая Сансу вслед за собой. Его взгляд вновь метнулся к девочке, что в этот миг была крайне бледна, в то время как её кожу покрыла испарина. Но даже несмотря на это, она была так красива... Слишком похожая на свою мать, с такими же тёмно-медными волосами, что завитками рассыпались по перине.       Призрак положил свою огромную голову рядом с крошечной ладошкой, несколько раз проведя по ней языком.       – Он любит её больше чем меня или даже тебя, – с лёгкой улыбкой прошептала Санса, наблюдая за действиями лютоволка. – Призрак не отходит от неё ни на шаг, а она предпочитает проводить с ним больше времени, чем с собственной матерью.       Джон чувствовал, как вновь защемило сердце, но он всё же смог выдавить из себя улыбку. Мужчина так сильно ненавидел себя за то, что не приехал раньше! За то, что всё это время его не было рядом... Джону никогда не удастся себя за это простить, даже несмотря на то, что сама Санса не чувствовала обиды или же ненависти к своему кузену. Она всё понимала. Она принимала эту суровую реальность и надеялась, что однажды и Джон сможет её принять, ведь иначе, ему никогда не стать действительно счастливым. Мы не всегда получаем того, чего действительно желаем...       Девочка закашлялась, а её крошечное тельце сотрясала дрожь. Пережить эту ночь... Пережить эту ночь... Она должна пережить эту ночь...       Санса стиснула в кулаке волчьи шкуры, которыми была устлана постель, ощущая, как Джон ещё крепче привлекает её к себе, шепча о том, что завтрашним утром, когда наступит рассвет, лихорадка отступит и её дочь прийдёт в себя. И Санса верила. Она помнила о том, что они должны доверять друг другу... И лишь слёзы потоком хлынули из глаз леди Винтерфелла, в то время как брат прижал её к своей груди, чувствуя, как Санса ухватывается пальцами за полы его плаща. Того самого, который однажды она сшила для него в Чёрном Замке. Чьи ремни были украшены гербом Старков – оскалившимся лютоволком. Джон никогда не надевал его в Королевской Гавани, но отправляясь в Винтерфелл, он чувствовал, что обязан в него облачиться. В нём он вновь становился самим собой...       Эта ночь была темна и полна ужасов для всех северян. Они молились о здоровье своей юной леди, прося Старых Богов уберечь её от страшной участи. Казалось, что до тех пор, пока солнце не появилось на горизонте, прошла целая вечность. Санса и сама не заметила того, как измотанная бессонными сутками, она задремала в объятиях Джона. Но мужчина ни на миг не сомкнул своих глаз. Он наблюдал за малышкой, следя за тем, как вздымается и опускается её грудная клетка, прикасаясь сухой и мозолистой ладонью к гладкому лбу, с облегчением понимая, что жар спадает. К рассвету он спал совсем. Боги смилостивились над юной леди, позволив ей победить лихорадку, которая и так унесла уже слишком много жизней.       Уголки губ Джона едва заметно дёрнулись вверх, когда он осторожно сжал крохотную ладонь в своей.       – Обещаю, я больше никогда не покину тебя и твою маму так надолго.       А Джон Сноу никогда не давал тех обещаний, которые не мог сдержать.       Малышка едва заметно шевельнулась, а её веки затрепетали. Мужчина затаил дыхание, наблюдая за тем, как она медленно приоткрывает глаза. Тёмно-карие глаза...       Джон тяжело сглотнул, ощущая холод, скользнувший по его венам. Никто, включая его самого, не знал имени отца дочери леди Винтерфелла. Никто не смел называть её Сноу, даже несмотря на рождение девочки вне брака. Она всегда была Старк... Для всех северян, которых никогда не волновало мнение тех, кто жил на Юге. Мнение тех сплетников, кто шептались о Сансе Старк и о её связи с неизвестным мужчиной. "Породила бастарда..." Джон едва удерживал себя от того, чтобы не выхватить Длинный Коготь из ножен, когда он слышал это в очередной раз.       Девочка захлопала своими длинными ресницами, пытаясь проснуться окончательно. Всё ещё сонная и вымотанная долгой болезнью... Но даже несмотря на это, в этот миг она смотрела на Джона так, словно он не был для неё чужаком... словно он был рядом с ней с самого её рождения... И только сейчас король с досадой осознал, что ни в одном из своих писем Санса не написала имени малышки, в то время как он сам ни разу её об этом не спросил.       И лишь голос леди Винтерфелла разрушил повисшую тишину:       – Лианна. Её зовут Лианна Старк. В честь бабушки, – проговорила девушка, ступая к дочери и опускаясь перед ней на колени, целуя губами холодных лоб малышки.       Джону казалось, что он забыл как дышать. Мужчина тяжело сглотнул, пытаясь подобрать слова, но все они отказывались собираться в единую мысль. Он догадывался, всегда догадывался..! Но при этом никогда не находил в себе сил и мужества в это поверить. Ведь данная правда меняла слишком многое.       – Моя дочь...       Это не было вопросом, но Санса всё же кивнула, протягивая руку вперёд и сжимая ладонь Джона в своей. Она была готова скрывать эту правду всю свою жизнь, унеся её за собой в могилу, но сейчас, смотря в глаза своего короля, девушка понимала, что он заслуживает знать. Дейенерис никогда не сможет подарить ему детей, но у него всегда будет дочь, которую ему подарила сестра кузина... Их ночь, проведённая вместе прямо накануне Великой Битвы, была ошибкой. Они не знали, смогут ли выжить и вернуться с войны живыми, позволив эмоциям и чувствам завладеть собой без остатка. Их союзу никогда не было суждено свершиться, но, кажется, Боги решили иначе, породив той ночью новую жизнь, взращённую семнем Белого Волка. И, вопреки всему, Санса была благодарна им за это. Лианна была её жизнью. Она любила её больше всех на всём белом свете. Смотря на дочь, Санса всегда видела в малышке отражение её отца, которого сердце так неправильно продолжало любить все эти годы...       Джон всё ещё неверяще качнул головой. У Эйгона Таргариена была законная жена на Юге, но на Севере, Джона Сноу всегда ждала его настоящая семья.       – Я больше никогда вас не оставлю, – эта фраза сорвалась с губ так легко, а с сердца словно спал до этого непосильный груз.       На лице Сансы отразилась тревога.       – Ты не можешь. Ты король! Дейенерис твоя жена... если она узнает правду, она никогда не позволит нам остаться вместе!       Эта мысль пугала их обоих. Все знали, на что способна Матерь Драконов. Насколько безумным может быть Таргариен... Джон крепче сжал ладонь Сансы в своей.       – Ей придётся это сделать. Я подарил Дейенерис Железный Трон о котором она всегда мечтала, но дать ей большего я никогда не смогу. Наш брак был обречён с самого начала. В политическом союзе не может быть любви. Но если Дейенерис захочет моего возвращения, ей придётся познать весь холод Севера.       И в этот миг, в глазах мужчины горело самое настоящее пламя. Теперь он окончательно вернулся домой. Он больше никогда не покинет Винтерфелл. Он сложит корону Семи Королевств и отречётся от данного ему имени, позволив Дейенерис остаться единственной законной королевой Вестероса. А бастард, носящий имя Джон Сноу, останется там, где его ждали все эти годы. Там, где люди не знали другого короля имя которому Старк...