Love breaks barriers

      Днём они были Королём Севера и леди Винтерфелла, которые спорили и ругались так часто, что их придворные, в том числе и гостящие в замке лорды других благородных Домов, начинали невольно шептаться о том, как скоро их король потеряет терпение и сошлёт свою строптивую младшую сестру прочь из замка, найдя ей супруга среди своих вассалов или же и вовсе отправит ее в Долину к кузену Робину Аррену, тем самым окончательно скрепя этим союзом их два дома. Ведь все вокруг были бесспорно уверены в том, что его милость не сможет терпеть неповиновения и переченья леди Старк слишком долго, даже несмотря на то, насколько терпеливым он мог казаться всё это время.       Санса игнорировала каждого из этих сплетников, о которых ей то и дело докладывала леди Бриенна, что раз за разом с воодушевлением предлагала слегка укоротить языки болтунов. Но девушка всегда улыбалась и отрицательно покачивала головой, говоря, что они и их слова совсем не стоят того, чтобы тратить на сплетников своё драгоценное время.       "Вы не страшитесь, что ваш брат действительно может последовать их совету и выдать вас замуж за какого-нибудь мелкого северного лорда?" – всегда с беспокойством в голосе интересовалась у неё Бриенна.       Но Санса снова отрицательно покачивала головой и спешила заверить леди Тарт о том, что Джон никогда не сможет с ней так поступить. Она будет продолжать оставаться в стенах Винтерфелла ровно до тех пор, пока сама не пожелает покинуть его. Если вообще пожелает...       Но, кажется, Бриенну никогда не могли успокоить и убедить полные несокрушимой уверенности слова её леди. Она все ещё продолжала абсолютно везде выискивать тайные подвохи и подводные камни. Никогда и ни в ком нельзя быть уверенной целиком и полностью, даже в себе самой, уже ничего не говоря о единокровном брате. Бастарде... слава о алчности которых разлеталась по всему Вестеросу. Большинство разбойников, насильников и обманщиков, тоже были детьми порока... Мог ли и их король быть одним из таких людей?       "А что если ваш брат решит жениться сам и новой леди этого дома станет неугодно ваше присутствие здесь?" – спросила однажды Бриенна, когда они вместе прогуливались по Богороще.       Тогда Санса лишь рассмеялась, прикрыв ладошкой рот, как когда-то её учили это делать мама и септа Мордейн. Бриенна совсем не знала Джона и судила о нем как о суровом и угрюмом короле, которого видела на собраниях в Великом Чертоге. Она слышала его рычащий голос, когда он, злясь на сестру, едва сдерживал себя от того, чтобы не отчитать ее прямо перед собравшимися северными лордами – вассалами дома Старков. Вот только, Бриенна уже не видела того, как после, их пальцы сплетались под массивным дубовым столом, а бёдра так призывающе касались друг друга...       Джон всегда проявлял железное терпение перед своими вассалами и слугами замка, лишь крепко стискивал челюсти и ловил на себе полный вызова взгляд кристально-голубых глаз сестры, когда она в очередной раз брала на себя смелость оспорить то или иное решение своего короля.       "Мы не можем позволять себе отправлять на Ледяную Стену людей тогда, когда зима уже буквально застыла у нашего порога. Это слишком глупо!", – в который раз перечила Джону Санса, сидя по левую руку от северного, лишенного лоска трона, и смотря на возвышавшуюся перед ней фигуру единокровного брата.       Джон крепко сжимал челюсти, отчего на его скулах непрерывно ходили желваки. Темно-карие глаза буквально метали гром и молнии, а верхняя губа подрагивала словно в едва сдерживаемом оскале. Чем Санса только думала, когда прилюдно называл решения своего короля глупыми? Упрямая девчонка...       Джон крепко сжимал в кулаки свои ладони, отчего кожа его перчаток скрипела непростительно громко в притихшем зале. Все с замиранием ожидали, к какому исходу приведёт очередная ссора их короля и леди. Но всё, как и десяток раз до этого, заканчивалось до предсказуемости одинаково: Джон отворачивался от сестры, продолжая говорить дальше, озвучивая свои решения и приказы, одновременно с этим старательно делая вид, что девушки здесь и вовсе больше не существует. И лишь Санса знала о том, насколько обманчив был этот приём. Ведь Джон не забывал о ее нахождении в этом месте ни на одну секунду.       Он все ещё был крайне зол, о чем говорила его до сих пор сжатая в кулак ладонь. Он все ещё желал наказать перечащую ему перед северными лордами сестру. Он все ещё пытался сдержать себя в руках, чтобы не наказать её здесь и сейчас, прямо на глазах у всех собравшихся северян. Вот только, наказания Джона слишком сильно отличались от того, о чем продолжали шептаться за их спинами слуги и чего так сильно страшилась леди Бриенна Тарт...

***

      Когда на севере наступала долгожданная ночь, а в окнах замка гасли последние свечи, его притихшие каменные коридоры уже столь привычно наполняли слишком бесстыдные женские стоны и крики.       Санса, оказываясь прижатой к собственной постели тяжелым телом брата, грациозно, словно кошка, выгибалась в спине, будто желая оказаться к нему ещё как можно ближе. Прижимаясь обнаженной грудью к его, она заставляла тысячи электрических разрядов скользить по собственной разгоряченной коже.       Его губы терзали её в страстных и полных желания поцелуях, а грубые и покрытые множественными мозолями ладони, ставшие такими от частых тренировок с мечом, обжигали нежную девичью кожу, нежно гладя и лаская её, тем самым вызывая рой мурашек и неконтролируемым жар, лавинной расползающийся по телу.       "Джон", – Санса громко стонала, практически скулила, выкрикивая имя брата и обхватывала своими стройными ногами его бёдра, требуя прекратить эту пытку и наконец действительно овладеть ею, заполнив истекающее соками лоно до самого основания.       Но Джон медлил, продолжая покрывать поцелуями длинную и тонкую шею Сансы, лаская ее губами и языком, в то время как его пальцы поглаживали внутреннюю сторону её бедра, заставляя девушку дрожать и покусывать собственные губы от сводящего с ума удовольствия.       "Ты вновь перечила мне сегодня," – всегда с издёвкой повторял он, а после, с насмешкой заглядывал в затуманенные возбуждением и желанием голубые глаза сестры. – "И за это ты будешь наказана".       В эти мгновения, Джон прекращал целовать ее, а после, Санса переставала ощущать на себе тяжесть чужого тела. И в такие моменты, лёжа абсолютно обнаженная и изнывающая от желания на волчьих шкурах, коими была устлана ее постель, Санса всегда неотрывно наблюдала за тем, как Джон нарочито медленно поднимается на ноги и также неспешно начинает одеваться, намереваясь этой ночью покинуть её покои. В наказание, леди Винтерфелла была вынуждена коротать эту ночь одна, чтобы суметь хорошенько подумать о том, как многое она себе позволяет, когда говорит со своим королём.       Но если несколько первых ночей, Санса так наивно верила в то, что Джон действительно сейчас уйдёт, то теперь она уже знала правила их маленькой игры в наказания...       "Останьтесь, мой король", – с придыханием шептала девушка, поднимаясь на ноги и шагая прямиком к нему.       Её ловкие пальчики без труда расправлялись с наспех завязанными шнурками бридж, а после, нежно сжимали возбужденную плоть, поглаживая каждую выступающую на ней синию венку, тем самым заставляя Джона буквально рычать от нахлынувшего удовольствия.       После этого, он всегда, уже заученным движением, сметал со стола лежащие на нем пергаменты и чернильницу, беря сестру прямо на его глади. Снова и снова. Заставляя ее кричать от удовольствия и выкрикивать его имя. Ногти Сансы то и дело до крови расцарапывали его широкую и крепкую спину, оставляя отметины. Они словно кричали о том, кому на самом деле принадлежит Белый Волк...       Член Джона без труда проскальзывал в узкое, но достаточно влажное лоно, заполняя его до самого своего основания. Ноги девушки крестом смыкались на его бедрах и она послушно двигалась навстречу его ритмичным движениям, тем самым доставляя удовольствие им обоим.       Санса зарывалась пальцами в непослушные смоляные кудри своего короля, слегка оттягивая их назад и впиваясь поцелуем в идеально очерченные пухлые губы, при этом слыша, как Джон приглашено рычит ей в рот, в то время как его движения становятся всё более резкими и стремительными.       В такие ночи, всё те же дневные сплетники, уже шептались о том, как скоро Король Севера и леди Винтерфелла принесут свои клятвы перед ликами старых Богов в Богороще...       Но когда вновь приходил рассвет, Джон, поглаживая ладонью обнаженную спину своей сестры, перебирая пальцами ее медные локоны, раз за разом задавал ей один и тот же вопрос:       "Чего ты хочешь?"       Санса всегда улыбалась, устраиваясь поудобнее на его груди и скользила подушечками пальцев по рельефу мышц. Ее ответ был до безобразия прост:       "Чтобы ночь больше никогда не заканчивалась..."       Ведь когда наступал новый день, они вновь становились все теми же Королём Севера и леди Винтерфелла, что продолжали так упрямо спорить, бросая друг на друга раздражённые и полные ярости взгляды. Но при этом, в тайне ото всех, они с нетерпением ожидали наступления новой ночи, в которой Джон вновь, по-своему, накажет Сансу за её непослушание...