Власть огня

*Настоящее время.* Абсолютная, беспросветная и давящая безнадежность. Прошлое кажется сном, прекрасным временем, которое не ценилось и ушло навсегда. Настоящее понемногу уничтожает, высушивает и душу, и мысли; каждый день и час бьют, режут напоминанием о полной подчиненности, о несвободе. Будущее не несет ничего, кроме обещания новых бед, новых разбитых надежд, полного отчаяния. До последнего не хочется верить в то, что никто уже не поможет, ожидание чуда все еще живет в душе, но реальность каждый день доказывает, что все мечты напрасны. И ничто уже не изменится… никогда. В голове гудит, в груди камнем стоит магия, но воспользоваться ей невозможно, она только лишнее напоминание о былой силе, которую не ценил и, в общем-то, не берег. К горлу подступает душным облаком отчаяние, верить в то, что всю жизнь придется существовать под этим гнетом, страшно, очень страшно…. Но приходится. Исхода нет… Ашен не стонал, просыпаясь, и это отложилось оттенком радости где-то на периферии сознания. В первые годы те ночи, когда ему снилось, что он снова попал под действие Печати, или же вовсе из-под него не вырывался, заканчивались его криком, от которого он вскакивал, холодея от ужаса. Но теперь, после стольких лет, после стольких усилий все было вполне нормальным – кошмар и пробуждение после погружения во тьму. Во тьму внутри себя. Ашен сел на диване, где заснул, не желая ложиться в душную кровать, подрагивающей рукой откинул волосы и глубоко вздохнул – на этот раз почти обошлось: сердце не билось отчаянно в груди, пытаясь вырваться, даже холодный пот не пробил – просто слегка расшалились нервы. Зато никаких ярких, практически реальных снов, в которых он возвращался в прошлое, заново его переживая. По-видимому, оно его отпускало. Маг встал и подошел к темному окну. Луна уже скрылась, а до рассвета еще предстояло дожить – был самый глухой час ночи. Ашен вглядывался в темный город, раскинувшийся внизу, под холмом, на котором стоял дворец, но не видел его – мысли были далеко. Каждый раз перед наложением печати на короля ему снилось прошлое. То время, когда он находился под его подчинением, и несколько лет сны эти были самым страшным его кошмаром. Его не пугали воспоминания о том, что пришлось вытерпеть, все сексуальные издевательства уже не беспокоили его и не задевали, он не чувствовал унижения – сумел подняться и доказать самому себе, убедить себя, что это лишь опыт, но никак не отметка на всю жизнь. Тем более что виновник этого уже был в его руках, и Ашен даже не мстил, он выплачивал долг сторицей. Но он запомнил другое чувство, и оно его пугало – полная, абсолютная зависимость от каприза другого человека. Ашен до сих пор мог вспомнить то состояние, когда принц Максимилиан, которому он безоговорочно подчинялся, отдавал приказы. Это было подобно разговору с богом. С любимым, жестоким, ненавистным Богом, которому нет сил противоречить, нет возможности ослушаться. И даже если умом понимаешь, что это лишь Печать, лишь магия, и за каждым словом, за каждым приказом полное к тебе равнодушие и один расчет, все равно каждый раз умираешь от блаженства и боли, когда твое Божество приказывает тебе подчиниться, перестать быть собой, перестать быть… И этого Ашен простить Максимилиану не мог. Только не в этой жизни. Гордость и свобода. И месть, разумеется. Ашен вскинул голову и усмехнулся – ну вот опять он размяк, словно юный, неопытный маг, только что освобожденный от самого страшного своего проклятия. Теперь-то все в порядке, и немалое за это спасибо нужно сказать Джарвису. Он не только походя, почти впопыхах снял с Ашена печати, но еще и стал его наставником, который научил его всему, что может понадобиться знать молодому, готовому к встрече с миром магу. Ашен отошел от окна и сел, налив себе вина – ему оставалось добить остаток этой ночи, ну не спать же… Щелкнув пальцами, он полюбовался на вызванный им огонек и зажег свечу, стоящую рядом на столе. В памяти всплыли картины его жизни на острове Джарвиса. После побега до берега Серного моря на востоке они добирались около недели вниз по реке и еще примерно столько же на север вдоль побережья на взятых внаймы лошадях. В небольшом рыбацком поселке сели на баркас, больше напоминающий разваливающееся корыто, однако вид его был обманчив – по волнам он несся легче чайки в небе. Ашен, все еще не до конца поверивший в свое избавление, всю дорогу обращал мало внимания на окружающий мир, и только длинный, плывущий в туманном мареве остров, заросший лесами на юге и с возвышающейся горной грядой на севере, заставил его очнуться. Жил Джарвис в маленьком, притулившемся к склону горы домишке, который внутри, за неприметной дверью в дальней комнате, расширялся в длинные, вырубленные в горе катакомбы и в огромные залы. В них можно было не только без оглядки обучаться магии, но и вполне серьезно потеряться, что Ашен и проделал пару раз в самом начале обучения. Это было неудивительно – в первое время его состояние нельзя было назвать нормальным – перепады настроения от полного отчаяния к эйфории, от слез по ночам к радостному смеху невпопад. Джарвис успокаивал, нянчился, злился и вытаскивал его из этой ямы – уроками, наставительными и зубодробительно нудными монологами, которые выводили из себя, и ночами. Сексом, которому он и научил Ашена, ведь тот до сих пор, несмотря на двухгодичный марафон, ничего не знал о том, как можно дарить удовольствие себе и партнеру. Ашен засмеялся, вспомнив, как был ошарашен, кончив в первый раз вместе с Джарвисом, задыхаясь от восторга и наслаждения. И как онемел от шока, когда тот подставил ему свою задницу, убедившись, что теорию актива он освоил. Уж сам Ашен себе бы точно не доверился, но и подвести наставника не мог – в конце концов, он ученик и делать уроки на отлично его обязанность. *Четырнадцать лет назад.* - Снова пропал? – мимоходом спросил Джарвис, подходя к шкафу с книгами. - Что? – не понял Ашен, с трудом отрывая взгляд от стены, на которую он пялился последние десять минут. - Ты снова пропал. Нет тебя, приходите попозже, ушел и не вернулся… - Не твое дело! Учитель… - исправился не особо испуганно – почти за год общения узнал, когда еще можно упрямиться, а когда уже нет. - Расскажи, - не то попросил, не то потребовал маг, разглядывая широкую спину и крепкие мышцы Ашена – за год он сильно изменился. - Я… не хочу говорить об этом. - А я тебя не ради удовольствия спрашиваю. Твои душевные метания меня не слишком беспокоят, но у тебя впереди Ритуал, так что давай, рассказывай. - Ритуал? – переспросил Ашен. – А я и забыл. - Правильно, это моя забота – помнить о твоем обучении. А теперь не тяни, я слушаю, - маг кинул выбранную книгу на стол и сел напротив Ашена, оперевшись о колено острым локтем. Когда Джарвис становился настолько резок, спорить с ним было бесполезно – все равно своего добьется. - Месть. Я думаю о мести. - О! Планируешь? - Уже распланировал сто раз! – мрачно ответил Ашен, разворачиваясь к магу и ссутуливая спину. – Но… меня злит, что мое внимание рассеивается, что я не желаю этого так, как должен. Как хотел еще год назад… - Считаешь себя слишком мягким? – понимающе кивнул Джарвис. - Не мягким, а тряпкой! Иногда ловлю себя, что почти не помню об этом… принце и его стае, о том, что он со мной сделал!– Ашен вскочил и забегал по комнате, заставив огоньки свечей испуганно забиться на фитилях. – Не хочу отомстить так сильно, как он заслуживает! Стирается из памяти. - Понятно, - вздохнул маг. – Слишком много интересного и нового, забываешь… - Я не должен забывать! Я хочу… - он сжал зубы и замер, глядя в никуда, - насладиться его болью, его страхом! Хочу видеть в его глазах отчаянье! Много, много раз, каждый день! Чтоб на своей шкуре прочувствовал все, что меня заставил пережить… – Ашен помолчал, глядя на картинку перед собой, так ярко предоставленную ему воображением, потом вздохнул и расслабился, сел на стул и посмотрел в глаза Джарвиса. – Но я все больше ухожу от этого, особенно когда каждый день узнаю что-то новое, учусь у тебя... – Ашен поднял руку и зачарованно, словно в первый раз, уставился на тонкие голубые нити силы, что обвивались вокруг его пальцев как змейки, потрескивая и искрясь, скользили вдоль ладони. – И меня неимоверно раздражает и злит мое всепрощение, - под конец издевка так и сочилась из его рта, а змейки рассеялись в воздухе, словно и не было. - Вот как, - кивнул Джарвис. – Самое время поговорить о стихии. - Какое это имеет отношение… - Замолкни пока, я все расскажу! – перебил его маг и продолжил, как ни в чем не бывало: - Через три дня тебе исполнится двадцать один, и придет время провести ритуал Слияния со стихией. Хотя, что выбирать, твоя – это вода, ты и сам знаешь. Ашен коротко кивнул, соглашаясь. Вода всегда была его другом, отвечала лучше других стихий на его призыв и легко подчинялась. - Я говорил тебе когда-то, что после ритуала сила твоя возрастет… - Что-то я такого в Академии не слышал, - перебил его Ашен. – Я думал, ты мне это просто так сказал, чтоб к себе заманить. - Ага. Мне прямо потрахаться не с кем, и я заманиваю милых блондинчиков обещанием силы, и они верят, потому что тупые… - Потрахаться тебе так и так было не с кем, - буркнул Ашен, но заткнулся под тяжелым взглядом Джарвиса. - Умолкни, я сказал! – сверкнул глазами тот. – В Академии такому не учат. Кучке старых маразматиков из Совета Магов совсем не нужны сильные молодые маги, которые могут и на власть покуситься. Поэтому их так, слегка приобщают, а вот Слиянием там и не пахнет. Все ясно? Ашен лишь кивнул, затаив дыхание - неужели его ждет настоящий ритуал? - Мне повезло, что я об этом вообще узнал. И не твое дело, откуда! – резко остудил он открывшего было рот Ашена. – Теперь о характере… Вода действует на тебя, ты течешь, меняешься и не хочешь «заходить в одну и ту же реку дважды». Поэтому и нет в тебе постоянной ненависти. - А что вода еще может?.. - Это магия исцеления, разве трудно догадаться? Из воды состоит наше тело, так что маги Воды лучшие лекари, - Джарвис вгляделся в слегка разочарованное лицо Ашена. – А ты хотел бы помнить обиду и ярость вечно? - Конечно, да! Я хочу, чтобы во мне ненависть не гасла! Разве можно все просто забыть? Встретить его через несколько лет и пожать плечами – когда-то он перекрыл мою магию, а меня едва не сделал бесполезной шлюхой?! Ну уж нет! Ни за что! – Ашен снова заводился, не в силах скрыть свою ярость. - Не надейся особо. Не та стихия. - А какая та? Какие они вообще – эти стихии? – спросил Ашен заинтересованно. - Подумай. Земля – постоянство, долгая, но спокойная память. Огонь все сожжет, а ветер развеет. - Значит, я могу выбрать, что мне больше нравится? - Вот это я бы тебе не советовал делать, - Джарвис встал и взял со стола выбранную книгу. – Бывали те, что хотели стихию свою сменить, да только ритуал мало кто из них пережил. Не факт, что будешь принят, если внутри ты совсем другой. Это слишком опасно, да и незачем. - Ясно, - кивнул Ашен, задумавшись. Стать водой, смыть воспоминания, позволить ненависти раствориться и уплыть прочь из души. Просто пойти вперед, забывая о прошлом… Привлекательно, не так ли?.. - Кстати, - Джарвис протянул ему выбранную книгу, - возьми, здесь описан ритуал. Выучи заклинание. И три дня ты не ешь. Посиди, помедитируй – очисти дух от лишнего. У тебя должна быть ясная голова, Ашен, - взгляд Джарвиса смягчился, и он вышел, прикрыв за собой дверь. Молодой маг медленно кивнул, думая о сказанных наставником словах. Три дня пролетели незаметно – Ашен провел их, медитируя и размышляя о том, с чем он пришел к этому рубежу. Иногда в голову закрадывалась мысль, что все это только шутки Джарвиса, ведь никогда в Академии никто серьезно о ритуале не говорил, но он заставлял себя верить, потому что выбора у него не было. Приток сил? Больше магии и возможностей? Ашен был только рад – тогда его цель, которая все равно занимала все его мысли, была вполне осуществима – Максимилиан ответит за все, что сделал. И он даже воду заставит остановиться и свершить его месть! На исходе последнего дня в комнату заглянул Джарвис и удовлетворенно кивнул. - Молодец, Ашен. Соберись, через час выходим. Портал переноса, обозначенный кругом силы на полу, нашелся в темном и низком коридоре, куда Ашен до этого не заглядывал. Сдержав волнение, на миг перехватившее горло, Ашен шагнул в него вслед за Джарвисом, поборов в себе детское желание схватить того за руку. Миг дискомфорта, сдавленная грудь и пара секунд темноты, и вот уже в лицо пахнуло морской свежестью, а глаза, привыкшие к полутьме, едва не ослепило светом заходящего солнца. Ашен сделал шаг вперед и замер, очарованный открывшейся перед ним картиной. Они с Джарвисом стояли на ровной, словно ножом срезанной площадке на склоне огромного вулкана, и лишь портал, обозначенный несколькими высокими камнями, нарушал ее целостность. С трех сторон края обрывались отвесно вниз, делая невозможным попасть сюда каким-либо иным способом, не по склону же горы. Вершина ее горела красным – там явно бурлила лава. Впрочем, пока ее не было видно, лишь чёрный дым стелился по ветру, к тому же вулкан этот был здесь единственным – горы на севере буйным нравом не отличались. Прямо на востоке вплоть до далекого горизонта расстилалось море, играющее всеми оттенками оранжевого, но стремительно темневшее – солнце не заходило, оно падало к горизонту на западе, расцвечивая облака в небе яркими красками. Ветер норовил сорвать вниз так неосторожно попавших сюда людей, завывал в ущелье и гнал облака на север, разбивая их плотный строй. Ашен молчал, не в силах поделиться восторгом и страхом, бившимися в груди. Он оглядел площадку, четыре треножника, словно вросших в скалу, и горящие слабым светом шары по периметру расчерченного на камне узора, ничем не напоминавшего ему ни пентаграмму, ни любой другой необходимый для колдовства знак силы. Ашен коротко взглянул на наставника и, получив его ободряющий кивок, сделал шаг вперед, заходя за начертанную бледную линию. Шары вокруг вспыхнули ярче, отсекая кровавые остатки солнечного, умирающего света, и Ашен понял, что сейчас, когда силы любой из стихий слабее всего, самое время совершить то самое Слияние. Он вздохнул, решительно прошел вперед и остановился прямо посредине узора, между треножниками, в которых, как он только что заметил, что-то клубилось – живое и туманное. На размышления и сомнения времени больше не было – солнце провалилось за горный хребет за его спиной, а юный маг произнес первое слово древнего заклятья Ритуала Слияния. С каждым произнесенным звуком, с каждым словом со всех сторон к вершине стала стягиваться сила, видимыми волнами извиваясь между линиями узора и основаниями треног. А в них заклубился туман, обретая четкость и реальность, а когда он рассеялся, в каждой чаше извивались подобия стихий. Тонкие струйки воды, причудливо извивающиеся друг вокруг друга. Языки пламени, ласкающие и поддерживающие, обманчиво теплые, а на самом деле обжигающие. Вихри воздуха, голубыми смерчами крутящиеся в чаше. И валы земли, наползающие друг на дружку, стирающие камни в пыль и дарующие жизнь. Ашен едва не захлебнулся воздухом, когда ветер с севера ударил его в лицо, отбрасывая волосы назад и, казалось, стараясь скинуть его с площадки, подхватить и унести, кружа, вниз, в бурлящее морским прибоем ущелье. Море на востоке вздулось, и на гору понеслась волна, растущая по мере приближения к источнику магии – к Ашену. Ударившись о скалу так, что воздух вокруг загудел, она поднялась ввысь, рассыпаясь миллионом брызг, достигла вершины и так и замерла, нависая над магом переливающейся в голубом свете шаров стеной. Ашен не мог, не смел останавливаться, хоть иногда от волнения дыхание грозило ему отказать – еще ни разу он не управлял таким уровнем силы, ни разу не видел такого мощного заклинания, так что теперь сам был в шоке от того, насколько велик контроль. А слова продолжали вырываться из его рта, и, повинуясь им, содрогнулась сама гора, расцветая огненной вершиной, пламенеющей рекой лавы, вылившейся из жерла и потянувшейся по пологому склону в сторону срезанной площадки. А с западной стороны земля словно потекла вверх по склону, поднимаясь ввысь плотной живой стеной. Заключающие слова заклинания пронзили мага вспышкой силы, вычерпанной из четырех стихий, и его тело резко поднялось вверх, будто вздернутое чьей-то сильной рукой за солнечное сплетение. Символы стихий поднялись из своих чаш в воздух следом за ним, кружа вокруг и сплетаясь в клубки концентрированной силы. Джарвис, застывший от напряжения, не мигая смотрел на ученика, шевеля губами вслед произносимым словам, дублируя и поддерживая, тоже не замечая свист ветра, шум воды, шорох земли и гудение огня. А когда Ашен на высоте пяти метров огляделся, выбирая из кружащихся перед ним сил, он сам едва не потянулся к блестящему в свете шаров голубому клубку извивающихся струек воды. И Ашен тоже вздрогнул, встряхнул напряженными руками и потянулся… к огню! - Демоны, нет! – Джарвис хотел броситься вперед, но стена силы вокруг узора на скале его не пустила, и ему только и оставалось, что смотреть, кусая губы, как его ученика охватывает пламя. Оно лизнуло так неосторожно сунутые в огонь руки, резво пробежало вверх по плечам и, вспыхнув ярче, перекинулось, наконец, на тело мага, вмиг спалив волосы и покрыв его кожу вздувшимися волдырями. Однако Ашен не закричал, он продолжал говорить заученные им слова ритуала, вверяя себя лишь силе своей воли. Он захватывал лепестки огня и подносил их в голове, вжимая в обгоревшую кожу лба, к груди, проталкивая огонь через и так горящую одежду к коже, к сердцу. И наконец он собрал остатки пламени и опусти в него свое лицо, вдыхая новую, чуждую для себя стихию. И она вдруг поддалась, потому что Ашен ни разу не сбился, несмотря на дикую боль, не прервал заклинание, не ослабил ни на миг поток магии, пронизывающий каждое его слово. Река лавы на вулкане словно взбесилась, с грохотом ворочая раскаленными камнями, потекла она вниз по склону, подбираясь к площадке Ритуала все ближе, словно желая сжечь наглеца, посмевшего выбрать не свою стихию. И Ашену снова пришлось забыть о боли. Он протянул руки в сторону сияющей реки и зашептал приходящие на ум слова, подсказанные ему огнем. Словно они могли сдержать силу стихии, показать ей, кто же здесь хозяин положения и кто будет командовать. Ашен, израненный, но хотя бы уже погасший, с обожженным телом и изувеченным лицом, из последних сил шептал, выкрикивал и угрожал. Запугивал и уговаривал, подталкивал и сминал. И стихия поддалась! Уже попрощавшийся с учеником Джарвис вдруг увидел, как река лавы дрогнула, сначала медленно, а потом все быстрее стала подниматься вверх, к жерлу, где и исчезла через томительные минуты. Волна воды тоже не торопясь отхлынула от края, открывая черное ночное небо с голубыми звездами, земля с тихим шорохом опять улеглась на склонах горы, а ветер благополучно затих, перестав рвать на Джарвисе уцелевшие клочки одежды. Потоки магии тускнели, Ашен опускался все ниже, дошептывая слова заклинания и продолжая удерживать поглощенный огонь внутри себя оставшейся силой своей магии. Другие символы стихий медленно и неохотно расплелись, опустились ниже и погрузились в глубину чаш треножников, снова теряя форму и превращаясь в туманный клубок, а маг, наконец, достиг камня и бессильно на него опустился, уперевшись руками в бледные линии узора. Он наклонился, прокусил губу и, вымазав в крови палец, приложил его к завитку в центре, возле которого он и сидел. И узор замерцал, разогрелся и вдруг ярко вспыхнул, совершенно забивая скромный свет шаров вокруг. Ашен обессиленно упал лицом вниз, теряя сознание, а Джарвис затаил дыхание, начиная молиться неведомому, только чтобы успеть! И узор затих, замерцал на прощанье и полностью погас, оставляя вершину в темноте, и даже шары вокруг едва теплились, словно и они растеряли все свои силы в борьбе за стихию. Джарвис кинулся вперед, подхватил безжизненное тело Ашена на руки и почти бегом добрался до портала. Думать о том, как он выдержит перемещение, времени не было, гораздо важнее было скорее начать его лечить, а для этого необходимо было выбраться с вершины и из узора – здесь явно было не подходящее место для спасения жизни. Когда портал сдавил их, перенося на огромное расстояние от места проведения ритуала, Ашен лишь глухо вскрикнул и обмяк, окончательно теряя сознание, и он не видел и не чувствовал, как Джарвис донес его до комнаты в доме, как он положил его на пол, срезал обугленные остатки одежды и раскинул над ним руки, собирая все свои скромные познания в медицине для того, чтобы хоть как-то помочь ученику. Джарвис тихо, сквозь зубы ругался – да если бы он только знал, что Ашен настолько безумен! Он бы никогда не стал готовить его к ритуалу, так и оставил бы не самым сильным, но живым и невредимым идиотом! Как же повезло, что сил у него хватило на то, чтобы подчинить стихию огня, да чтобы выжить, наконец! Ожоги лечились тяжело, он и сам потратил много сил, прежде чем смог с уверенностью сказать, что здоровье Ашена вне опасности. И вконец разозленный еще и своими переживания, словно ему и так забот не хватает, он не стал отращивать белые волосы, так и оставил Ашена пусть здоровым, но совершенно лысым и безбровым, словно это была его маленькая и глупая месть. Но если он думал, что это как-то повлияет на Ашена, то он очень ошибся – новоявленный огненный маг этого даже не заметил! Едва придя в себя, он поел и сразу же кинулся в отдаленный зал, чтобы начать тренироваться. Джарвис только успел хлопнуть его, несколько сильнее, чем требовалось, по спине и молча удивиться оттенку его кожи – после того, как она сгорела в огне ритуала, вновь восстановленная никак не желала становиться бледной, как раньше. Теперь кожа Ашена была смуглой и гладкой, словно закаленной в огне. Наверняка так и было, потому что Джарвис, наблюдающий за новыми тренировками Ашена, замечал, насколько легко тот управляется с огнем, как тот скользит по его рукам, не причиняя больше и капли вреда. Волосы медленно отрастали, Ашен тренировался, работал с новой стихией, едва не взрываясь от восторга и ярости – уж теперь-то у него не возникало проблем с жаждой мести – стихия огня сжигала его изнутри, каждый день заставляла работать все больше, чтобы стать сильным магом, чтобы однажды прийти в знакомый особняк и отомстить, отплатить каждому, подавить любое сопротивление. Так даже будет интереснее, вот только надо стать еще сильнее, чтобы не убить кого впопыхах, а разделаться вдумчиво и с наслаждением!.. Ашен замирал иногда, представляя в подробностях, как он все сделает, потом приходил в себя, в который уже раз едва не задыхался от восторга, что огонь теперь горит в его венах, и снова принимался за тренировку. Джарвис все так же учил его, направлял и поддерживал. Вот только Ашен уже никогда больше не лег снизу – это место в их постели с тех пор принадлежало Джарвису. Не то, что бы он возражал, но это был знак того, что огонь уже начал менять Ашена, гнать его вперед и вверх, строить амбиции и цели. Власти огня никто еще не мог противиться. На то и огонь. *Настоящее время.* Небо в окне слегка посветлело, и Ашен, задув свечу, встал – пора приниматься за дело. Все приготовления он завершил еще накануне, так что сейчас было самое время звать короля, чтобы подчинить его в который уже за эти годы раз. Он отодвинул стол в сторону, откинул ковер, и в предрассветном сумраке стала видна простая, незатейливая пентаграмма, похожая на детские игры недавно осознавшего свой дар ребенка. Однако, начертанная кровью Ашена, выжженная его огнем, напитанная его магией и волей, она имела огромную силу, и с ее помощью он ставил мощную печать всего за пару часов, а не за целый день, как это вышло бы у обычного мага. Ашен взял со стола нож и, разрезав кожу на запястье, стал обводить контуры, обновляя узор. Не успел он закончить, как в дверь коротко стукнули, и он не смог, да и не захотел сдержать ухмылку, представив, с какими чувствами шел к нему Максимилиан на свое запечатывание. Облизнув рану, маг прошел к двери и распахнул ее, с удовольствием встречаясь взглядом с испуганными и отчаянными глазами короля. - Ваше Величество, - и даже чуть поклонился, приторно улыбаясь. Максимилиан не ответил ничего, еще не решив, стоит ли вообще говорить – от преследовавших его мыслей о побеге или убийстве боль распространялась от проклятого кольца по всему паху, поднималась вверх, до самой груди, и принц изо всех сил старался ее скрыть. Он осторожно вошел и нерешительно остановился у окна, стискивая пальцы, однако едва он взглянул на пентаграмму, окропленную свежей кровью, то уже не смог оторвать от нее взгляд, и намерение молчать было забыто. - Ашен… - голос его едва не сорвался. – Ашен, прошу тебя. Давай закончим на этом. Я обещаю, что не буду больше пытаться вырваться, только не надо этого… - король не смотрел на мага, боясь увидеть в его лице отказ. - А в чем дело? – вопрос был задан вполне искренне. – Подумаешь, привязка на мои слова. Я в столице-то в последнее время появляюсь нечасто, так что… в чем проблема? - Разве ты не?.. – король осекся и замолчал, укусив себя за губу. - Что? Разве я не… помню, хотел ты сказать? – в голосе проскользнули ледяные нотки, но Максимилиан, занятый собственными переживаниями, их не заметил. - Когда ты ставишь печать, - взволнованно продолжил он, - твой голос для меня словно голос Бога. Только сейчас, когда я почти свободен, я понимаю, насколько это мучительно. Я не могу справиться с этим чувством, оно меня… убивает. Давай, - он сделал шаг вперед и с надеждой протянул к Ашену руки, - я буду просто тебе подчиняться, прошу, не заставляй меня страдать от того, что мой… Бог ненавидит меня! На протяжении всей речи Ашен чуть кивал, полностью соглашаясь со словами Максимилиана, а когда тот закончил, с улыбкой посмотрел в покрасневшие глаза. - Все верно, мой дорогой король! Все именно так! И я прекрасно помню это чувство, вот только между нами есть огромная разница: я тебя любил и ненавидел, а ты любишь и страдаешь. И это именно то, что я хотел! А теперь… становись на свое место. - Но… Ашен! – в голосе звучала мольба. – Когда же ты простишь? Забудешь… Неужели это возможно – столько лет ненавидеть?.. - А я больше не ненавижу тебя, - пожал плечами маг. – Ты просто доставляешь мне массу удовольствия, так что, - голос его стал крепче стали, - становись. На. Свое. Место. Максимилиан не смог скрыть отчаяние, мелькнувшее в потухших глазах, но гордость, его королевская гордость подняла голову, и он, вздернув подбородок, встал в самую середину пентаграммы – за эти годы он научился достойно принимать удары судьбы в лице его мага, его бывшего раба – Ашена Низариса. Ашен достал из зачарованного шкафа позади короля склянку с зельем, созданным им вчера из жидкостей в бокалах, что он принес от Максимилиана, и встал позади него, глядя на волнистые, густые волосы, тяжелой волной лежащие на худых плечах – было время, когда это могло заставить его потерять голову от желания собственноручно сломать и подмять короля под себя, но в последнее время желание это не появлялось, и Ашену не надо было напрягаться, чтобы понять причину. Все просто – в горах, в старом, полуразрушенном замке его ждало другое, личное наваждение в лице странного юноши Лиана. Когда же он снова вернется к нему?.. Ашен встряхнул головой, отгоняя назойливые мысли, так невовремя пришедшие ему в голову, и решительно произнес первое слово – не время думать о личном – время отдавать долги. В который уже раз. Через пару часов, выпроводив слегка ошалевшего короля из своих покоев, Ашен упал на диван и устало прикрыл глаза – сил он отдал немало, постаравшись как можно больше продлить действие печати, и теперь надо было восстановиться. Член Совета Магов все еще был здесь, а уж он наивным глупцом не был, так что нужно было держать ухо востро. Несмотря на то, что он был стариком, это не отменяло его огромную силу, недаром же он сумел удержать за собой место в Совете и свой собственный портал в другие миры! Мечту Ашена! Маг вздохнул и расслабился, отгоняя мечты, обещая себе, что в следующий приезд в замок Лиана, который случится сразу же после праздника, он обязательно проверит книгу еще раз, и наверняка ему повезет, и он сможет, наконец, стать ближе к своей мечте! Ашен попытался заснуть, но сон не шел, вместо этого прошлое снова завладело его мыслями, снова выстроило ровными рядами картинки, которые, впрочем, забывать ему не хотелось – ведь это были воспоминания о его победе.