Основатели 2

      Хаширама пронзительно взвизгнул, стоило ему лишь узреть происходящее. — Опережая все твои возможные вопросы, анидзя, — решительно ответил на данную реакцию Тобирама, стоящий на пороге палаты с капельницей в кулаке, — я ни о чём не жалею. — Хаширама! — радостно заорали из-за стенки, да так внезапно, что старший Сенджу снова схватился за сердце и раздраженно топнул ногой. — Я уж думал, что счастливее быть просто не смогу! Но тут выяснилось, что Тобираму покусали собаки! У меня сегодня настоящий праздник жизни!       Лицо Тобирамы, которого Мито в данный момент заботливо обрабатывала йодом, было абсолютно непроницаемым. — Тобирама, как так вышло?.. — взволнованно осведомилась верная жена Хаширамы, сводя лечебной техникой с шеи Тобирамы крупные багрово-фиолетовые ссадины крайне таинственного происхождения. — Я себя переоценил и прискорбно оказался затра-… влен тёмными силами, — не сомневаясь ни в едином своём слове, с достоинством отрапортовал Второй Хокаге Листа.       Мито скорбно кивнула. — Мужики, вы чё?! — Хаширама всё-таки не выдержал такого накала травмирующих событий и резонно возмутился. — Совсем шифером двинулись?! Один весь погрызанный! Второй на радостях чуть родной район не уконтрапупил! Третий уже битый час кровью рыдает! — Прошу прощения, Хаширама-доно, — Изуна аккуратно промокнул носовым платком жуткие багровые подтёки на щеках. — Как только я узнал, что у меня появится племянник, меня безудержно захлестнули эмоции. — Я так-то заметил! — нахмурился Хаширама. — Заведующий до сих пор после твоего случайного гендзюцу стенку лбом таранит! Ты бы впредь контролировал свои шаринганы, Изуна-кун, а то санитарка ему уже устала подушку придерживать, дабы бедолага не убился! — Свет!.. Выключите свет! Они лезут на свет!!! — увы, под влияние опасных глазиков Изуны, как уже было отмечено Хаширамой, ненароком угодил заведующий больницей, по специализации акушер-гинеколог. И теперь несчастный главврач, безумно карабкающийся на стену, был погружен в свой самый страшный кошмар — роды с безлимитным количеством плодов. — Не слушай этот глупый кусок полена, Изуна, — безмятежный Мадара тем временем бережно взял в руки ладони младшего брата, который сидел на его койке. — Через девять месяцев к нам с тобой наверняка придёт тот, чьи шаринганы точно будут в разы мощнее, чем наши с тобой вместе взятые. — Это определённо так, нии-сан… — трепетно ответил ему Изуна и улыбнулся дрогнувшими губами.       Братья Учиха замерли в состоянии полнейшего счастья, одухотворения и трогательной радости. Из их глаз по щекам заместо слёз снова потекла кровь. Хаширама отпрянул. — Едрён-батон, — очень уж напугался он. — Всё-таки Учихи иногда такие жуткие! — Они там все ненормальные, — жизнеутверждающе пробасил на это Тобирама в больничной ночнушке. — Мне из всего их клана только Изуна и Кагами нравятся. Если бы не они, я бы их всех давно в правах ущемил. — АХ ТЫ МОЛЬ БЛЕДНАЯ! — непременно вынырнул Мадара из состояния возвышенной эйфории. — Сейчас эти пол-литра физраствора из капельницы я в тебя клизмой залью! — Вот, о чём я и говорил, — надменно утвердил Тобирама. — Так, а ну хватит вам петушиться! — Хаширама, видя, что между этими двумя снова назревает традиционное рукоприкладство, щедро сдобренное оскорбительными переходами на личности, благородно поторопился урегулировать конфликт. — А то оба на клизму присядете.       Мадара и Тобирама мгновенно успокоились.       Их встреча на втором этаже деревенской поликлиники несла случайный и абсолютно судьбоносный характер. В её бледно-зелёных коридорах Мадара, которого любимая жена заботливо вела к офтальмологу (поскольку в дополнение к пробуждённому пламени Аматерасу, прискорбно превратившему в пепелище новёхонькую клановую столовую, его глаза ещё и страшно воспалились), совершенно неожиданно пересёкся с младшим братом Изуной — тот мало того, что покрылся прелестным бронзовым загаром, так ещё и помимо всего прочего усердно тащил на своей спине обморочного Тобираму в отсек реанимации. Мадара в тот момент уж всерьёз решил, что от счастья вообще всё вокруг разломает к чёртовой бабушке. Отчего Кагуя, ласково взяв его под локоть, повела Мадару теперь к терапевту, аккуратно перешагивая через обломки стены, потому что выскочившее на радостях Сусаноо почтенного лидера Учих снесло доктору половину кабинета вместе с казённым оборудованием. — У пациента множественные внешние повреждения, критическая степень обезвоживания и предельное истощение чакры! — когда состояние младшего Сенджу, наконец, стало видно медикам, в отделении воцарилась настоящая паника.       Изуна, стоящий у дверей, за которыми Тобираму откачивала целая команда, виновато прикусил кончики ногтей. — Тобирама-сама, право слово... Вам... не стоило так жертвовать собой... — смаргивая слёзы восхищения, проникновенно прошептал целитель, ответственный за циркуляцию чакры. — А? — лениво открыл правый глаз Второй Хокаге, сплошь облепленный на кушетке присосками электрокардиографа. — Кто бы... или что бы это ни было!.. насколько бы страшным ни было то чудовище, которое с вами это сотворило!.. Вы должны доверять и полагаться на шиноби Конохи, — решительно растолковали ему. — Вам не стоит идти на самоотверженность, граничащую с самопожертвованием, когда Вы можете довериться нам!..       Тобирама сурово нахмурился. — Нет, — непоколебимо отрезал он. — С тем противником... — перед глазами Сенджу на миг предстал томный образ жаждущего супруга, отчего отклонить подобные заявления преданных служащих требовалось сиюсекундно, пусть даже практически на смертном одре. — ...мог совладать только я. — Вы такой храбрый человек, Хокаге-сама! — непременно озарились все присутствующие в операционной палате сиянием чистейшего благоговения.       Таким вот нехитрым образом, пока Тобирама дышал в кислородную маску, вся Коноха уже гудела о том, что их Хокаге на обратном пути из отпуска в Узушио героически перебил целую армию адских демонов, ибо те угрожали территориальной целостности их ненаглядного села. Судя по критическому состоянию Тобирамы, сплетни, передающиеся по сарафанному радио, закономерно приобрели просто грандиозный размах — явно не каждый Биджу способен на такие фокусы, чтобы самого господина Нидайме аж за *опу укусить. — Тобирама, как ты? — когда из реанимации Тобираму перевели в палату интенсивной терапии, у Изуны, облаченного в больничную накидку, наконец, появилась возможность побыть с ним рядом. — Порядок, — улыбнулся ему с койки альбинос искусанными губами. — Вся больница без умолку трещит о том, что ты единолично врата в Ад запечатал и всех бесов там истребил, — вздохнул Учиха, весь напрочь красный от смущения. — А мне их разочаровывать горькой правдой вовсе не хочется. Иначе люди и впрямь всей деревней мне на экзорциста начнут средства перечислять.       Тобирама изломил брови. — И не нужно, — хрипло ответил он. — Тем более, они отчасти правы. Если б я над твоими "вратами" вовремя не поработал, есть вероятность, что истинный Ад в итоге всем бы Раем показался.       Изуна прыснул в ладонь. Тобирама глядел на него с нежностью. — Ты невероятно сдержанный, Изуна, — вдруг озвучил он.       Учиха поглядел на него с лёгким недоумением. — Ты, наверное, еще не отошёл от препаратов... — печально заключил он, недолго помолчав.       Сенджу усмехнулся: супруг, очевидно, решил, что он либо бредит, либо издевается. — Я имел в виду то, что ты держишь над своими эмоциями и импульсами стальной контроль. Чему Мадара, кстати говоря, никак не научится, — хрипло объяснил он свои слова. — Для шиноби крайне важно сохранять трезвость рассудка, хладнокровие и самообладание. И ты справляешься с этим просто безупречно. Но за это приходится платить немаленькую цену. В твоём теле скапливается много напряжения. И если секс со мной помогает тебе хотя бы частично сбросить его, то я буду только счастлив... посодействовать.       Изуна, внимательно выслушав его, улыбнулся с печалью и виной в глубоких чёрных глазах. — Тобирама, ты не прав, — ответил он, сжав тонкими пальцами перебинтованную руку возлюбленного. — Я хочу тебя потому, что люблю. И хочу настолько же сильно, насколько люблю. Вот и всё, — улыбнулся он. И, томно вздохнув, аккуратно приблизился к лицу Тобирамы. — Позволь легонько поцеловать тебя, чтобы хоть немного загладить свой проступок... — его мягкие губы невесомо прижались к щеке Сенджу. — И еще чуток... — тихий шёпот коснулся уха, и Изуна поцеловал притихшего супруга в уголок рта. Тобирама незаметно вынул иглу капельницы из локтевого сгиба, чтобы осторожно обнять его. — М-м... — глаза Учихи в блаженстве закрылись, а сам он волшебным образом уже находился у возлюбленного на больничной койке. — И ещё совсем немного... — не сдалась в этой ситуации только невесомая больничная накидка, остальные же предметы гардероба, увы, вероломно исчезли. Изуна, глухо дыша, жадно утопил горячие пальцы в белых волосах возлюбленного и, в конце концов, окунул язык в его рот. — м... мн-м...♥       Отчего двадцать минут спустя над реанимацией снова панически засветилась красная лампочка экстренного вызова. — В отделении вампир!!! — истошно орала из палаты постовая медсестра, когда выяснилось, что из Тобирамы снова некто таинственный коварно высосал львиную долю жизненных сил. Судя по тому, какой безмятежной улыбкой улыбался господин Нидайме, он уже отпустил мирскую суету и готовил свою душу к свободе от бренного тела... — Баррикадируйте хранилище крови! Интерны, кто там сегодня притащил чесночную намазку, которая воняла на всю поликлинику? Мы гнобили тебя несправедливо, парень, доставай её срочно!!! — Святые ками, — тихо сокрушался тем временем одинокий Изуна, горько плача на подоконнике и завернувшись в чёрный плащ от палящих лучей солнца. — Ты меня обманул, Тобирама. Я ни капельки не сдержанный! — Что ж. Я от всего сердца поздравляю вас с долгожданной беременностью, Кагуя-сама, — и когда воцарившийся балаган, наконец, удалось урегулировать — Мадаре закапали в безумные Шаринганы "Визин", отчего те мгновенно засверкали свежестью и здоровьем, Тобираму успешно откачали, а разрушенную часть больницы Хаширама отчасти на тяп-ляп залатал мокутоном — дело дошло до самого главного. А именно: до Кагуи, которая, как выяснилось, теперь была вынуждена спать и кушать за двоих. — Но с осмотром придётся повременить. — А? — взволнованно захлопала длинными ресничками Мито. — Что-то случилось? — Случилось, — заведующий интеллигентно потёр лиловую шишку на умном лбу. — Уважаемый Мадара-сама, как только узнал, каким образом проходит гинекологический осмотр, нашему участковому гинекологу две руки сломал в обратную сторону. Тот очень благодарен. Просил передать: "Спасибо, что не выдернули, хотя могли!"       Все присутствующие непременно вонзили в растерянного Мадару укоризненные взгляды. — Ну, погорячился немного... — пожав плечами, нехотя признал тот. — А вы? — демонстрируя завидную находчивость и логику, обратилась Мито к заведующему. — Это ведь как раз ваш профиль. — К превеликому сожалению, я в данный момент не в компетенции, — доктор скорбно прижал к груди планшетку. — Это я вам только кажусь уравновешенным. На самом деле, мне до сих пор ползающие по потолку младенцы мерещатся.       Неодобрительные взгляды медленно перекочевали к Изуне, скромно сидящему на краю койки и напрочь красному от стыда. — Вы демонстрируете невероятную стойкость духа и тела в данных обстоятельствах, — видимо, по натуральной привычке нечаянно вступил он с заведующим в дипломатическую беседу. — Я искренне прошу прощения за этот инцидент. Уверяю, что в дальнейшем улучшение условий труда в системе здравоохранения станет одним из важнейших приоритетов в развитии деревни.       Главврач, покорённый его профессионализмом, обаянием, вежливостью и очарованием, очевидно, все обиды, даже которые вовсе Изуны не касались, сразу отпустил и, румяный, расплылся в довольной улыбке. — Сообщаю, что подоходный налог с жалования у работников медицинской сферы впредь повысится на три процента, — абсолютно рефлекторно вклинился Тобирама в их диалог, поскольку крайне привык после подобных манёвров своего советника выжимать из оппонентов выгодные условия абсолютно с таким же рвением, с каким Изуна выжимал из его... опустим, пожалуй, эти подробности.       Заведующий понурил голову и грустно шмыгнул носом.       Кагуя же, облачённая в длинное платье, словно в тяжёлый белоснежный саван, всё это время недвижимо стояла около аппарата УЗИ — тот в данный момент в агонии пускал мелкие искры, ибо сломался, не выдержав глубинного хтонического ужаса, который наводила на всё живое и неживое удивительная аура принцессы. — Блин. Обидно. Ситуация патовая, — вздохнул задумчивый Хаширама, уперев увесистые смуглые кулаки в бока. Однако в следующий миг его лицо вдруг ярко озарилось оптимистичной и великодушной идеей: — А хотя, чего там сложного-то? Давайте я посмотрю!       Ранее весь мир свято верил в то, что Хаширама Сенджу — непобедимый Бог Шиноби, которому никто на всём земном шаре и в подмётки не годится! Но как бы не так. Утверждаю: всё это враки и досужие домыслы. Ведь после данного простодушного и явно необдуманного заявления Мито и Мадара в мгновение ока отправили его на больничную койку на целых две недели, да так основательно, что закованный в гипс Хаширама запревшие пятки мог только специальной палочкой чесать.