В тихом омуте я вожусь, здрасьте!

      Неделю. Иккаку дал Миве неделю, чтобы отдохнуть перед началом, как он сказал, незабываемых тренировок. Девушка решила просто проигнорировать его захватывающие дух россказни, которые офицер рассказывал буквально взахлеб. Эх, Мива, Мива, такое наивное дитя. Она даже в самом страшном сне не могла себе представить, что этот садист творит со своими бедными учениками.       Сейчас шатенка неторопливо шла в кабинет к капитану, подбирая нужные слова для извинения за вчерашнее. По пути практически никого не встречалось, ведь на улице стояло раннее утро. Конечно, не такое раннее, как трепетно любил наш прирожденный жаворонок — третий офицер, но и не такое позднее, чтобы на территории отряда происходила бурная трудовая деятельность.       К большому удивлению девушки дверь была плотно заперта на замок, ведь ей всю жизнь казалось, что капитаны проводят в своих комнатках дни и ночи напролет, глубоко зарывшись во множестве отчетов. Но тут присутствием Зараки даже и не пахло. Даже можно сказать больше — сама дверная ручка была покрыта многотонным слоем пыли, как будто ее не использовали по надобности вот уже лет так сто.       Очистив ручку черным краем косоде насколько это было возможно и подергав еще раз так десять, Мива пришла к неутешительному выводу, что в данном месте Кенпачи она точно не встретит. Никогда. Придется просить помощи от того, от кого мало всего хотелось бы. Да-да, речь шла о третьем офицере. Хоть он и предложил ей свои тренерские услуги, но в девичьей душе Иккаку все также предано оставался лысой истеричкой.       Найти его было сложно, практически невозможно, так как, казалось, один только Бог знал, где этого неуравновешенного черти носят. Принцесса прошлась абсолютно по всей территории: стыдясь своего непозволительного поведения, позаглядывала во все окна жилых комнат, заглянула в полуразрушенный тренировочный зал, дала несколько большущих кругов по полю битвы, которая происходила буквально вчера, внимательно обошла вокруг каждого дерева, затем и вовсе ушла глубоко в чащу, встретив по пути пару диких зверюшек и какого-то неприметного паренька, гоняющегося за маленькой пушистой белкой.       За великое путешествие Мива узнала очень много интересного. Например, Мичи во сне все время чавкает, сладко пуская слюни на подушку. А парень через комнату и вовсе наполовину спит под матрацем. Причем верхней половиной туловища под, а нижней над, отклячив вверх пятую точку и иногда повиливая ей в разные стороны, как маятником от часов.       В тренировочном зале, а именно в подсобке, все деревянные мечи строго подписаны, то есть у каждого был свой собственный, единственный и неповторимый владелец. Девушку не предупреждали о таком откровенно странном факте, поэтому по существу у нее не было своего тренировочного инвентаря.       На поле она первым делом подошла к разделенному на двое дереву, куда как раз-таки и врезался капитан. Различные по величине щепки торчали в разные стороны, грозясь уколоть или вовсе глубоко поранить. На твердой пыльной земле, где реденько проглядывалась молодая зеленая травка, была небольшая лужа уже застывшей бордовой крови, обрамленная множеством скоплений одиноких капель. Рядом лежала огромная заостренная с двух концов палка, которая и являлась виновницей этого незатейливого алого рисунка.       Облокотившись о край не заляпанного остатками минувшей битвы, раздробленного ствола, аристократка безучастным взглядом наблюдала за тихим размеренным движением редких облаков, которые плыли с черепашьей скоростью, так как на улице даже и намека не было на малейший ветерок.       — Простите, капитан, — медленно прикрыв глаза, еле слышно прошептала грустная девушка.       Казалось бы, что тут такого, что она все-таки не смогла толком угодить начальству? Он же ее все равно из-за этого не выгнал. Остальные даже и минуты не продержались бы против собственного капитана. Но все равно было что-то не то. Данные мысли абсолютно не успокаивали тот нервный ком горестного стыда и отчаяния, застрявший глубоко внутри. Впервые в жизни девушка встретила такого человека. Человека, который полностью мог разделить ее извращенные интересы.       Относительно не так давно, когда Мива только поступила в стены элитной академии, она была полной противоположностью нынешней себя. Спокойствие, сдержанность, тихая, грамотная речь — это все, что с ней и рядом не стояло. Вечный оптимизм, колкие шуточки, шило в одном месте — вот истинная Сугиями.       В то время ее знала добрая половина громадной по своим размерам Академии Шинигами — множество знакомых и друзей. Практически в каждом разговоре можно было услышать упоминание о Алой Принцессе. Такое прозвище ей дал тот самый знаменитый проказник — Кичиро Уэно, оказавшись ее противником на очередной практике по ведению боя. В тот момент он искренне восхищался такому далеко необычному цвету волос.       Ни для кого не являлось секретом, что шатенка любила, нет, просто обожала, как какой-то одержимый фанатик, участвовать в тренировочных поединках. В такие моменты можно было с полной уверенностью утверждать, что она становилась счастливой как никто. Растрепанные в хаотичном беспорядке рыжие, как языки пламени, волосы, широкая, граничащая с безумством улыбка на устах и ярко голубые глаза, которые буквально лучились от переполняющего душу азарта. Вечная похвала от преподавателя, уже как само собой разумеющиеся, восхищенные возгласы со стороны одногруппников и множество завистливых сплетен — ей не было равных. Даже родные поощряли чрезмерный дочуркин пыл, потенциал, который мог привести ее к великому будущему.       Как раннее уже упоминалось, у Мивы был дедушка, который по совместительству являлся еще и ее духовным наставником. Даичи Сугиями — высокоуважаемый мудрый и безгранично добрый человек. Также в свое время он являлся капитаном отряда кидо, поэтому в освоении данной техники у его внучки не было абсолютно никаких проблем. Шатенка до безобразия любила своего веселого дедушку, с которым проводила целые дни напролет, внимательно выслушивая захватывающие рассказы о его молодости и перенимая у него накопленный в бою не за одну сотню лет богатый опыт.       Но, к сожалению, вся эта беззаботная, наполненная чудными мгновениями жизнь длилась совсем недолго. А все началось с того, что по правилам аристократии дочку отдавали замуж за жениха из другого клана, дабы еще больше скрепить или же, наоборот, установить союз между могущественными кланами. Миву, естественно, это тоже не обошло стороной. В то время дела клана Сугиями обстояли не лучшим образом, и семья девушки была готова принять любые условия, лишь бы вернуть былое величие и влияние.       Ивао Утияма. Именно он осмелился им помочь, так как других высокопоставленных семей абсолютно не привлекал союз с откровенными банкротами. Дедушка Мивы всеми силами упирался, отговаривал своего сына и сноху, утверждая, что данный контракт ничем хорошим не закончится. Много слухов среди аристократии ходило про черную славу Утияма.       Ивао сам по себе являлся гнусным, подлым тираном, душа которого была насквозь пропитана густой липкой тьмой. Поговаривали, что над своими женами он откровенно издевался, калечил, запирал в грязном сыром подвале, где морил голодом и жаждой, доводя бедных девиц до полусмерти. Некоторые все-таки не доживали до конца данного садистского аттракциона. И каждый раз этому моральному уроду удавалось выходить сухим из воды. Было много жалоб на него, но доказательств — ни одного. Только рассказы и слухи.       Сугиями-старший неоднократно слышал и верил данным историям, но даже и представить себе не мог, что их пути когда-нибудь да сойдутся, причем не самым лучшим образом. Ничего не оставалось. Дети его совсем не слушались, поэтому полным ходом шла подготовка потенциальной невесты перед долгожданной встречей с женихом.       Каково было удивление Мивы, когда перед собой она увидела толстого, противного на внешность, лысого мужика. Да-да, именно мужика, так как возраст его колебался в пределах возраста ее родителей. Зато девушка ему определенно приглянулась, так как он в упор не замечал все те промахи и выходки, что она специально совершала по отношению к нему, дабы выставить себя в плохом свете.       Когда глава клана Утияма торжественно объявил, что готов брать ее в жены, шатенка со всей силы пнула жениха в ногу, от чего тот от резкой боли загнулся в три погибели. Тогда развернулся самый что ни на есть скандал. Девушка буквально билась в истерике, горячо протестуя и наотрез отказываясь от брака с этим «мерзопакостным уродом». Дедушка незамедлительно встал на сторону внучки, защищая ее и словами, и собственным телом, преграждая к девичьему хрупкому телу путь.       Ивао в ответ на все это стал неистово угрожать всей семье, что убьет каждого, подвергнув жестоким, мучительным пыткам, ведь он не собирался мириться с отказом такой видной девушки — бриллиантом, который украшал бы его невзрачную однообразную коллекцию. И ведь сдержал слово. Почти ровно через месяц в поместье ворвалась небольшая группа наемных убийц. Родители Мивы на тот момент были заняты профессиональными переговорами, теперь устанавливая совместные связи только по средством договоров.       В особняке находился один старик Даичи, продумывая очередную тренировку для своей любимой внучки. Ничего не предвещало беды. Скрыв реацу, убийцы ворвались в его рабочий кабинет, который Сугиями посещал довольно-таки редко, и, оглушив одним резким движением руки в шею, привязали к стулу.       Сработал элемент неожиданность, так как в равном бою всем этим бойцам точно бы не поздоровилось. Также Утияма не поленился выложить приличную сумму для составления полного досье на каждого из обитателей поместья. Поэтому убийцы уже заранее специально для старика приготовили подавляющие реацу браслеты.       Как и обещал ранее, Ивао доставил Сугиями-старшему море мук и страданий, доведя бывшего капитана до состояния полусмерти. Последней пыткой для него стала неожиданно ворвавшаяся Мива, на которую сразу же, как коршуны, накинулись его мучители. Затем тьма, одна сплошная пустота.       Увидев смерть самого дорого человека, девушка буквально замкнулась в себе, став погасшей искоркой, лишь еле заметной тенью прошлой радостной себя. После событий она перестала первой вызываться на спарринги, нагло распихивая других учеников локтями, перестала тренироваться вне стен академии, перестала весело носиться по коридорам, подобно озорному огоньку, ведь все вокруг, болезненно отдаваясь где-то в области груди, напоминало о нем.       Все пытались Миве хоть чем-то помочь, но она только еще больше отдалялась от теперь уже бывших друзей. В первое время даже один из зампакто не хотел разговаривать с ней, всеми силами блокируя вход во внутренний мир. Затем она все-таки смогла достучаться, узнав от одного из них, что другой обиделся на свою хозяйку, которая практически перестала их использовать в бою. Из-за протеста второго сила аристократки значительно уменьшилась. Он наотрез отказывался с ней разговаривать, даже появляться на глаза. До вчерашней пары. За прошедшие годы Тенши впервые заговорил с ней. Хоть это и было всего лишь одно слово, но оно было. Оно грело маленькое девичье сердце, заставляя радость трепыхаться, как бабочка, где-то глубоко внутри.       Именно Кенпачи помог Миве вновь услышать любимый греющий душу голос. Именно он смог раззадорить ее, возбудить тот самый безумный интерес к битвам, которым она раньше буквально дышала, жила. Правда это был всего лишь миг. Миг, который ей с превеликим удовольствием хотелось бы повторять все снова и снова.       Девушка всем сердцем желала отблагодарить его за неподдельно доставленное удовольствие от прошедшей битвы, искренне попросить прощение за признание поражения, о котором ей даже вспоминать было стыдно, и… И, возможно, обратиться с просьбой подарить еще один хотя бы малейший бой. Хоть на деревянных мечах. Хоть просто обычный спарринг. Но это было слишком нагло, непростительно с ее стороны просить Кенпачи об откровенно невозможном.       — Чего надумала? — за спиной девушки раздался знакомый голос. Вот пропажа сама собой нашлась.