В тихом омуте я вожусь, здрасьте!

      Непринужденно облокотившись о рядом стоящее дерево, третий офицер внимательно изучал девичий невысокий силуэт. На мгновение в ее ярко-голубых глазах промелькнула искорка надежды, которая тут же погасла, увидев хозяина только что сказанных слов. Мимо внимательного Иккаку такая, казалось бы, странная реакция просто не могла пройти незамеченной, но он, в кое-то веке, решил тактично промолчать, боясь, что девчонка еще, не дай Бог, начнет разговор по душам.       — Так что ты здесь забыла? — скрестив руки на груди и нахмурив черные брови, офицер одарил аристократку своим любимым раздражительным взглядом, ну, чтобы, естественно, казаться круче.       — Да вот Вас… тебя искала, — для Мивы было очень сложно привыкнуть к такому свободному типу общения, поэтому, задумчиво нахмурившись, она всеми силами пыталась вдолбить в свою огненного цвета голову такие непривычные для нее вещи.       — Меня? — сказать, что Мадараме удивился — это ничего не сказать. — И что за честь?       — Где наш капитан? — девичьи щеки невольно зарделись, а взгляд незаметно скользнул куда-то в сторону, ни в силах терпеть пытку видом ошарашенных карих глаз.       — Не-е зна-аю, — Иккаку не дурак. Да-да, серьезно, он не дурак, поэтому прекрасно понимал, что что-то здесь явно не чисто. Переборов неожиданно нахлынувший шок, офицер, переведя взгляд куда-то в даль, медленно проговорил. — Возможно, как обычно, в поисках достойного противника.       На этих словах девичье сердце невольно екнуло, отдавая острой болью где-то глубоко внутри, ведь она ужасно хотела стать тем самым противником, глядя на которого Кенпачи не смог бы сдержать восхищенный возглас. Та, которая смогла бы удовлетворить его извращенные потребности. Правда, бедная девушка еще не знала, что капитан не стал бы тратить лишние и ненужные, как он считал, эмоции, чтобы не упустить ни одной секунды идеального боя.

***

      Мива искренне считала, что знает, что такое Ад, но нет. По сравнению с этой неделей, которая гордо проходила уже под цифрой «номер два», все раннее прошедшие тренировки, и в стенах академии в том числе, оказались всего лишь каким-то никчемным детским лепетом. Извращенные упражнения, которые придумала не менее извращенная фантазия а-ля лысая истеричка — вот, что настоящий Ад. И да, в данные мучительные и временами кажущиеся для аристократки последние для жизни часы Иккаку полностью соответствовал своему тайному от него же самого титулу, так как практически через каждые две минуты горлопанил, как потерпевший, на бедную измученную девчонку, обосновывая данные припадки тем, что его крики являлись отличным стимулятором.       И вот в очередной надоедливый раз под громкие аккомпанементы в лице третьего офицера Мива на спине несла большущий по сравнению с ее хрупким тельцем камень, в придачу передвигаясь строго на корточках и «никак не выше». Парень в это же время стоял в пару метрах от нее, упрямо уперев руки в боки. Выражение лица «кирпич» иногда сменялось на «губки бантиком, бровки домиком, похож на мерзкого лысого гномика». Эпичности всей ситуации придавал яркий ослепляющий диск полуденного солнца, которое в последнее время, казалось, топило, как в последний раз.       Не выдержав всего напора — маниакальный взгляд личного садиста и, уж чего греха таить, камень на горбу — девушка с громким кряхтением скинула с себя несчастную ношу и, схватившись, как старая бабка, двумя руками за не менее несчастную поясницу, прогнулась назад, от чего боль незамедлительно перешла уже по всей спине.       Данные действия для парня не остались незамеченными, поэтому сразу же, не прошло и секунды, рядом с жертвой, как будто из-под земли, вырос злобный сенсей, возвышаясь над ней, аки Голиаф. Ноздри то и дело раздувались, как у разъяренного быка, явно не предвещая ничего хорошего. Про глаза можно вообще культурно промолчать, так как чудо, что они до сих пор не повыскакивали из орбит, в дальнейшем упав прямо на рыжую, играющую красными бликами на солнце макушку.       — Я тебе не давал разрешения на отдых, — от противного мужского голоса, который, казалось, уже скоро начнет сниться, Мива невольно сморщила аккуратный острый носик.       — Я уже битый час таскаюсь с твоим дурацким камнем, поэтому имею полное право на законный отдых! — казалось бы, прошла всего какая-то никчемная неделя, которая, в принципе, была в жизни шинигами, как капля в море, но девушке этого за глаза хватило, чтобы искренне возненавидеть Иккаку, позволяя себе с ним к черту позабыть о манерах и со спокойной душой вдоволь фривольничать. Даже совесть по этому поводу послушно молчала, что было крайне удивительно. Наверное, он и ее уже успел изрядно заколебать.       — Я-я тут сенсей, — парень гордо ткнул себя большим пальцем в полуголую грудь, — и поэтому Я здесь решаю, когда будет перерыв. И Я сейчас говорю: бери свой «дурацкий» камень и продолжай занятие.       Девичьему негодованию просто не было предела. Да как этот неандерталец вообще посмел указывать ей, принцессе клана Сугиями?! Упрямо скрестив руки на груди и обиженно поджав нижнюю губу, в знак протеста, аристократка резко развернулась на сто восемьдесят градусов, от чего красная копна волос хлестко, подобно отрезвляющей пощечине, ударила по лицу офицера.       — Ах, так? — Мадараме стал стремительно краснеть, сливаясь с цветом волосы его ученицы и злобно гипнотизируя маленький наглый силуэт, как будто одним только взглядом способен был прожечь в нем огромнейшую дыру.       — Да, так! — раздался упрямый звонкий голосок.       — Да я тебя! — мужские кулаки то и дело сжимались и разжимались, так и норовя выбить всю дурь с этой маленькой упертой башки, которая из-за своего яркого цвета действовала на него, как красная тряпка для быка, но, увы, испокон веков передавалось очень неприятное правило — женщин бить категорически запрещено (если, конечно, ситуация не сродни битве).       — Стой! — неожиданно женская фигурка развернулась обратно, одарив насупившегося сияющей улыбкой на лице. От такой картины гнев разъяренного до чертиков парня мгновенно притупился. — Ты же мне обещал, что поможешь наладить связь с зампакто.       А ведь и вправду. Иккаку напрочь позабыл о данном «громком» заявлении, которое, видимо, сгоряча ляпнул в порыве чувств, когда за очередным завтраком увлеченно делился тренерским опытом, то и дело не забывая восхвалять свои непревзойдённые таланты. А вот Мива в тот момент как раз-таки впервые за все время решила его внимательно послушать, отметив для себя, что лучше так, чем снова терпеть жестокое насилие над мозгом в виде очередных ненужных советов по красоте от знаменитой сейрейтеевской «модницы» Юмичики. И ведь не прогадала с моментом — удача была явно на ее стороне.       — Ну, да-а... — отведя взгляд куда-то в сторону, парень лениво почесал блестящий на свету затылок.       Соскочив с места на столько прытко, на сколько это сейчас было возможно (ведь поясница даже и не помышляла перестать болеть), шатенка быстро уселась в турецкую позу, то бишь скрестив ноги перед собой, и аккуратно, с нескрываемой любовью и заботой положила на колени спрятанные в черные ножны катаны, которые были на друг друга похожи, как две капли воды. Они же в свою очередь игриво блеснули на свету, как бы приветствуя свою нерадивую по отношению к ним хозяйку. Упершись ладошками о мягкую сочно-зеленого цвета траву, Мива резко повернулась к удивленно следящему за всей ситуацией парню.       — Готова, сенсей! — на девичьем лице вовсю играла улыбка, которая своим сиянием могла составить серьезную конкуренцию небесному светилу.       Иккаку ничего не оставалось, как подойти и обреченно упасть также на пятую точку, так как за все время тренировок вывел для себя крайне полезную аксиому: спорить с женщиной — себе дороже, с аристократкой — тем более.       — Ты должна закрыть глаза и максимально сосредоточить все внимание на духовных мечах… — начал он монотонно вещать, со стороны ужасно походя на какого-то нудного лектора.       — Это я знаю, — Мива настолько осмелела в компании третьего офицера, что уже вовсю себе позволяла его перебивать. Самое интересное — она начала понимать, что ей это доставляло неподдельное удовольствие, ведь раздраженный Иккаку — дорогого стоит.       — Что ты тогда от меня хочешь? — медленно прикрыв веки и плотно сжав зубы, парень изо всех сил пытался держать себя в руках. Он просто всем сердцем ненавидел, когда его рассуждения кто-то нагло прерывал. Вот от кого, от кого, а от Мивы такого явно не ожидал, мысленно уже сто раз пожалев о том, что по началу интенсивно уговаривал ее с ним обращаться, как с другом, на крайний случай — как с коллегой. На что боролся, на то и напоролся.       — Один из них, — голубые глаза многозначительно кинули взгляд на спрятанную в ножны катану, которая находилась к хозяйке ближе всего, — уже довольно-таки давно отказывается со мной идти на контакт.       — Из-за чего? — парня накрыл неподдельный интерес, ведь с такой необычной ситуацией он сталкивался впервые, да и бойца с двумя зампакто, признаться честно, тренировал не часто, а точнее вообще никогда.       — Скажем так, на то были веские причины, — они еще не настолько близки, чтобы девушка так просто выложила ему свое тайное, пропитанное мраком прошлое.       — Ладно, — хоть Иккаку и был по своему существу упертым и требовательным, но это никак не мешало ему понять, что причина крылась в чем-то очень и очень личном. В большинстве случаев он никогда не соглашался со мнением других, но в то же время всегда его уважал, поэтому в данном случае легко поборол желание все разузнать. — Тогда, думаю, тебе стоит дать ему то, чего он больше всего хочет.       — Хочет… — маленькая женская ручка начала задумчиво потирать подбородок. — Точно!       Устроившись поудобней, от чего мечи на коленках возмущенно брякнули, Мива слегка прикрыла веки и положила руки, ладошками вниз, прямо на черные ножны, концы которых были богато украшены серебром в виде интересных и непохожих друг на друга узоров.