В тихом омуте я вожусь, здрасьте!

      Не прошло и пяти минут, как Мива очутилась в таком родном для ее души месте. Маленьком мирке, о котором суждено было знать только ей одной. Ей никогда не доставляло труда путешествие в собственный внутренний мир, ведь в академии она являлась одной из первых, кому удалось установить контакт с зампакто.       Все пространство состояло из одного большого, нет, просто огромного поля битвы, на котором не росло ни единого растения. Даже маленький одинокий кактус, засохший куст или же на крайний случай перекати-поле — ничего. Только множество абсолютно одинаковых между собой знамен с символикой клана Сугиями, прикрепленных каждый к своему копью, небрежно воткнутому в беспочвенную пыльную землю. Еще более трагичный, местами пропитанный отчаянием вид придавали тяжелые черные тучи, которые томно возвышались над полем, то и дело грозясь обрушиться прямо на него.       Не очень далеко, где-то в десяти метрах, виднелся слабенький огонек, который существенно разбавлял давящую, местами нагнетающую обстановку. Не сомневаясь в своих дальнейших действиях ни секунды, девушка уверенным шагом потопала прямо к еле заметному свету, втайне надеясь там встретить его. Подойдя ближе, она изо всех сил сдерживала порыв нахлынувшей, как цунами, радости, от которой так и хотелось громко завизжать и запрыгать, как помешенная фанатка, впервые увидевшая своего горячо любимого кумира.       Горело одно из знамен, от которого с треском разлетались в разные стороны маленькие беззащитные на вид искорки, в конце концов все равно устремляясь прямо в мрачные небеса, где уже безвозвратно терялись в гуще беспросветного мрака и болезненного отчаяния. Тусклый свет освещал мужское, на внешность очень приятное лицо. Короткие каштановые волосы были задорно взъерошены на затылке. Красные, как будто залитые кровью глаза увлеченно и в то же время серьезно наблюдали за играющими, как беспризорные дети, языками пламени. Одна рука была чуть вытянута из беспроглядной, манящей своей тайной тьмы, как бы греясь о воображаемый костер. Вот только Мива прекрасно знала, что он вовсе не грел, да и даже не пах палёной древесиной. Все это было самой обыкновенной постановкой — не более. Пафос, который он так трепетно любил устраивать.       — Чего пришла? — этот приятный низкий голос всегда ласкал нежные девичьи ушки, подобно райским ангельским песням.       — Соскучилась по тебе очень, — шатенка изо всех сил старалась держать себя в узде, чтобы мгновенно не сорваться с места, заключив его в крепкие объятия, ведь данным необдуманным поступком она могла только спугнуть.       — Ха, — издевательский смешок неприятно царапнул девичьи ожидания, от чего Мива невольно вздрогнула, — не уж-то сама хозяйка соизволила обо мне вспомнить?!       — Не смей так говорить! — неожиданно даже для самой себя девушка возмущенно взвизгнула, окатив еле заметный силуэт стальным, наполненным безграничной обидой взглядом, на что в ответ получила лишь самодовольный смешок.       — Мива, — раздался такой же низкий приятный голос, но уже более спокойный и миролюбивый.       С темных небес плавно спустился трехметровый страж, тихо, практически бесшумно, приземлившись на пыльную землю. Сзади гиганта виднелись необъятные по своим размерам, белоснежные крылья, которые придавали образу хозяина более могущественный, местами устрашающий вид. Сам же их обладатель был закован в тяжелые, без всяких сомнений прочные доспехи, которые рассеяно отражали хаотичное движение тусклых языков пламени. Но на этом образ не заканчивался. Поверх самой металлической защиты было накинуто то ли платье, то ли накидка, которая так и пестрила множеством разных по величине рваных дыр. Также имелся большой, глубокий капюшон, накинутый поверх головы, тем самым скрывая мужской лик во тьме неизвестности.       — Я очень рад тебя видеть, — хоть и не было видно его скрытых под плотной тканью эмоций, но девушка всем сердцем чувствовала, знала, что он сейчас приветственно улыбнулся.       — Подхалим, — сбоку раздался язвительный смешок.       — Какова цель твоего визита? — первый, казалось, даже и не заметил брошенное в свой адрес нескрываемое оскорбление.       — Да я к нему, — голубые глаза многозначительно посмотрели на сидящего, от чего тот лишь презрительно фыркнул. Шатенка робко протянула руку в его сторону, не позабыв натянуть виноватую ослепительную улыбку.       — Ты чего, мать, серьезно?! — безумно выпучив глаза, красноглазый наклонился вперед, от чего стали заметны такие же гигантские, как и у его брата, крылья на спине, которые от нахлынувших эмоций хозяина нервно встрепенулись. — Может, еще вдобавок банкай попросишь, а? — на все пространство раздался мерзкий, злорадствующий смех, из-за которого отовсюду начало доноситься эхо. Казалось бы, откуда в пустоши взяться эху? Но вспомним, что это воображаемый мир, так что смело отправляем логику в путешествие в один конец.       — Не плохая, между прочим, идея, — раздался где-то снизу писклявый голосок. Ничего такого не подумайте, Мива совсем не напугалась, что вы. Просто Бог, видимо, со скуки при создании ее личности решил слегка постебаться.       — Издеваешься? — красные глаза недобро сузились.       — Думаю, ее намерения довольно серьезны, — в разговор решил вмешаться третий, который все это время внимательно и молча наблюдал за дискуссиями первых двух.       — А ты-то тут вообще причем?! — шатен кинул недобрый взгляд в сторону, казалось бы, совсем непробиваемого на эмоции брата. — В каждой бочке затычка!       — Не смей с ним так разговаривать! Он твой брат, — Мива всеми силами пыталась сделать свой непутевый голос ниже, чтобы он хоть на чуточку стал казаться более грозным.       — А ты попробуй заткни, — безумец медленно встал, видимо, с камня — их уж тут хоть отбавляй. В его широко распахнутых глазах заиграл давно знакомый азарт, сродни самому Кенпачи. Он стал неторопливо приближаться к попятившейся от него хозяйке. Но как бы она не старалась, разница в длине их шагов была более, чем очевидна. — Хочешь банкай, да? — гигант с вызовом раскинул руки в стороны, как бы открываясь для атаки противника. — А ты заслужи. Или способна только языком молоть?       — А вот и заслужу! — также с вызовом проговорила в миг осмелевшая девушка. Видимо, адреналин уже дал о себе знать.       — А вот и заслужи, — нагнувшись ниже и оперевшись ладошками о согнутые колени, громадное лицо встретилось носом к носу с маленьким девичьим упрямым ликом. Одарив свою жертву безумной ухмылкой, он со всей силы взмахнул большими крыльями, резко взметнувшись в небеса.       Другой же зампакто спокойно подошел к тому самому камню и, устроившись на нем поудобней, начал медленно водить из стороны в сторону прямо внутри огня своей большой закованной в блестящие доспехи ручищей.       Два брата, два духовных меча, две половинки одного целого — силы Мивы. Две абсолютно противоположные по характеру личности. Первый (младший, как для себя отметила аристократка) — дерзкий, грубый, местами безумный. Второй (естественно, старший) — спокойный, воспитанный, тихий.       Раньше, еще до трагичных, перевернувших всю жизнь событий, Мива больше времени проводила с младшим, днями напролет устраивая дружеские бои. Старшего же она искренне считала занудой, порой удивляясь, как он вообще являлся ее зампакто.       Но вот прошло время, и все кардинально изменилось. Младший все чаще стал слышать отказы в участии в поединках, а старший, наоборот, все больше и больше стал проводить время со своей хозяйкой, внимательно выслушивая ее глубоко сокрытые, гложащие душу чувства и даже иногда успокаивая неожиданно нахлынувшие бесчисленные потоки горестных слез. Казалось, они оба олицетворяли ее жизнь, которую можно было смело разделить на две части: «до» и «после».       Внутренний мир тоже потерпел глобальные изменения. Например, раньше не было этих грозных устрашающих одним своим видом туч. Вообще не было никаких туч. Небо всегда освещало закатное, а, может, и рассветное солнце, разукрашивая многочисленными теплыми оттенками размеренно плывущие по небу белоснежные и легкие, как пух, облака. Где-то треть знамен всегда горели вечным, наполненным боевой страстью пламенем, от которого сразу же теплели не протянутые к нему руки, а сама душа.       После событий мир, вместе с самой Мивой, резко изменился: облака снизошли, образуя плотные черные тучи, которые своей темнотой, казалось, поглотили беззащитный, дарящий лучи радости и надежды солнечный диск, знамена все разом потухли, лишая поле последнего источника света, от чего все вокруг погрузилось в пучину безжалостного мрака.       — Мива, — из воспоминаний шатенку вырвал грозный находящийся где-то наверху голос, — высвобождай шикай. Сейчас с тобой поиграю, как в старые добрые.