В тихом омуте я вожусь, здрасьте!

      Девушка стояла, то и дело открывая и снова закрывая рот. Она искренне надеялась, что все обойдется лишь мирными, спокойными переговорами. Видимо, в чем-то младший Тенши все-таки был прав. Прошло, по меркам Общества Душ, всего-то ничего, а Мива уже напрочь позабыла о непредсказуемом, местами диком характере собственного зампакто. Сейчас самое главное, чтобы он сам об этом ни в коем случае не узнал, а то опять затаит обиду на несколько лет, оставив «любимую» хозяйку на произвол судьбы.       — Мива, — из-за мелодичности приятного низкого голоса одно лишь только имя из уст одного из духовных мечей казалось целой симфонией. Девушка незамедлительно повернула голову на зов, который доносился со стороны горящего тусклым пламенем знамени, — я бы тебе посоветовал послушаться его, если ты действительно до сих пор хочешь вернуть давно утраченную силу.       — Ох, Тенши, — невозможно было устоять перед такой огромной дозой умиления.       Старший всегда пытался оказать ей поддержку и заботу. Прям как сейчас. Он, не без грусти, конечно, уговаривал свою многоуважаемую хозяйку снова сойтись в бою (из-за чего он всегда всячески выступал против) с его непутевым братом, чтобы добрая половина сил ей все-аки обратно вернулась. Хотя по голосу было вполне ощутимо, что сам зампакто от этой всей идеи пребывал, мягко сказать, не в восторге, так как большая вероятность того, что эти двое, как раньше, снова станут дни напролет проводить вместе, напрочь позабыв о его существовании.       — О-о, — на всю округу раздался нетерпеливый вой, — только не говорите, что сейчас опять начнется долгий и ужасно нудный разговор по душам, — кроваво-красные глаза недобро сузились, кинув злорадный взгляд по направлению к закованной в прочный металл руке, так как на данный момент из-за кромешной темноты, которую хоть как-то разбавлял лишь жалкий клочок горящей ткани, ничего толком было не разглядеть. — Отстань от нее! Мива ко МНЕ пришла, — все больше повышая и без того громкий голос, шатен со всей силы ткнул себя большим пальцем в грудь, от чего доспехи звонко задребезжали, — а не к тебе. Так что сиди на попе смирно и не мешай нам. Если услышу с твоей стороны хоть один шорох, хоть один малейший писк — ты труп.       — Иди, Мива, — опять же брат горячей головы продемонстрировал феноменальные способности в области спокойствия и игнорирования. Такой выдержке мог бы позавидовать сам капитан восьмого отряда, а то, может, и тринадцатого, — труба зовет, — шатенка была уверена, что он улыбнулся, поэтому, без каких-либо сомнений, улыбнулась ему в ответ.       — Ну все, падла, — младшего всего начало аж колотить от нахлынувшего с головой гнева, ведь как же так, чтобы самому Его Величеству не смел подчиняться какой-то там холоп. Впрочем, все как всегда, — как одержу над ней победу, так сразу же займусь тобой!       Второй же просто в презрении закатил глаза на все эти никому ненужные, пустые угрозы, ведь после каждой подобной перепалки исход всегда оставался неизменным — младший опять будет слезно умолять, чтобы старший наконец-то уже поднял со спины пригвоздившую его к полу ногу. За столько лет молчаливый зампакто, можно сказать, успешно сумел пройти все круги Ада, может даже больше, в виде многочисленных, абсолютно неразнообразных, не блещущих фантазией истерик со стороны брата, поэтому ему, кажется, даже лысая истеричка Иккаку будет уже откровенно по барабану. У Мивы определённо есть, с кого брать пример.       — Одержишь победу? — маленькие аккуратные бровки стремительно поползли к затылку. — Не высокого ли ты о себе мнения?       — Что-что? — красноглазый резко наклонился вниз, на весу чуть не перевернувшись с ног на голову. — Брат, ты слышишь этот до безобразия мерзкий писк? Неужели у нас тут мыши завелись? — в ответ ему лишь был очередной уставший, замученный тупыми шутками вздох.       — Ты чего себе позволяешь?! — тонкий голос опасливо понизился, но даже это не способно было сделать его более серьезным.       — Ой, слушай, ну точно мыши, — после раздался очередной мерзкий самодовольный смех. Сам пошутил — сам посмеялся.       — Защищай, — девичье тело уже вовсю колотило, как от сильного сорокаградусного мороза. Правый глаз самопроизвольно начал отплясывать нервную чечетку. Кулачки были сжаты до предела, что аж побелели миниатюрные костяшки. Казалось, если хорошенько прислушаться, то можно было услышать тихий скрежет — это зубы аристократки от неукротимой злости уже начинали потихоньку стираться в порошок, — Шуготенши!       Все поле окатил характерный металлический звук сковывающих все тело доспехов. Еле справляясь с ослепляющим разум гневом, Мива трясущимися руками пыталась спокойно одеть на себя защитный шлем. Такая прерогатива, к сожалению, была доступна ей лишь в самом внутреннем мире, так как обиженный на весь мир зампакто каким-то необъяснимым даже для его брата образом сумел нарушить полную трансформацию шикая, запретив тому дополнительно растекаться еще и в шлем.       — Нападай! — в последний момент перед тем, как окончательно закрыть голову, Мива звонко крикнула своему оппоненту, от чего по всему окружающему их пространству прошлось с каждым новым повтором затухающее эхо.       — А-ха-ха, — вдоволь насмеявшись, как умирающая гиена, младший свысока надменно посмотрел на полностью экипированную девушку, ехидно сощурив заблестевшие в предвкушении глаза, — наконец-то! Ты же не против, если тут станет немного светлее? Конечно, не против. Твое мнение все равно никуда не упирается.       Шатен театрально поднял руку и не менее театрально, вдобавок еще и лениво щелкнул пальцами. Несколько секунд ничего даже близко и не происходило. Девушка уже не на шутку начала задумываться об адекватности собственного меча. Только она уже закончила сопоставлять все «за» и «против» (причем, «за» значительно перевешивало все буквально высосанные из пальца «против»), как по тяжелым черным тучам стремительно поползли тоненькие ниточки яркого света, образуя витиеватую паутинку — молния, после которой незамедлительно последовали оглушительные грозные раскаты грома.       — Нравится? — расправив крылья и руки в стороны, безумец восторженно вскрикнул, натянув поистине маниакальную улыбку. Оставалось только догадываться, как у него от нее до сих пор лицо еще не треснуло.       — Ну, так, на троечку, — скорчив в смешной задумчивой гримасе лицо и неуверенным жестом помахав из стороны в сторону кистью руки, Мива всеми силами пыталась замаскировать тот неподдельный испуг, который только что испытала. Но он упорно не хотел покидать ее, настойчиво напоминая о себе, поэтому заставлял сердце биться в бешеном ритме, о чего каждый удар резкими гулким пульсациями отдавался где-то внутри висков.       — Хм... — улыбка медленно переросла в ухмылку — жди беды, а точнее неизбежного боя. Поднявшись выше еще на пару тройку метров, зампакто резко застыл в воздухе, даже перестав махать своим огромными, могущественными на вид крыльями. Естественно, сила притяжения дала о себе знать (да-да, в мире Мивы она есть), поэтому он сразу же начал стремительно падать вниз, но, быстро перевернувшись и сориентировавшись, уже целенаправленно стал пикировать, рассекая своим громадным телом воздух, прямо на маленький рассеянно отражающий частые молнии своими доспехами силуэт. — Защищайся!       На данную устрашающую своей нагнетающей атмосферой вокруг картину Мива смотрела с замиранием сердца. Даже челюсть невольно отпала вниз, благо шлем все скрывал, а то от издевок от лица этого психа она не смогла бы избавиться до самого конца жизни, который скорее всего наступит прямо сейчас, если она в сею же секунду что-нибудь да не предпримет. Воинов отделяли всего какие-то пять метров. Тогда-то девушка и поняла — пора.       Сиганув с места на всех парах, аристократка что есть мочи понеслась подальше от неизбежного столкновения. Столкновения, конечно же, ее противника и твердой, пыльной земли, так как умереть в своем собственном мире — это самое последнее, что она на данный момент хотела бы, да и вообще во всей жизни в целом.       Раздался оглушающий грохот, сродни сбросу на землю крупной атомной бомбы. Ударная волна без предупреждения ударила бегущую в спину, тем самым откинув ее на добрый десяток метров. Последние пару метров проехавшись на груди (и опять же, хорошо, что на ней находилась защита), наша горе-воительница остановилась в очень пикантной такой позе. Да-да, именно так, попой к верху. Немного болезненно постонав и отметив для себя, что духовные мечи у нее о-го-го, какие тяжелые, разве что не как слоны, или того хуже — киты, она начала, не без кряхтений и матов, конечно, подниматься с грязной земли. Успев опереться всего лишь на руки, сзади уже не заставил себя ждать тихий злорадный смешок.       — В таком ракурсе я тебя еще не видел, — от такого откровенно дерзкого и абсолютно некорректного заявления девушка невольно поперхнулась, начав задыхаться в заливистом кашле. — Правда, попец какой-то маленький, но, в принципе, завлечь какого-нибудь отчаявшегося в край богатого старика — сойдет.       Воздух внезапно резко сгустился. Казалось, еще немного, и его уже смело можно было попробовать на ощупь. Вдали послышалось тихое металлическое дребезжание — это тело Мивы трясло уже так довольно-таки не по-детски. Еще чуть-чуть и скоро точно произойдет неотвратимое. Прям как бомба замедленного действия, до конца отсчета которой оставалось всего каких-то три секунды.       Маленький лихорадящий от нескрываемой ярости силуэт потихоньку, не спеша поднялся, чуть шатнувшись в сторону. Три. Голова, скрепя тяжелыми доспехами, стала поворачиваться, как в замедленной съемке, одарив глупца клокочущей внутри голубых глаз неподдельным гневом. Два. Тело также развернулось в ту же сторону, и девушка, не торопясь, начала приближаться к заветной цели плавно и в то же время угрожающе, подобно дикой пантере на охоте.       — Ты труп, — раздался до безобразия спокойный тонкий голосок. Один.

***

      — Икка-аку, у меня для тебя хорошие новости, — из близстоящего дерева показался высокий, ухоженный силуэт веселого брюнета.       — Тише, — третий офицер, прижав указательный палец ко рту, одарил своего непутевого друга поистине устрашающим взглядом.       Юмичика хотел уже было затаить на лучшего друга обиду, как на глаза ему попалась сидящая прямо на земле маленькая рыжая фигурка. Конечно, парень сначала увидел яркую огненную гриву, и только потом уже и их обладательницу. Глаза девушки были непринужденно закрыты. Лицо и вовсе находилось в состоянии полного умиротворения. Опустив взгляд чуть ниже, пятый офицер увидел причину такого непривычно спокойного, то есть не вечно недовольного девичьего поведения.       — Сколько уже медитирует? — Юмичика тихо, крадучись подошел к Иккаку и осторожно, чтобы не потревожить аристократку, сел рядом.       — Примерно часа два. Я точно не засекал, — недовольно пробурчал себе под нос парень, настороженно следя за каждым движением своей ученицы. — Ты что-то хотел рассказать.       — Ах, да, — еще немного и из-за гипнотизирующей своим необычным спокойствием девушки он совсем бы позабыл, зачем сюда, в принципе, и пришел, — Кьераку-сан недавно приходил. Предлагал на днях, где-то вечером, в очередной раз собраться отрядами в каком-нибудь баре.       — По поводу? — естественно, такая новость не могла не обрадовать уставшего за последнее время возни с аристократкой Иккаку. Да Юмичика в его глазах сейчас был как самый настоящий ангел, спустившийся с небес, который смог хоть как-то разбавить череду до тошноты мучительных для шаткой психики дней.       — Без повода, — брюнет иронично фыркнул. Еще бы, кто в наше время вообще пьет по поводу?       — Идеально, — на лице третьего офицера засияла хищная улыбка уже в предвкушении надвигающихся, теперь долгожданных, событий. Ему определенно нужно было вдоволь расслабиться.       Неожиданно раздался самодовольный краткий смешок. Друзья чисто на рефлексах повернулись в сторону внезапного шума, который, как ни странно, исходил как раз-таки со стороны мирно сидевшей аристократки. И ведь точно. На спокойном девичьем лике уже вовсю играла хитрая ухмылка, затем Мива и вовсе начала тихо, еле слышно злорадно похихикивать.       Офицеры, не сговариваясь, быстро переглянулись, мысленно отметив, что им, ой, как не гладко с ней придется, ведь только один Бог знал, сколько странностей и загадок в себе таила эта безобидная на вид девушка. С отрядом-то она непоколебимая, безэмоциональная, сродни знаменитому пофигизму капитана Кучики, а во внутреннем мире, вон, какая веселая, видимо, отрывается там по полной — бедные зампакто. И только Иккаку было дано в качестве дара, или больше наказания, прозреть малую часть необъяснимого характера новенькой, без которой, признаться честно, ему ранее жилось намного лучше.