В тихом омуте я вожусь, здрасьте!

      На дворе стоял теплый вечер такой долгожданной для кропотливых рабочих Готея пятницы. На улице, наконец-то, спала адская жара, на смену которой пришел освежающий прохладный ветерок. Вместо яркого палящего солнца пришла не менее яркая, но уже совсем не греющая тусклая луна. Пение сверчков периодически заглушали веселые пьяные возгласы, доносящиеся из бара неподалеку. Как раз сегодня звезды сошлись так, что именно в данном развлекательном заведении находились восьмой и одиннадцатый отряды, в числе которых, не по своему желанию, конечно, состояла Мива.       Сейчас аристократка смиренно сидела за большущим дубовым столом, пребывая в интересной компании третьего и пятого офицеров, которых она мысленно окрестила своими временными друзьями. Из всего варварского отряда еще более-менее, на общем фоне, они казались вполне себе адекватными людьми. По крайней мере, их общество можно было терпеть.       Маленькие, аккуратные ручки покоились на согнутых коленях. Спина находилась, как обычно, в идеально ровном состоянии. На лице не было даже и малейшего намека на какие-либо эмоции. Так казалось только снаружи. В то же время внутри велась самая настоящая борьба противоречий. Девушка искренне не понимала, почему Иккаку взял ее с собой на откровенную, чего уж греха таить, попойку.       Правда, Миве вовсе не обязательно было знать, что пригласил ее Мадараме не по своей доброй воле, а под пристальным, нагнетающим взглядом своего лучшего друга. Юмичика отметил важным пунктом присутствие девушки на данном мероприятии, ведь «Ей нужно больше проводить времени со своим отрядом» и «Она же стала частью нашей большой и дружной семьи». Как бы друг не старался переубедить, третий офицер все равно не в силах был развидеть в девушке воплощение головной боли.       — Она все равно не согласится, — Иккаку отчаянно хватался за последнюю тонюсенькую соломинку ускользающей от него надежды, потому как остальные «существенные» доводы Юмичика благополучно пропускал мимо ушей. Прям как об стенку горох.       — Мой окончательный ответ — нет, — сказал, как отрезал. — Мива должна пойти с нами.       Фиалкового цвета глаза пятого офицера недобро сузились и начали буквально травить бедного Мадараме. Как будто жизнь и без того его недостаточно потрепала. Потрепала все той же надоедливой аристократкой. Спустя томительных, проведенных в напряжении несколько секунд протестующий, издав рык раненного верблюда и от всей души пнув случайно попавшийся под ноги бедный камушек, скрестил руки на груди и тяжело вздохнул, признав непростительное для самого себя поражение.       — Только сразу предупреждаю — я с ней нянчиться не собираюсь, — нахмурив брови, парень предупреждающе тыкнул указательным пальцем в сторону повеселевшего в миг брюнета. — Твоя затея — ты с ней и возись.       — Хорошо-хорошо, — натянув на лицо до безобразия радостную улыбку, Юмичика выставил перед собой руки в защитном жесте. В кои-то веке он сумел победить в споре самого Иккаку, который своей занудной упертостью славился чуть ли не на весь Сейрейтей!       — Кого я ви-ижу, — неожиданно раздался мелодичный мужской голос, который лишь одним только чудом различался из общей массы пьяных возгласов.       Мива невольно вздрогнула, так как внезапный гость прошелся именно около нее, оставив за собой легкий шлейф дорогого одеколона. Незнакомец остановился и присел рядом. Не в силах больше сдерживать съедающее изнутри любопытство девушка незаметно скосила глаза в сторону, где предположительно должен был находиться объект ее безудержного интереса. К сожалению, удалось увидеть лишь только розовую, украшенную цветочным рисунком ткань. Все указывало на то, что данная вещица являлась не иначе, как дамским кимоно. Странно, ведь аристократка могла поклясться, что голос определенно принадлежал мужчине. Неужели она так нелепо обозналась?       — Капитан Кьераку, какими судьбами? — лицо Юмичики выражало полнейшее спокойствие.       — Да вот решил составить вам компанию в столь чудный вечер, — ответил тот же низкий голос, который с каждым сказанным словом все больше вводил шатенку в ступор.       Рядом с ней непринужденно, чуть ли не как у себя дома, развалился высокий темноволосый мужчина, на плечах которого красовалось то самое женское кимоно. Еще больше обескураживали маленькие красные заколочки в виде цветов. «Они же тоже женские», — про себя недоумевала Мива, но, как говорится, о вкусах не спорят, поэтому она, как представительница хорошего воспитания, подавила порыв ткнуть указательным пальцем и громко засмеяться, вместо этого просто мило улыбнувшись.       Пока трое мужчин активно обсуждали последние события, аристократка продолжала свое внимательное изучение новоприбывшего гостя. Во-первых, шляпа на голове не могла не привлечь к себе взор любопытных глаз. Она выглядела довольно-таки потрепанной, возможно, уже не первый год ношенной. Видимо, данная вещь была ему очень дорога, как память о приятном (или не очень) прошлом. Заколки, воткнутые в низко собранный вьющийся хвост, — странность номер два. Здесь было только два разумных из всех предложенных объяснений: либо этот мужик самый настоящий псих, либо он также хранит их в память о ком-то, не стесняясь носить откровенно женскую побрякушку прямо на людях. Кимоно — странность номер три. Тут даже предположений никаких не имелось. Просто очередная вселенская тайна, покрытая мраком. Капитанское хаори. Мива неожиданно для всех встрепенулась.       — Капитан, — испуганно и тихо произнес тоненький голосок.       Шатен удивленно повернулся, наконец-то, обратив свое драгоценное внимание на маленькую, сидящую рядом фигурку, — так могло показаться со стороны. На самом же деле Шунсуй уже давно заприметил данную особу. Даже, сказать честно, подошел-то к столику чисто из-за нее. Девушка уже было навострилась подскочить с места и одарить капитана низким поклоном, как ее остановила большая сильная рука, бережно накрывшая хрупкое плечо. Мива невольно вздрогнула.       — Не стоит, — наполненные безграничным спокойствием глаза смотрели точно в голубые напуганные очи, — мы не на работе. Можешь расслабиться.       Немного обдумав только что услышанное и сопоставив все «за» и «против», аристократка неуверенно опустилась обратно на пятую точку под одобрительным взглядом Кьераку и его обворожительной, покоряющей сердца многих женщин улыбкой.       — А давайте все вместе выпьем за встречу, — как бы между прочим, заговорщицки произнес капитан, настороженно поглядывая по сторонам в поисках своего строгого лейтенанта.       Ему несказанно повезло, так как ее около барной стойки в очередной раз всячески пытался развлечь седьмой офицер одиннадцатого отряда. Бедный Мичи. Казалось, что ему никогда в жизни не удастся растопить тот километровый слой льда безразличия, который плотно сковал маленькое неприступное женское сердце. Но сейчас не об этом, ведь данная душещипательная трагедия, по иронии судьбы, шла только на руку самому знаменитому в Сейрейтею алконафту, то есть представителю любителей побаловаться с крепкой выпивкой.       Под ошарашенные взгляды сидящих капитан как ни в чем не бывало достал из-за пазухи косоде небольшую глиняную бутылку, в которой плескался отнюдь не детский сок. Из ниоткуда, а точнее откуда-то из-под стола, он еще и вытащил, о Боже, какое неожиданное «совпадение», четыре маленьких рюмки! Это не капитан Готея-13, а самый настоящий волшебник! Волшебник, владеющий древним, очень тонким и сложным в исполнении колдовством — алкомагией.       — Ну, что ж, — живенько разлив по чашкам темное содержимое загадочной бутылки, «волшебник» лениво улыбнулся присутствующим, — выпьем. Мива-тян, ты не стесняйся, бери, — блестящим взглядом указал он на наполненную до краев стопку.       — Простите, мы где-то уже ранее встречались? — аристократка упорно не могла вспомнить сидящего перед ней подозрительно дружелюбного капитана, но лицо, признаться честно, казалось ей довольно-таки знакомым.       — Может быть «да», а может быть «нет»… — в своей знаменитой таинственной манере, нараспев проговорил Шунсуй.       Серые, в какой-то степени бешенные глаза выдавали его практически с головой, но ему несказанно повезло, что Мива этого совсем не замечала, погрузившись в пучину раздумий, чтобы хоть как-то приблизительно вспомнить образ мужчины в женском кимоно. Вещь-то, как-никак, приметная. А Кьераку тем временем у себя в голове уже мысленно весь извелся, предвкушая, как его лучший друг перед глазами всей вышки Готея-13 опозорится, поцелуя обескураженного старика Ямамото прямо в идеально гладкую, блестящую на свету лысину.       Да-да, на него напал самый настоящий азарт. И все из-за этого злосчастного пари. Давно такого не было. Эмоции били буквально через край, заполоняя собой практически все уголочки сознание. Теперь ничего перед ним не было важнее, чем добиться триумфальной, долгожданной победы.       — Пожалуй, я отк… — но договорить ей, видимо, не было суждено, так как в разговор решил незамедлительно вмешаться третий:       — Она не будет, — часто моргая, Мива не могла поверить своим глазам — за нее заступается сам Иккаку. Эх, глупенькая она, глупенькая. — Ей крышки достаточно понюхать.       — Не правда! — звонко вскрикнула аристократка, но затем тут же подавила свой внезапный эмоциональный порыв, продолжив уже более-менее спокойно. — Я умею пить, — да-да, сейчас таким смелым, откровенно нелепым высказыванием она ни чуть не отличалась от обиженного капризного ребенка, которого вот так вот просто можно было взять на слабо. И, естественно, сказанное ею — чистое вранье. — Меня даже после шести таких рюмок вовсе не берет, — вранье. — Да я таким только разогреваюсь, — опять вранье.       Думаю, не стоит подробно объяснять весь тот абсурд данных высказываний. Достаточно просто привести факт о том, что от стоящего в помещении запаха крепкого спиртного у Мивы уже не на шутку начинало сносить крышу.       — Мадараме-сан, думаю, вы слегка преувеличиваете. Это всего лишь одна рюмка. От нее ничего страшного точно не случится, — все не унимался Шунсуй, чувствуя вставшую так некстати преграду в виде третьего офицера на пути к блистательной победе в споре, — да и для здоровья, говорят, полезно.       — Да, Мадараме-сан, — язвительно проговорила шатенка, ехидно сощурив глаза, — для здоровья полезно.       Аккуратно взяв за края маленькую чашечку, из которой так и норовило выплеснуться содержимое, женская изящная рука поднесла ее ко рту. В нос сразу же ударил непривычный терпкий запах, всколыхнув вмиг ошарашенные новизной мозги. Голубые глаза исподлобья решили проверить, как там поживает «горячо любимый» третий офицер, который, в свою же очередь, самодовольно следил за происходящим. Он более, чем на сто процентов, был уверен, что дальше одного малюсенького пробного глотка, после которого, конечно же, последует заливистый кашель, дело не двинется. От такой откровенно хитрой морды Мива еще больше подкрепилась твердой уверенностью в своих последующих действиях. Напоследок одарив Иккаку победной издевательской ухмылкой, она, запрокинув голову назад, залпом выпила неведомую для себя самой жидкость.