Глава 14. Чудо в перьях на столе
4 ноября 2017 г., 12:38
В просторном помещении стояли несусветные шум и гам, вдобавок любовно приправленные энергичными и заводными ритмами громкой современной музыки. Большинство шинигами, переполненных безграничным весельем, уже прям ни в какую не сиделось на попе смирно, поэтому примерно к часам одиннадцати ночи неофициально провозглашенный танцпол был до предела забит таким же самопровозглашенными «танцорами диско». И только самая мизерная, предположительно еще более-менее адекватная часть присутствующих находилась на своих законно забронированных местах, то собираясь небольшими группками по интересам, то просто по отдельности где-нибудь в укромном месте, уже мирно посапывая, разглядывая отнюдь не первый сон.
Вся эта праздничная атмосфера не могла не раздражать третьего офицера, ведь где это вообще видано, чтобы абсолютно все присутствующие были вусмерть пьяными, в перерывах между выпивкой гоняясь за воображаемой белочкой, а может, и целым стадом, но он до сих пор трезвый, как стеклышко. И несомненно в данной трагически сложившейся ситуации не обошлось без крайнего — ну, как же без этого. И крайней, как ни странно, оказалась маленькая аристократка, которая что-то весело и эмоционально обсуждала с абсолютно незнакомыми, даже для самого Иккаку, людьми.
Распихивая острыми локтями многочисленных пьянчуг, которые уже, видно, держались на ногах на честном слове, парень все это время не отрывал своего взгляда от своей заветной цели, мысленно успев ее не один раз придушить или того хуже — сбросить с ближайшей скалы. Девушка же в свою очередь, казалось, вообще не замечала пристальный удушающий взгляд на себе, наполненный безграничной злобой темно-карих глаз. Немного передохнув в процессе беседы с очередным незнакомцем, она вновь, не без помощи близстоящих, конечно, вскарабкалась на свой подиум, впопыхах пытаясь подстроиться под хаотичный ритм неизвестной мелодии.
И вот в очередной раз опять же очередной весельчак отправился в непродолжительный полет поскорее засосать в страстном поцелуе грязный пол. По началу Мадараме еще как-то старался сдерживаться, слегка толкая коллег, но, видимо, люди не очень-то хотели поступать по-хорошему, значит придется действовать, естественно, по-плохому. Опять удар, опять глухой стук о землю, правда, его совсем не было слышно из-за незамолкающего шума. Оставалось каких-то пару метров до долгожданной, но в то же время безумно раздражающей даже одним своим пьяным видом цели.
— Мива, а ну, слезай! — Иккаку заорал что есть мочи, от напора чуть ли не подпрыгнув на месте, но девушка в упор не замечала его жалкие потуги, все также продолжая щедро посылать всем, кто только попадался на глаза, воздушные поцелуи. Видимо, этот ор под названием «музыка» невозможно было так просто перекричать. Только зря голосовые связки потревожил, от чего они в обиду на тупоголового хозяина стали отдаваться резкими режущими болями.
Ничего больше не оставалось, как плавно переходить к плану «Б», правда, которого еще не имелось в запасе. В таком случае выход был только один — импровизация.
Офицер начал активно махать вытянутыми до предела вверх клешнями, чтобы хоть как-то привлечь к своей невзрачной персоне девичье затуманенное от спиртного внимание. Спустя долгую и мучительную для затекших рук минуту он осознал всю тщетность бытия, когда наконец-то обратил внимание на окружающих его зрителей, которые поступали абсолютно таким же способом, вдобавок еще громко крича всякие придуманные на ходу кричалки или советы по тому, что девушке следовало делать дальше.
Не в силах больше терпеть весь этот откровенный цирк, Иккаку громко взревев, как раненный медведь, твердым шагом направился прямиком к сдвинутым вместе дубовым столам, без разбора распихивая даже мешающихся на его пути женщин. Лицо уже было схоже с переспелым помидором. Ноздри бешено раздувались, как у разыгравшегося жеребенка. Всю картину хорошо бы дополнил легкий пар из ушей, но наш офицер, к сожалению, не кухонный чайничек, чтобы закипать.
Оттолкнув последнюю преграду в виде нахального толстяка с извращенным умишком, который то и дело пытался дотянуться своими жирными ручонками до ничего не подозревающей шатенки, чтобы, естественно, полапать, Иккаку грузно навалился пузом прямо на стол, чтобы хоть как-то достать чересчур энергичную девушку, и цепко схватил за тонкую горячую лодыжку.
— Слезай! — парень всем сердцем пытался сдерживать свой эмоциональный порыв, чтобы ненароком случайно не высвободить шикай и не разнести тут все на щепки.
— Сенсе-е-ей! — радостно всплеснув руками в стороны, Мива натянула на себя широчайшую, причем искреннюю улыбку. Видимо, она относилась к той категории алкоголиков, которые, находясь, скажем так, в пикантном состоянии, ставили целью любить все и вся, что движется, а что не движется — двигать и любить.
Маленькими шажками подбежав к не на шутку перепугавшемуся «сенсею», девушка резво села на корточки, в процессе немного покачнувшись в сторону, затем без каких-либо церемоний обвила, как лиана, мужскую в миг напрягшуюся шею своими наглыми бесстыжими ручонками.
— Хочу на ручки! — капризно раздался тоненький девичий голосок.
Сказать, что Мадараме пребывал в «легком культурном» шоке — это ничего не сказать. Вот так просто подошла, села и обняла — все. Интересно, она завтра хоть что-нибудь из произошедшего сможет вспомнить, а то по девичьему поплывшему лицу вывод был только один — пила находчивая девушка тут чуть ли не за всех вместе взятых. Как бы не больше. Вот тебе и води в бар аристократов.
— Ты чего творишь? — нахмурив в подозрении о девичьей адекватности брови и выпучив, как шары, карие глаза, Иккаку незамедлительно начал пытаться как можно аккуратнее расцепить хрупкие маленькие ручки. Но он совсем недооценивал пьяный потенциал Мивы, так как, казалось, чем больше она выпивала, тем больше становилась не только наглее, но и сильнее чуть ли не в несколько раз.
И вот сейчас шатенка, находясь в некой полупрострации, спокойно себе корячилась дальше на бедного ошарашенного такой чрезмерной прытью офицера. Наконец-то закинув ему на талию свои ватные, практически неподъемные ноги, перегоревшая, как батарейка, девушка положила, а точнее, кинула тяжелую, как будто залитую полностью чугуном, рыжую голову на широкое мужское плечо.
— Слезай с меня! — голос парня уже начинал постепенно переходить на панические вопли.
— Неть, — уперто пробурчала себе под нос аристократка, сладко и протяжно зевнув.
— Мива! — на этот раз Мадараме уже не стал жалеть сил, теперь упорно пытаясь расцепить скрещенные за его мускулистой спиной женские ноги.
— Кьераку са-а-ан! — истошно заорала, как сирена, полусонная девчонка, с трудом оторвав голову от офицерского большого плеча, которое сейчас для нее было сравнимо разве что с самой мягкой подушкой в мире.
— Да-а, — на тот же манер где-то из стороны столов отозвался до боли знакомый голос. Иккаку, моментально позабыв о своем высвобождении, стал внимательно просматривать каждый уголочек в поисках капитана восьмого отряда.
— Иккаку меня обижа-а-ает, — жалобно проскулила бедная «жертва», вдобавок притворно всхлипнув.
— Ах, какой он плохой! — осуждающе пробурчал мужчина.
«Вот, он!» — в голове офицера пронеслась торжествующая мысль, когда он наконец-то нашарил среди многочисленной толпы знакомую соломенную шляпу с широкими полями, владелец которой, по-хамски распластавшись на кожаном диванчике, из попойки устроил чуть ли не целую церемонию, составляющую серьезную конкуренцию даже чайной.
Мадараме не долго думая, двинулся прямиком к развязному капитану, но теперь уже с воображаемым рюкзаком на брюхе. Причем, отнюдь не самым легким. Подойдя к столу вплотную, он со всего маху ударил ладошками по твердой деревянной поверхности, от чего чуть не перевернулась все в той же щедрой манере до краев наполненная чашка. От таких неожиданных резких действий уже изрядно поддатый капитан незаметно подпрыгнул на месте. Мива же в свою очередь тихо охнула и, надув злобно губки, хлестко стукнула свою опору по спине, после чего незамедлительно получила порцию поистине уничтожающего взгляда.
— Это Вы ее споили? — негодующе заорал, как потерпевший, вдоволь настрадавшийся за сегодня парень.
Девичье личико недовольно сморщилось, укоризненно замычав. Последовали какие-то неуклюжие шевеления, мало похожие на осознанные действия. После, кое-как отцепившись от крепкой мужской шеи и уперев маленькие ладошки о те же мужские плечи, Мива, насупившись, как мышь на крупу, исподлобья посмотрела на свой объект недовольства.
— Зачем так кричать? — не чуть не тише, чем сам Иккаку, проорала возмущенная шатенка. Затем, громко кряхтя и периодически глубоко вздыхая, как старая бабка, слезла со своего воображаемого транспорта для передвижения.
— Так, это Вы ее споили? — все не унимался офицер.
— Почему сразу я? — обиженно промычал Шунсуй.
— Да, — оба собеседника резко повернулись к задумчивой девушке, которая, ничего не замечая вокруг, решительно смотрела в одну точку, наверняка приметив там для себя что-то крайне интересное.
— Кьераку-сан! — возмущенно вскрикнул парень, местами переходя на отчаянный скулеж.
На что виновник, торопливо взяв маленькую рюмку со стола, как ни в чем не бывало залпом закинул в себя терпкое содержимое и, приложив палец к носу, шумно вдохнул аромат собственного тела. Затем, схватив той же рукой край шляпы, обиженно отвернулся в противоположную от третьего офицера сторону, полностью прикрыв головным убором свое бесстыжее тронутое легким румянцем лицо. Мадараме, конечно же, много легенд наслышался о его непревзойденном таланте спаивать все и вся, но чтобы настолько! Интересно, а Кучики напоить ему слабо?
Скрытая борьба между мужчинами длилась сравнительно не долго — всего каких-то там пять минут. Ну, как борьба: Иккаку то и дело покрывался нервными красными пятнами, посылая из сощуренных глаз воображаемые испепеляющие лучи смерти в сторону Кьераку, который в свою очередь выставлял перед собой спасательный щит в виде своей горячо-любимой шляпы.
Спустя тяжкую затянувшеюся битву, где никто так и не стал победителем или проигравшим, офицер измученно вздохнул, потерев напряженную и уже начинающую изрядно побаливать переносицу. Чего-то явно не хватало. Вот только чего.
Немного утихомирив свой необузданный пыл, Мадараме начал крутиться в разные стороны, пытаясь понять в чем дело. Неожиданно он резко остановился, чуть не запнувшись о собственную ногу. Мивы рядом не было. Настало время для новой волны сокрушительного гнева, ведь «неужели так сложно просто постоять и подождать». Причем, находясь в таком запредельном состоянии, она еще каким-то образом умудрялась перемещаться среди этой дикой давящей со всех сторон толпы.
— Капи-ита-а-ан! — чуть ли не на все помещение, во время затишья музыки, раздался истошный жалобный девичий вопль, похожий на брачный крик марала. А вот и пропажа сама собой нашлась.
