В тихом омуте я вожусь, здрасьте!

      Вокруг стояла ночная тишина, нарушаемая разве что ласковым дуновением легкого ветра. Лесные обитатели мирно посапывали в своих уютных домиках: кто в норке, кто в дупле, а кто и вовсе прямо на земле. Постепенно лунный диск начинал угасать, уступая место большому ослепительному светилу, которое не спеша стало подниматься, кокетливо выглядывая из-за горизонта. Солнечные лучи, один за одним, стремительно огибали пейзажи, освещая все вокруг. Погода и сегодня была благосклонна, даря теплый и ясный день. Природа торжественно ликовала, приветствуя своего светлого друга. Только Мива шла, еле передвигая ногами и бормоча всякие проклятия себе под нос.       Даже после вчерашнего Иккаку ни коим образом не позабыл об обещанных тренировках, а жаль, ведь девушка, скрестив пальчики, отчаянно на это надеялась. Встав, как обычно, ни свет ни заря, третий офицер, наполненный бескрайней энергией и свежий, как огурчик, каким-то неведомым образом пробрался в комнату к аристократке (домушник от Бога) и безо всяких разборов резким движением стянул одеяло. Ну, кто же знал, что в привычку Мивы входили крепкие обнимашки с кончиком одеяла? Вот, и Иккаку не знал, поэтому ещё спящая девушка со свистом полетела пробивать головой пол. Только одним Богам известно, почему на лбу так и не выступила шишка.       Сейчас шатенка мечтала только об одном — о свежем и бодрящем душе, который, возможно, смог бы хоть как-то сгладить неудавшееся утро. Злобно стиснув заколку в зубах, она уже третий раз пыталась переделать ослабший хвостик, но некоторые огненные прядки упорно выскальзывали из трясущихся от напряжения рук. Только ей хотелось от переполняемого негодования зарычать, словно раненный дикий зверь, как из-за угла показалась высокая знакомая фигура.       — Здравствуйте! — быстро вынув заколку из зубов и спрятав в сжатый кулак, девушка отвесила низкий поклон.       Перед ней сейчас стоял никто иной, как сам капитан тринадцатого отряда. Добродушно улыбнувшись, он слегка кивнул. Данная встреча со стороны казалась абсолютно случайной, но на самом деле Укитаке еще с самого утра выслеживал свою жертву, вылавливая удобный момент. Только не подумайте, что он стал одержимым нелепым спором. Просто Джуширо частенько мучила бессонница, и этот раз не был исключением. Ему несказанно повезло, что в тот момент судьба подкинула удачу в виде Иккаку, за воротами волочащего по земле еще сопящую Миву.       — Хорошая нынче погода, — повернув голову в сторону восхода, умиротворенно проговорил мужчина. Затем, развернувшись обратно, одарил удивленную девушку лучезарной улыбкой. — Не секрет, куда юная леди направляется?       — В свои бараки, капитан, — длинная светская беседа не входила в планы девушки, поэтому она сейчас всем сердцем желала, чтобы этот еще не начавшийся разговор уже закончился.       — Не против, если я с вами до них пройдусь? — такого выпада со стороны неизвестного капитана Мива точно не ожидала. Застыв как статуя, прям как Бьякуя, девушка начала взвешивать все «за» и «против». Уже первый критерий «за» — капитану отказать — в меньшей степени некультурно — значительно перевешивал все вместе взятые «против». Из раздумий выдернул неловкий жест Укитаке: начав нервно почесывать затылок, он тихо засмеялся. — Ох, Вам, наверное, неловко: пристает тут какой-то старикан со своими непристойными предложениями.       — Нет-нет, — девушка вмиг встрепенулась, как будто ее только что окатили ледяной водой, — что Вы! Я совсем не откажусь от компании в вашем лице.       Всю дорогу между ними стояла напряженная тишина — так казалось аристократке, но она старалась до конца держать вид, через тянущую боль в мышцах выпрямив спину и ускорив шаг. Джуширо же в свою очередь держался довольно-таки естественно, не испытывая ни малейшего дискомфорта. Краем глаза он замечал жалкие потуги спутницы, что невольно вызывало улыбку.       — О, так Вы из одиннадцатого отряда? — изобразив крайнее удивление, капитан посмотрел на вымотавшуюся девушку. — Та самая Мива Сугиями?       — Вы меня знаете? — данный факт не мог не заинтересовать.       — Что Вы, Вас весь Готей знает, — девичье лицо невольно покрылось румянцем. Становиться знаменитостью — это последнее, что она хотела. — Девушка в одиннадцатом отряде — до сей поры это было просто немыслимо, — восторженно продолжил Укитаке. Затем он посмотрел на руку, словно там находились наручные часы. — Ох, сколько времени. Мне уже пора в отряд. Еще увидимся, Сугиями-сан! — помахав рукой на прощание, он развернулся уходить, но внезапно остановился. — И, да, могли бы Вы напомнить капитану об отчетах? Сроки уже горят, а он до сих пор не проставил свои подписи.

***

      — Сенсей, надо передать нашему капитану, что тринадцатый отряд запрашивает отчеты с уже проставленными подписями, — после длительных и муторных поисков по лабиринтам одиннадцатого отряда Мива наконец-то нашла Иккаку, который все это время находился в тренировочном зале, издеваясь над наивными новичками.       — Ты серьезно? — оторвав пристальные глаза от бедняг, парень слегка повернул голову к девушке, кинув презренный взгляд. — Только попробуй, — затем развернулся обратно. — Я все вижу! Еще двести отжиманий! — в ответ послышался массовый удрученный стон и глухой шлепок — первая кровь.       — А что здесь такого? — кинув сочувствующий взгляд на новобранцев, Мива злобно посмотрела на садиста. Больше всего она любила дисциплину, поэтому слова Иккаку особо ранили своим нескрываемым равнодушием. Ей всем сердцем хотелось верить, что их капитан не такой лентяй, каким его выставлял третий офицер.       — Мы — боевая мощь Готея, а не офисные планктоны, так что эти твои отчеты совсем нам ни к чему, а капитану — так тем более.       — Но…       Девушка уже настроилась дать поучительный и остроумный отпор, но внезапно на спину парня напал маленький розовый комочек. Вцепившись в белоснежный ворот офицера, девчонка устроилась ему на широкие плечи, весело болтая крохотными ножками. Игривый детский смех в миг заполнил комнату, заглушив собой измученные пыхтения и сопения, тем самым оставив Иккаку без левого уха.       — Эй, слезай, малявка! — махая руками в разные стороны, третий офицер всеми силами пытался вцепиться в форму лейтенанта, но она оказалась значительно проворней.       — А ну, лысый, перестань! — капризно ударив ножками в мужскую грудь, девочка еще сильнее натянула ворот. — Мы же договаривались! Да же, Принцесса? — темно-розовые глазки устремились на опешившую от событий девушку.       — Конечно, лейтенант, — подняв брови, Мива начала энергично кивать. Если ей не удастся перебороть железобетонную логику сенсея, то хотя бы отомстит. — А Вам, офицер, советую держать мужское слово, — судя по взгляду Иккаку, это были последние слова в жизни хитрой аристократки.       — Во-от, — легонько похлопав по блистательной гордости Мадараме, как какое-то покорное животное, девочка начала резво прыгать, по самое не балуйся натягивая ворот офицерского косоде, от чего на Иккаку напали приступы удушья. Ему ничего не оставалось, как подыграть малышке, чтобы в дальнейшем в отряде не пошел слух о том, что он балабол, — но, моя кобылка!       — Я конь, а не кобылка! — послышалось возмущенное вдалеке. Видимо, уже смирился.

***

      На протяжении долгового, нудного часа Мива бродила по территории отряда, словно неприкаянная душа. В голову не лезла ни единая мысль о том, как выпутываться из данной сложившейся ситуации. Иккаку был ее спасением, да и просто никто другой на ум не шел. Конечно, можно элементарно взять и забить, как он это и сделал, но девичья совесть упорно протестовала, удрученно приговаривая, чтобы она не опускалась до их жалкого одноклеточного уровня.       Неожиданно ответ нашелся сам собой в лице пятого офицера. На пустом боевом поле Юмичика гордо восседал, словно на троне, на одном из ящиков с тренировочной атрибутикой. В вытянутой руке находилось маленькое зеркальце, которое он то и дело приближал или отдалял от себя, как будто тщетно пытался найти что-то на лице. Из-за хорошо наложенного макияжа никто даже подумать не мог, что на всю правую щеку у него светился, словно ночной фонарь, большущий разноцветный синяк. Кто же знал, что та девушка на вечеринке так бурно отреагирует на его «ухаживания» в виде мимолетных облапываний. Видимо, наливать ей надо было все-таки больше.       Ни секунды не медля, аристократка галопом понеслась к знаменитейшему в Готее нарциссу. Только одним лишь чудом она не умудрилась его снести.       — Аясегава-сан…       — Просто Юмичика, — выпучив глаза и натянув глупую ухмылку, парень не мог поверить в увиденное.       — Юмичика, помоги! Нам нужно поскорее заполнить отчеты, но я одна наверняка не справлюсь! — протараторила скороговоркой Мива.       — Отчеты? Зачем? — наткнувшись на обеспокоенный взгляд небесно-голубых глаз, парень сразу же прикусил язык. Все-таки такое не каждый день увидишь. — Хорошо. Жди, я приведу подмогу.       — Большое тебе спасибо! — только и успела она крикнуть ему вдогонку. «Хоть кто-то в отряде меня понимает».

***

      Перед закрытым кабинетом капитана одиннадцатого отряда выстроилась ровная линейка из пяти человек — все, кого в данное время смог выловить Юмичика. Мива, на манер Иккаку, завела руки за спину, размеренно шагая то в одну сторону, то в другую. На лице стояла твердая уверенность в своих силах и отчаянная надежда в силы других, так как один лишь вид бойцов говорил сам за себя.       Первым наш хит-парад открывал хорошо знакомый нам седьмой офицер — Мичи. Задорный, светлый парень с вечной глупой улыбкой на устах, пропитанной безразмерным оптимизмом. «Деревенский дурачок», — так его про себя окрестила наша героиня. Далее шли уже малознакомые офицеры. Так, мелькали где-то между первой и второй.       Мясистый высоченный детина, упорно ковыряющийся у себя в носу в поисках несметного богатства, — двенадцатый офицер. Умом, как уже понятно, он особо не блистал, но в бою — незаменимый воин. Маленький милый толстопузик, как его в отряде окрестили — «Онигири», — пятнадцатый офицер. Кредо по жизни: «Порхай как бабочка, жаль как пчела». С первым он уже явно в пролете. И остались двое — братья-близнецы — восемнадцатый и девятнадцатый офицеры. Славятся своим неординарным мышлением. Одним. На двоих. Теперь можно было смело сказать, что отряд самоубийц в сборе.       — Возможно, будет трудно — не спорю, — услышав тонкий голосок, золотоискатель прекратил свою бурную деятельность, видимо, оставив «сладенькое» на потом. — Возможно, кто-то не вернется обратно, оставшись придавленным в завалах, — братья испуганно переглянулись, между собой телепатически отметив, что пути назад уже нет. — В нашем распоряжении есть весь остаток дня. Я в нас верю. Мы справимся!       Юмичика кинул беглый взгляд на насупившихся, как мыши на крупу, бойцов. Каждый был настроен довольно-таки серьезно. Даже как-то удивительно. Подойдя к девушке поближе, он чуть нагнулся.       — Умеешь ты толкать вдохновляющие речи, — удивленно и в то же время с неким восхищением прошептал брюнет.       — А теперь — вперед! — в сердцах прикрикнула аристократка, подражая великим полководцам. Глубоко внутри девушка хотела, чтобы капитан, увидев ее кропотливые старания, наконец-то обратил внимание, искренне ее похвалив.       Она резким, решительным движением открыла дверь, от чего та глухо стукнулась о стену, с которой мелкой крошкой откололась старая краска. От внезапного звука неприлично большая стопка, стоявшая на столе, с тихим скрежетом, не спеша, словно в замедленной съемке, скатилась вниз, величественно распластавшись на полу на множество отдельных отчетов. Весь кабинет был словно из бумажного царства девственно чистых листов. Про скопившиеся по углам и поверхностям мебели клубах пыли стоило просто культурно промолчать.