По стопам Инквизитора

Я ехала в колонне солдат, направляясь в Убежище, где стояла не так давно открытая церковь с невероятным сокровищем, прахом самой Андрасте. Правда поговаривали, что прах успел пропасть, но мало ли чего расскажут сплетники. Ещё они говорили, что Убежище нашли во время Мора, причем лично король Ферелдена Алистер со своей будущей супругой. И оно кишело драконопоклонниками, от изоляции забывшим основы веры, и решившие что Андрасте, это жирная дракониха, жившая в горах у храма. Король Алистер, тогда бывший Серым стражем, её убил, как и культистов, распечатав храм и (эти слухи уже точно правда) явив чудо исцеления с помощью щепотки праха, пораженному демоном редклифскому эрлу Эамону. Храм же исследовал монах брат Джевитини, описав это заново открытое место. Само собой такая святыня тут же заполнилась паломниками, и взялась под охрану Церковью. И вот в это святое место лежал мой путь. Надо бы радоваться, такой шанс для меня, уроженки Вольной Марки, съездить в ферелденскую святыню. Но… Я осторожно огляделась по сторонам. Вдали от нашего отряда, туда же направлялись, сторонясь друг друга, две колонны. В одной шли закованные в латы храмовники, в другой держащие посохи, с активированными заклинаниями, маги. И оба строя смотрели друг на друга с ненавистью. - Да, Элери Тревельян, умудрилась ты вляпаться в войну. Мечты казалось бы сбылись, но почему не так как хотелось? – прошептала я сама себе и вздохнула. Моя семья, родовитые дворяне, но не из империи Орлей и не даже из относительно молодого Ферелдена, а из Вольной Марки, союза независимых торговых прибрежных городов, умудряющихся среди постоянных войн сохранить независимость. И не просто так, во время войн через Вольную марку шла вся торговля, причем часто для обоих противоборствующих сторон. Куш хороший, например для Орлея, но у Марки горные каньоны и морские заливы, могущие укрыть целые армии ополченцев, да солдаты, знающие местность наизусть. И чуть что, градоправители, просто прекращали всю торговлю, перекрывая морские пути, вплоть до затопления на них кораблей, и тогда, орлесианское дворянство начинало выть, оставшись без ладно бы предметов необходимости, нет, империя процветающий край; орлесианцы оставались без заморских диковин, чего эти напыщенные, привыкшие к роскоши и хвастовству индюки просто не могли пережить. Я же из марчанского дворянства, сохранившего свою вольницу. Казалось бы, чем не повод для гордости? Только вот таких, уж признаться честно, нищих дворян, в городах у нас хватает, а вот денег, власти и земли не очень. Всё в руках градопровителей, и ввиду того, что в Марке нет, и не будет королей, даже о том, чтобы своими заслугами получить блага у короля, не помечтаешь. А для остального Тедаса, марчанские дворяне, хоть и не быдло, но как бы не особо желаемые на приемах лица. Вольная голытьба, без традиций, разве что чуток знатная, так нас называют. И я, третья дочь лорда Тревельян, при ещё четырех братьях. Что мне светило ещё лет в тринадцать, когда девочкам благородных фамилий подбирают уже женихов? Ничего, при таком то количестве родственников и вовсе не великом благосостоянии отца. Приданое не знала, откуда взять. Старший брат - он наследник, да, остальные три, по традиции нашей богобоязненной семьи уходили в Церковь. Младшенький ещё только послушником был. Но остальные уже находились при должностях, вполне хлебных. А мои сестрички само собой мечтали стать жрицами. Нереана, старшенькая, тогда была в шаге от этой должности и перспективы настоятельницы самой отдаленной и занюханной церкви, но лиха беда начало. Сестренка не отчаивалась. По зернышку и мешок наберешь. Она выслужится, я была уверена, та ещё пробивная стерва. Вторая сестра, Ариана, пока была послушницей, но Нерка её всячески тянула за собой. Кто-то удивиться, ничего себе мол как Тревельяны преданы Церкви. Да как сказать, наша преданность, это скорее традиционный способ выживать. Другие кормушки, типа торгового флота и контроля за купцами, заняты прочим мелким дворянством, так что Тревельяны нашли свою нишу именно в Церкви. Много поколений моего рода так или иначе служили и продолжают служить Марчанскому отделению святой церкви Андрасте. Как и тьма народу, разной степени родства с нами. Я так и не до конца выучила, сколько у меня троюродных сестер с братьями, а в семиюродных родичах даже не пыталась разбираться. Там демон ногу сломит, пытаясь понять, вся эта куча народу, точно нам родня, или примазывается? Благо мой папа, как ему дед завещал, следует простому правилу «Родня - это твоя жена и дети, потом внуки, всё. Но даже сильные проблемы родичей зятьев и невесток, как и родичей тестя, тебе должны быть безразличны, иначе рехнешься. На жену и детей всё внимание и влияние, на внуков половину. На невесток с зятьями треть, чай твои дети не дураки, пусть сами со своими половинами разбираются. Все остальные достойны только кивка, но не денег». Мудрые слова кстати. Но о чем я? Ах да, о семье. В общем, выходит, что моя семейка так или иначе вся при Церкви, среди двоюродных братьев даже храмовники есть. Тут я вздохнула – И почему меня мама к ним не пустила? Внутренний голос тут же возразил, что тогда бы я ехала вон в том строю, и на меня бы смотрели с ненавистью маги. Ну и что? Судьба значит такая. Увы, я в семье была паршивой овцой, или как меня называла Нереана: «наша бестолочь». Будучи самой младшей, я не имела права на своё мнение, мне с младенчества были примером старшие сестры с братьями и куча предков, как и судьба стать служительницей Андрасте. Ну а чуть позже, ввиду того, что мама уже была занята вдалбливанием священных текстов в сестер, папа третировал моих братьев, вбивая шестом в них ту же науку, а я и читать то ещё умела только своё имя, то была оставлена на няньку. Увы, или к счастью, сама не знаю, она уже впала в легкий маразм и потому я нагло сбегала от её контроля, любуясь немногочисленными военными трофеями предков, времен далеких войн с Орлеем и прочими. А как братья вызубрили самые важные тексты, то получили относительную вольницу, раз в неделю наизусть читая отцу новые тексты, но не более. Они мужчины, и по обычаям южной, единственно правильной, в отличие от тевинторской, церкви, им жрецами стать не светило. А для проповедника достаточно выучить разные описания страстей, десяток проповедей и достаточно. Ну, скажите, зачем простым рудокопам или крестьянам зачитывать священные пения целиком? Они большую часть не поймут, уснув на середине, за что потом могут загреметь в отроги. А Церкви это зачем, кто оброки платить будет? И потом, чем больше батрак знает, тем больше начинает попусту рассуждать, и значит меньше работать, да ещё и народ мутить, мозгов то не хватает понять, что за бред он несет. Так что братья выучили в первую очередь тексты о том, как опасна магия, примеры того, как маги испепеляют людей заживо, краткий курс древнего Тевинтера с его рабством и почти копирующее эти порядки современное государство с тем же названием. Зазубрили описания демонов, и примеры их коварства, краткие сведения о порождениях тьмы, особенно пункт о том, что лежит жуткий труп, не трогай, пусть лежит, даже если он золотую монету в руке держит, иначе заразишься и сдохнешь. Вызови церковников или Серых стражей, пусть разбираются. Также братья выучили проповеди о том, что эльфы зло и их место с половой тряпкой, гномы подземные кроты, несколько проповедей об Андрасте и пока решили, что этого хватит. Риторике они научатся отдельно, так что появившееся свободное время братцы проводили во вполне мальчишеских развлечениях: боях на кулаках и деревянных мечах. Нет, никто не хотел стать рыцарем и вместо хлебной должности церковника, морозить зад, гоняя разбойников по горам, или в качестве храмовника ловить магов, что в ответ испепелить могут, но поиграть-то можно? Вот братья и играли, а я, тогда совсем шмакодявка, любовалась тайком их поединками, пока братья не перестали притворяться, что подглядывающую меня не замечают. Меня оттягали за уши и под угрозой наябедничать отцу, или ещё страшнее сдать маме, что я букварь с картинками из писаний не учу, вынудили стать их грушей для битья. Меня гоняли несколько месяцев, играя в то, что я разбойник, а они рыцари, закидывая меня гнилыми яблоками, вместо камней баллист, утыкивая прутиками вместо стрел или отбивая руки деревянными мечами, пока я, устав получать тумаки, не соорудила себе щит, из половинки дверцы погреба. Тогда игры стали ещё интереснее. Братья нападали, я защищалась, возвысившись до роли «вражеского заблудившегося солдата». В итоге, через год таких игр, когда братья занялись таки всерьез ораторским искусством, да и игры надоели, случилось страшное. Братья потом шептались, что возможно одно яблоко было не гнилым, а окаменевшим и отбило мне мозги, но я всерьез заболела ратным делом, тайком сама себя тренируя с найденным манекеном в подвале фамильного замка, а вот священные тексты заучиваться не хотели. Только основные положения, урезанные версии того, что учили братья, но не более. Мама в отчаянии, что кажется жрицей с такой дырявой памятью мне не быть, называла меня тупой дурой, папа «паршивой овцой» рода Тревельян, а братья с сестрами с подачи Нереаны «нашей бестолочью». Всё изменилось в один миг, когда у нас остановился переночевать Серый страж. Мне было девять лет, и я впервые увидела не ленивых городских стражников, а настоящего, закаленного в боях воина, с сединой в висках. И влюбилась, нет, не в него, а в идею стать тоже воительницей. Ну и сдуру брякнула за столом просьбу взять меня в рекруты. Папа поперхнулся, мама схватилась за сердце, братья с сестрами подавились. Страж растерялся, мне ведь и в голову не пришло, что девятилетняя сопля ему ну точно и даром не приснилась. Видя как вся наша семья сейчас зайдется кашлем, страж не желая грубить, да и как я потом поняла, скрывая смех, осторожно сказал, что увы, набирает только взрослых людей, владеющих оружием. И вот кто меня тянул за язык брякнуть, что я тоже умею оружие в руках держать. Пусть и деревянный меч, но и с длинным кинжалом, из семейной коллекции оружия, я тоже тренировалась, он мне по размеру как меч, и как видите, не зарезалась пока. Страж посмотрев на отца, стиснувшего кулаки до побелевших пальцев и на мою мать, вообще то после моего рождения ставшей уважаемой жрицей, что держась за сердце, прошептала «Прокляну», отговорился что подумает, но сначала мне надо подрасти, и, быстро собравшись, ретировался. Я понурилась, и только потом поняла, как вляпалась, взглянув в глаза семьи. Папа проорав три часа, отобрал моё тренировочное оружие и выдрал меня до покрасневшей кожи, мама же потом высекла так, что я два месяца сесть не могла. Обедала и то стоя, впрочем, вскоре рядом в той же позе обедали братья, когда папа дознался таки, какая сволочь меня к мечу пристрастила. После этого я пару лет пыталась выучить писания, но без толку. Ни лишение сна и еды, ни запирания в комнате, не помогали. Мама в итоге опустила руки, сказав, что видать мне судьба быть максимум младшей помощницей жрицы и не более, до большего, дура вроде меня, не дослужится. Ну а я вернулась тайком к тренировкам, и уже ни крики, ни порка, оторвать меня от увлечения не могли. У меня появилась новая мечта, стать храмовницей, тоже ведь служительница Церкви, и очень уважаемая. Папа долго «кусал себе локти», спорил с мамой, пока семья не осознала, что этак я попросту сбегу из дома искать приключений. Я была уже послушницей в Церкви, честно пытаясь учить новые священные тексты, выполняя черную пока работу по храму, по утру любуясь тренировками храмовников, а вечером в своей келье, повторяя их. И наконец, мама сдалась. - Видно меч и щит и правда тебе предназначены, Элери – сказала тогда мама - Как я не пыталась пойти против этого, но видать Создатель такую судьбу тебе уготовил. Что же, храмовница тоже вполне достойная дочь рода Тревельян. Разрешаю тебе подать прошение на обучение, это всяко лучше доли искательницы приключений. Я ликовала, как никогда в жизни, поклонившись маме, и в тот же час подала прошение. И его удовлетворили, проверив меня на тренировочной площадке. Взрослые храмовники смеялись над «тощей девкой», но детские тренировки, подглядывания за городскими стражниками и тренировками самих храмовников, с запоминанием их приемов, и потом повторением их втихомолку, помогли мне выдержать проверочный поединок. Мне позволили учиться, и это было главное. Но потом всё покатилось. Я почти доучилась, на горизонте были испытание Бдением, (постом с молитвами) когда начались волнения магов. В Киркволе началась смута между магами и немного спятившей, по слухам, главой храмовников, туда стали перебрасывать новых храмовников и мама тут же использовала своё влияние, переведя меня из рекрутов ордена храмовников, в простую церковную стражу. Я тогда обиделась и сильно, моё обучение не было закончено, но спустя два года, случилось восстание магов Киркволла, а храмовники в ответ устроили повальную резню. Это стало тем, что взорвало весь Тедас. Круги магов, и так накопившие немало обид, прослышали про то, как глава храмовников Киркволла без жалостно убивала магов своего Круга, а сама оказалась одержимой каким-то красным лириумом, явно порченным скверной обычным лириумом, что принимали все храмовники (он давал силу противостоять магии). То есть одержимой была храмовница, а погибли маги, как так? Круги в Вольной Марке, Ферелдене, Орлее восстали тут же, причем поголовно все, убив своих храмовников и началась гражданская война. Церковь во главе с Верховной жрицей Джустинией, пыталась урезонить храмовников, ответивших повальной резней всех подряд, в ком магию заподозрили, и кто помогал магам, но, всегда верные служители Андрасте, разозленные смертью собратьев, просто послали жриц куда подальше. И это был конец прежнего порядка. Храмовники отринули власть Церкви, став творить, что им вздумается, но одновременно перестали получать довольствие от жриц, и в поисках средств к существованию некоторые из них скатились даже до разбоя, а некоторые, ранее боявшиеся жриц, перестали скрывать амбиции с кровавыми желаниями, устроив простому люду натуральный террор. Все страны лихорадило, а я, уже поникнув головой, извинялась перед мамой. Если бы не она, я была бы сейчас той, кто стал то ли кровавым маньяком, то ли разбойником, сохранив пока лишь образ верного борца со злом. Ещё пара лет и даже крестьяне перестанут преклоняться перед храмовниками, которых раньше уважали, если те не прекратят, не хуже Мора, нести повальную смерть и разруху. И храмовники начали это понимать, по крайней мере, некоторые из них. Да и магам надоело уже воевать постоянно и быть отовсюду гонимыми. Вот казалось бы свобода, жри хоть её, а извиняюсь, что с ней делать? Местное население от магов, да и храмовников, уже прячется, еды вокруг нет, приюта нет, перспектив тоже нет. Куда не сунешься, от тебя или сбегают, или открывают огонь из баллист, да забрасывают стрелами. И что в ответ, города сжигать? Причем все подряд? Так что и храмовники и маги согласились с нотациями жрицы Джустинии, решив прийти на хоть предварительные переговоры с нею и друг другом. Все стороны были в достаточно мере сильны, но всем хотелось уже как-то выйти из бесперспективной ситуации. Вот и меня позвали в Убежище, где и состояться переговоры, именуемые Конклавом, но не как конечно храмовницу, я ею не стала, а в рядах отряда церковной стражи. Ведь как храмовники ушли из Церквей, кто-то должен был жриц охранять, подати собирать, да хромовые земли защищать? Пока длилась гражданская война, я успела намахаться мечом вволю, отражая нападения потерявших веру разбойников и грабителей, решивших, что раз храмовников нет, можно попробовать и церкви пограбить. Несколько раз нападали и маги, заставив меня выучиться быстро бегать от их заклятий, а потом идти на сближение как таран, не давая магу выкрикнуть более ни слова. Жриц же, кроме самой Джустинии, на переговоры явиться великое множество и всех надо охранять, что я и подобные мне и делали. Убежище оказалось деревушкой с небольшой церковью, и отдельно стоящим от неё Храмом Священного праха, путь к которому лежал через горные ущелья. Мой отряд занял свои посты вокруг покоев приехавших под нашей охраной жриц, и начались рутинные будни. Жрицы пропадали на переговорах с пока ещё не всеми приехавшими магами и храмовниками, многие были ещё в дороге, но обозначить позиции будущего договора можно было уже сейчас. Я с парочкой парней, охраняла двери главного переговорного зала, когда в небе что-то громогласно взорвалось. Я кинулась к ближайшему окну, может напал кто магией, и тут услышала крики из-за дверей. Мои напарники рванули туда, может что с жрицами случилось, и тут же отлетели обратно, в осколках странного красного кристалла. Я помчалась на помощь и… наступила темнота. *** В теле болело казалось всё, даже волосы. Я очнулась на каких-то холодных камнях, и увидела вокруг себя странный зеленоватый сумрак, скрывающий окрестности дальше трех шагов. - Где это я? – подняла я голову и тут правая рука взорвалась острой, невыносимой болью. Вскричав, я схватилась за кисть, светящуюся зеленым, неживым светом и от неё отлетали крохотные зеленые также молнии. - Что за демонщина? Что с моей рукой? – прошипела я, садясь на колени и баюкая руку. Как же больно. Меня поразило какой-то магией? Но кто, когда и… почему я этого не помню? В голове была каша, последнее что вспоминалось, это взрыв в небе и как я бежала к… не помню. Я, осторожно прижимая руку, вроде к ноющей боли притерпелась, я всё таки мечница, раны переносить научилась, встала. Пока нет сильного приступа, как прошедший, терпеть можно. А потом пойду к жрице, авось вылечит. Пойду… - И куда я пойду? Где я вообще нахожусь? – оглядела я камни и противный туман, пойдя пока наугад. Причем всё вокруг казалось, будто не живым. Бррр. И тут я попятилась. Раздались щелкания и из тумана стали выползать гигантские пещерные пауки. Противные жирные восьминогие создания, и однозначно плотоядные. А у меня…я быстро окинула себя взглядом, ни меча, ни щита, ни даже кинжала. Оценив ситуацию, я рванула прочь по узкой тропинке между камнями, а потом к замеченной лестнице. Лестница должна куда то вести? Пусть это будет дом с дверью и хоть дубиной за ней. Я бежала со всех ног, и заметила впереди странную светящуюся женскую фигуру. Она казалось, была соткана из чистого света. Ну, свет, это же хорошо, да? Фигура агрессии не проявляла, а вот пауки уже наступали на пятки, и я побежала к женщине. Ещё немного, ещё, женский силуэт сотканный из света почти в паре шагов, ещё чуть чуть и… пауки схватили меня за ноги, повалив на камни. Отбиться ногами не получилось, я пока очень слаба, тело говорило, что приложилось об эти камни с хорошей высоты и мне нужно придти в себя, но как, меня же съедят. А до неподвижного силуэта пара шагов. - Помоги – прошептала я одними губами и женщина наклонилась, протянув руку. Пауки тянули меня к себе, а я со всех сил, тянулась к руке женщины, будто поверив, что она и правда поможет. Ещё чуть чуть, её рука так близко. Ещё… есть, я почувствовала что то странное когда схватила её руку и мир снова померк. Когда мои глаза снова стали видеть, я снова лежала на пузе, а вокруг меня были какие-то обрушенные оплавленные стены, небо светилось зеленым светом, а рядом стояли в разных позах обугленные люди. - Боже, да что происходит? – прошептала я, и тут рука взорвалась новой болью, и я с трудом различила силуэты бегущих ко мне вооруженных людей. Я снова отключилась. Голова гудела, как чайник на костре. Рука ныла, будто в неё натыкали гвоздей, тело же просто затекло от неудобной позы. Открыв глаза, я огляделась. Так, я на коленях, руки в колодках, правая противно светится, а вокруг меня типичные тюремные застенки. И ещё меня окружают вооруженные незнакомцы, направляющие в мою сторону мечи. Дернись я только, и они меня нашинкуют. Дерьмо. Пока я валялась без чувств, меня успели объявить преступницей? За что интересно? Тут двери отворились в камеру вошли две особы. Одна в кольчуге до колен, с капюшоном и выражением лица таким то внимательным, что ясно это точно головорезка. Рыжеватые волосы, кстати, ей шли. Вторая коротко стриженная, черноволосая гром баба в свободном костюме, панцире, перчатках с шипами и окованных сапогах. Меч, щит, кстати, странные, поверх панциря накидка с тем же символом, что и на щите. Хм, вроде знак вполне церковный, но я первый раз его вижу. И чего тут нет моих сестричек, мигом бы объяснили. По знаку гром бабы охранники вышли, а та обойдя меня кругом, уставилась так, будто собиралась выбить, что это я сожгла на костре саму Андрасте. Взор буквально пылал священным гневом. - Кто ты такая? – рявкнула она наконец мне в правое ухо. Мда, голос знатный, любой мужик обзавидуется, я почти сразу оглохла на это ухо. - Элери Тревельян, церковный страж из отряда при жрице Атмионе, настоятельнице… Не дав договорить, мне отвесили оплеуху – Не ври сволочь, никто не поверит, что ты невинная овечка. - Да в чем меня обвиняют? – спросила я, заработав новую оплеуху. - А ты не догадываешься, тварь? Отвечай, что ты сделала с верховной жрицей Джустинией? – перешла сразу к делу гром баба. - Ничего, я охраняла переговорную залу, потом что-то взорвалось и… дальше я не помню – крикнула я. - Очень удобнее объяснение. А как ты это объяснишь? - заорала гром баба, хватая меня за руку, светящуюся зелеными искрами. - Не знаю я, что это такое. - Не знаешь? Да за кого ты нас принимаешь? – ещё сильнее вскричала чернуха и тут же застыла от простой фразы до сей поры молчащей второй бабы. - Кассандра, хватит – сказала рыжая, заставив гром бабу, с именем Кассандра отойти, пиная стены, потом повернулась ко мне - Тревельян, если тебя так зовут, расскажи, что ты помнишь. Мне удалось скрыть усмешку. Вот оно что, классическая схема злой стражник, добрый стражник, это мне знакомо, сама так пару раз разбойников допрашивала. Но отвечать надо, чую я, доброта у этой рыжей бабы временная. И потому я подробно описала взрыв, забег до двери, потом провал в памяти и то, как очнулась хрен пойми где, от острой боли. То как полыхнула болью рука, и я увидела что с ней творится какое-то непонятное дерьмо, потом как меня пытались сожрать пауки и я, будучи без оружия, побежала от них, увидев лестницу и на ней светящуюся женщину. - Женщину? – переспросила рыжая. Я кивнула и рассказала, как упав, дотянулась до её руки и всё, через миг ко мне уже бегут солдаты, а сама я в руинах. - Брехня, от первого до последнего слова. Эта сволочь похитила Джустинию и убила всё собрание – резюмировала гром баба. Мои зубы скрипнули, всё таки я Тревельян, и наш род таких обвинений не прощает. Но кричать об этом, сейчас? Нет уж, я не такая дура. - Я никогда ничего не сделала бы против Церкви – сказала я и замолчала. Толку сейчас спорить? Мама вбила таки в меня кое какую науку. Потому я расслабилась, придав себе отрешенный, благообразный вид, показывающий, что я всё сказала, и смиренно жду свою судьбу. Нет, рыжая не очень поверила, глаз заметно, что наметанный, но я сильно старалась, Кассандра вон уже сразу «кипеть» перестала. - Так ты утверждаешь, что ничего не знаешь? – спросила наконец рыжая. - Нет, я же сказала – ответила я, потом спросила – А что с Храмом? С моим отрядом, остальными жрицами? - Все погибли, жрицы, храмовники, маги, все до единого. Тех кто ещё не дошел до храма и то убило – буркнула Кассандра и я сникла, прискакали. Теперь всему конец. Мира не будет, маги с храмовниками, те что не поехали на встречу, после такого продолжат войну, а моя семья не переживет того, что на меня повесят все обвинения. - Допустим, ты ничего не знаешь о происшествии, но про Брешь то ты в курсе? – спросила Кассандра. - Про что? – не поняла я. Дознавательницы переглянулись и рыжая сказала: - Покажи ей. - Хорошо – кивнула гром баба – И отведу к Храму, пусть посмотрит. Заодно будет ясно, что будет, если она со своей рукой там окажется. А ты Лилиана, иди в основной лагерь. Я скрыла выдох. Кажется, казнить прямо сейчас не будут. Но скрытницы из них отвратительные. Имена свои уже назвали. Кассандра мне ничего не говорит, а вот Лилиана, хм где-то краем уха, я такое слышала. Демон меня порви, и чего я такая бестолочь, не помню всего что в меня в детстве вбивали? Или не в детстве? Это не позже я её имя слыхала? Стоп. - А это не вы вместе с будущей королевской четой Ферелдена, Храм священного праха открыли? – спросила я – Брат Джевитини писал про рыженькую бывшую послушницу Лилиану, помогавшую в этом святом деле. Рыжая, пошедшая к дверям, остановилась и резко развернулась – В официальном тексте имен, кроме короля Алистера, нет. - А текстах, направленных к жрицам, есть – хмыкнула я – Жрицы же порой нам рассказывали свежие новости, когда в настроении были. Рыжая, по имени оказывается Лилиана, закусила губу и гневно зыркнула на напарницу, явно обвиняя ту за то, что выдала её имя. На самом деле жрица нашей церкви мало чего рассказывала, а вот мои сестры, обе уже жрицы, благо не направленные на Конклав, порой делились слухами в письмах к младшей непутевой сестре. Но зачем я буду такое говорить, моя жрица погибла, а так будет повод показать, что я вполне праведная, раз заслужила право узнавать новости из первых рук самой жрицы. И ещё я думала над личностями моих дознавательниц. Лилиана однозначно важная особа. Двевинити подробно не писал ничего, но она была при открытии такой реликвии как Храм священного праха, а теперь допрашивает про саму мать Джустинию. Вывод? Её заметили после такого открытия и, скорее всего, позвали на разговор, сначала как свидетельницу, потом дали шанс церковной карьеры, при этом она не жрица, а некто иная, но всё равно явно из числа приближенных к верховной жрице женщин. Вторая – женщина загадка. Классическая громила, но и такие жрицам служили. - Могу я узнать, какую организацию вы представляете? Я подданная Марчанского отделения Церкви и хотела бы знать ваши полномочия – запоздало поинтересовалась я. Если эти женщины вольные наемницы, то в принципе сотрудничать с ними я не обязана. Лилиана и Кассандра переглянулись, и гром баба прошипела: - Скажем так, мы личная охрана Верховной жрицы Джустинии. А я лично представляю орден Искателей Истины. - Вот демонщина – вырвалось у меня. Кассандра вскинула брови, а Лилиана тут же поинтересовалась – Ты слышала про наш Орден? Я кивнула. Ещё как слышала, на уроках церковной истории. У меня хоть и дырявая память, но не настолько, чтобы забыть о тех, кто существовал ещё до появления храмовников, и став их праобразом, остался существовать в качестве самостоятельной структуры церкви, исполняя роль именно что дознавателей. Теперь я вспомнила, где видела их символ в виде светящегося глаза с кривыми лучами. На смертных приговорах, подписываемых даже храмовникам. - Искатели были прототипом Ордена храмовников, отсоединившимся века тому назад в самостоятельную структуру, а ныне ваша организация представляет собой дознавательный орган с чрезвычайными полномочиями. Попасть к вам, значит заработать себе гарантированный эшафот. Дерьмо, чего тогда меня туда - сюда водить, сразу уж казните. Лилиана усмехнулась, а Кассандра чуть вскинула голову – Неожиданная осведомленность, впрочем, если ты работала при церкви, и знаешь про нас, то это показатель твоей благонравности, впрочем, не мешающий тебе быть возможной преступницей. Но мы не палачи, а именно проводим расследования. Пойдем, посмотрим, как Брешь на тебя отреагирует, а там и видно будет. Мне оставалось только кивнуть, вот ведь я вляпалась. Лилиана ушла, а Кассандра меня вывела из подземелья, как оказалось находящегося в небольшой церквушке. Я шла ещё в колодках на руках, и выйдя на улицу открыла рот. В небе облака закручивались в воронку, а высоко над ними зияла огромная рваная дыра в казалось самом воздухе. И она светилась зеленым светом, как и моя рука. - Это и есть Брешь. Теперь понятно, почему ты в числе первых подозреваемых? – внимательно посмотрела на меня и мою руку Кассандра. Я понуро кивнула: - Понятно. Будь я на вашем месте, уже подписалась бы под словом «Виновна» и отрубила бы руку для безопасности. Служа в охране, я при меньших уликах разбойников казнила. Кассандра одобрительно кивнула – Правильно понимаешь ситуацию, но на твоё счастье, в отличие от тебя, мы не торопимся в выводах. Эта гадость в небе, никому не известна, и отрубать то, что возможно единственная подсказка, мы не будем. Пошли, отведу тебя к Храму. Мне оставалось только покорно брести за дознавательницей. Она даже постоянно караулить меня перестала, ибо поняла, что я уже никуда не денусь. А что, мне сбегать, и куда? Вокруг церкви стояли немногочисленные домишки и несколько палаток, явно только что поставленных бывшими паломниками, превратившимися в беженцев. Территорию Убежища огораживал высокий частокол с массивными воротами, в который как раз заходили группы беженцев. Народ и раньше стекался к церквям, ища защиты от магов с храмовниками, а теперь и подавно, когда в небе такая дрянь. И все люди и даже эльфы: жители, паломники, беженцы, косились вслед мне, конвоируемой Кассандрой, с ненавистью. Они видели мою руку, кидали взор на небо и в глазах читался приговор «Это из-за неё». Куда я в таких условиях побегу? Многие схватили камни, и только присутствие Кассандры и нескольких солдат, с символиками как у неё, спасало меня от страшной смерти, быть забитой градом камней, кидаемыми разозленной толпой, уже нашедшей себе виновницу. Гром баба усмехалась, видя, что я стараюсь от неё не отставать. Мы прошли через всё убежище, вышли за ворота, на берег замерзшей речки, всё таки тут, высоко в горах, было достаточно холодно, и мимо холмов вышли к длинному мосту. Он был с двух сторон огорожен воротами, и сейчас забит повозками беженцев. Миновав мост, Кассандра приказала открыть вторые ворота, мы вышли на узкую проселочную дорогу, ведущую к Храму. Её я помнила, мы по ней на Конклав и ехали. Брешь сияла прямо впереди, как вдруг руку пронзила острая боль и я, взвыв, упала на колени. - Ммммм, ууууууу – ныла я, растирая ладонь о колени, колодки очень мешали этому. Кассандра остановилась, а потом склонилась надо мной. Во взгляде впервые появились человеческие эмоции, что-то похожее на легкое сострадание. - Больно? – тихо спросила она. Я кивнула, но потом, укусив себя за губу, поднялась. - Ничего, я начинаю привыкать. Женщина внимательно посмотрела на меня, а потом достав ключ, сняла колодки, отбросив их прочь. - Ладно уж. Похоже, бежать ты не собираешься – буркнула она, видя моё недоумение. - Спасибо – кивнула я, тут же растерев правую ладонь. Сразу стало легче. После этого идти стало проще. Мы миновали сгоревшие почему-то повозки, но причину я быстро поняла. Мои глаза расширились, когда я увидела как из бреши вырвались как огненные зеленые гигантские шары и разлетелись вокруг на много миль. - Вот дерьмо, оно ещё и магией плюется? – вырвалось у меня. - Если бы только это – буркнула Кассандра недовольно – Эта Брешь похоже ведет в Тень, ибо оттуда стали лезть демоны. Более того кое где стали появляться мелкие копии Бреши, так называемые «разрывы», откуда тоже лезут демоны. Ситуация хуже некуда. Люди, видевшие это, кричат, что Свету конец пришел. - Мать моя – сглотнула я и покосилась на свою руку – И каким тут боком я оказалась причастна? - Это вот мы и хотим выяснить – сказала Кассандра – Теперь понимаешь серьезность ситуации? - Да уж понимаю – опустила я голову и мы пошли дальше, мимо бегущих нам навстречу паникующих солдат, которых Кассандра пинками отправила в Убежище и вышли на очередной мост, должный привести нас к Храму. Мы почти дошли до середины, когда огромный зеленый шар пламени взорвался в паре метров от нас, обрушив всю середину моста и мы с Кассандрой с воплем полетели вниз, прямо на замерзший лед речки, вместе с кучей ящиков и повозок, от скарба беженцев.