Сияй ослепительно, как бриллиант.

* * Солнце бесцеремонно врывалось в кабинет со всей силой летнего дня, и Мерлину казалось, что оно согревает его до самых костей, ласкает душу. Артур держал в руках свой допуск к службе, улыбаясь ясной и, наконец-то, счастливой улыбкой. Оба пытались найти какие-то слова, чтобы выразить важность момента. Мерлин смотрел на человека, которого любил, и который перевернул и изменил его жизнь, настолько наполнив ее, что не осталось места ни для чего другого — ни в сердце, ни в мыслях. Он сейчас почти не помнил, как жил прежде, ему казалось, что он всегда ждал Артура, чтобы оказаться так сильно привязанным к нему, чтобы смешать свою жизнь с его, будто они были двумя половинками одного целого, двумя сторонами одной медали... рожденные, чтобы быть вместе. — Мерлин... спасибо. — Ты сделал все сам, Артур — прошел этот путь, справился со своей болью, нашел мужество посмотреть страху в глаза. И если сегодня ты возвращаешься к полетам, то это потому, что смог вернуть себе свои собственные крылья. Это как если бы... на сертификате стояла и твоя подпись. Артур улыбнулся, а потом посмотрел на него с таким чувством, что у Мерлина ослабели ноги. — Да... Но где бы я был сегодня, если бы три месяца назад ты не появился в моей жизни? Мы можем и дальше отрицать это, но оба знаем, что это тебе я обязан тем, что поднялся со дна. — Предпочитаю думать, что я был тем, кто тебя мотивировал. — Ну... после того, что недавно было у тебя дома, ты определено мотивируешь меня сейчас. Его тон был насмешливым и намекающим, глаза улыбались. Казалось, воздух в комнате заискрился. И Мерлин, и Артур хорошо понимали, что значили друг для друга. Мерлин засмеялся. — Что будешь сейчас делать? Артур надел на голову фуражку. — Пойду, переговорю с начальством, потом загляну в казармы к ребятам, расскажу о своем возвращении, думаю, они обрадуются. Ты во сколько заканчиваешь? — Вечером, в десять. — Я хотел пойти в клуб с ребятами, выпить немного и отпраздновать. Пойдешь? — Давай созвонимся. Наверно, встретимся прямо в клубе. Артур кивнул. — Попрошу Леона узнать, сможет ли Гвен приехать. Может, она тоже побудет с нами. — Хорошая идея. — Тогда увидимся позже. Мерлин смотрел, как Артур выходит и закрывает дверь, а потом повернулся к окну и задумался. Не только Артур мог с уверенностью сказать, что его жизнь полностью изменилась с момента их встречи. Правда в том, что его собственная жизнь изменилась тоже. Перед тем, как встретить Артура, Мерлин всегда шел по жизни, куда глаза глядят, двигался вперед инстинктивно, без компаса, а теперь у него внезапно появилась цель, повод планировать грядущие дни, желание думать о ком-то другом, а не только о себе самом. У него появились причины остановиться, причины... задержаться, остаться где-нибудь. И он теперь хотел думать о том, что действительно будет лучше для него, для его собственной жизни. Самое лучшее для него — остаться здесь, на базе. И Артур, и эта новая жизнь давали ему такую силу и безмятежность, которых у него никогда не было, счастье, какого он даже и не мечтал когда-нибудь испытать. Мерлин обхватил себя руками и посмотрел за окно: лето в его полном цветении и красоте отражало то, что теперь творилось у него в душе. Оказалось, что впервые в жизни у него есть все. И теперь, когда у него появилось все, что нужно, он наконец понял, что мечты, которые у него были до этого момента, никогда в действительности не были его собственными. Возможно, он по-настоящему никогда и не боролся за них, не стремился их достичь, потому что в глубине души считал их ложными, не принадлежащими ему на самом деле, — хоть и не хотел этого признавать. Наконец-то Мерлин понял, что это было всего лишь проекцией того, что другие всегда хотели для него, особенно отец, и осознание этого дало ему мужество подумать о том, что случилось с ним этим утром. Он вернулся мыслями к отцу, к их разговору, к полученному предложению, и понял, что нашел правильное решение, нашел для себя ответ на этот вопрос. У него не было ни малейшего желания принимать должность нейрохирурга в клинике своего отца, потому что все, что являл собой отец, и мир, который он ему открывал, были совершенно не тем, о чем Мерлин мечтал на самом деле. То, что он хотел от жизни, было сейчас здесь, на базе, и его приоритеты изменились так же, как и его мечты. Впервые собственная жизнь действительно ему нравилась, и он хотел продолжать жить тем, что у него теперь было, включая Артура во всех его проявлениях, во всех смыслах, всегда и везде, в каждый момент. Мерлин решил выпить кофе и направился к двери, думая по дороге о том, что надо бы найти время и позвонить отцу, сказать ему о своем решении. Сказать, что он отказывается от его предложения и никуда не уедет с мыса Дракона и из Камелота. * * Была уже поздняя ночь, когда друзья решили попрощаться. Они пили, и радовались вместе возвращению Артура, все были счастливы, и даже Гвен посидела с ними пол-часа, — чтобы выразить свою поддержку Артуру, отпраздновать вместе со всеми и хоть ненадолго возобновить контакты с внешним миром и друзьями. Однако потом она сразу вернулась домой, к детям, и Леон отвез ее, сказав, что скоро вернется обратно. Мерлин очень этим заинтересовался. — Ребята, Леон, похоже, неравнодушен к ней, или я ошибаюсь? Артур и Персиваль улыбнулись, кивнули и подтвердили это, а Артур был еще и позабавлен. — Леон всегда был в нее влюблен, и кто знает, может, в будущем... Знаешь, он не так уж часто бывал у Дю Лаков, из уважения к Лансу, и вообще держался от Гвен подальше, но теперь, может, и решит попробовать. Кто знает... Возможно, однажды, когда она будет готова, что-то и родится между ними. Моргана возразила: — Гвен слишком любила Ланселота, чтобы смотреть на другого мужчину. Ей будет трудно забыть мужа. Артур взглянул ей в глаза — и отвел взгляд. — Она никогда не забудет его, никто его не забудет, а она тем более... Но она молода, а жизнь продолжается. Могу подтвердить, я прямое тому доказательство. Мерлин заметил, что кивает этим словам — он сам долго горевал после смерти матери, но потом жизнь оказалась сильнее, и он медленно выбрался из болота отчаяния, хотя ему было всего пятнадцать. Артур закрыл эту тему обнадеживающе: — Ланселот был моим лучшим другом, и я всегда буду его любить. Но надеюсь, что однажды смогу увидеть его семью безмятежной, его жену — снова счастливой, а детей растущими не в одиночестве, а с тем, кто любит их, как отец. Я действительно буду рад, если Гвен однажды соединит жизнь с Леоном. Остальные закивали, и Моргана подняла стакан. — Ну, даже я была очень привязана к Лансу, но если ты так говоришь... Выпьем за них! Потом вернулся Леон, и и разговор об этом, разумеется, прекратился. Было уже поздно, народ из клуба постепенно расходился. Они уже тоже собирались прощаться, когда впервые за весь вечер Мордред заговорил с Артуром на тему, которую никто не решался затронуть, предоставляя ему возможность открыться перед друзьями. — Так что, Артур, кто теперь будет твоим вторым пилотом? — Персиваль. Пока что начну летать с ним, а потом посмотрим. Персиваль подтвердил это, глядя на Гавейна, сидящего рядом, но уточнил свою позицию: — Это ненадолго. У Артура есть время, чтобы найти нового второго, я уже давно им больше не являюсь, и не так-то это просто... пересесть обратно на место второго. Гавейн улыбнулся и погладил его бедро под столом, так близко к паху, что Персиваль вздохнул и намекающе посмотрел на него. Остальные тут же поняли, что сделал Гавейн. Артур первым засмеялся: — Я вижу, твой друг с жаром это одобряет, Перси. Гавейн засмеялся и томно потерся головой о плечо Персиваля. — Полностью одобряю. Перси был рожден, чтобы доминировать. Ради любви он может, конечно, сделать вам одолжение, но будем честными! Посмотрите на него: на всех его мускулах написано "здесь командую я!" Мерлин засмеялся так сильно, что чуть не упал со стула, и долго не мог остановиться, ясно поняв подтекст слов друга, тот смысл, который был ясен только им двоим. Потом он наклонился к уху Гавейна и тихо спросил: — Можно сделать вывод, что вы двое... пришли к соглашению? Гавейн заухмылялся так вызывающе, что, вместо того, чтобы перестать смеяться, Мерлин разошелся еще сильней. — Да, черт возьми. Ты даже представить не можешь, каково это — трахать такую гору мышц и нервов, Мерлин... Ох... Их, конечно, никто не слышал, и, отсмеявшись, Мерлин снова присоединился к разговору всей компании. Мордред все продолжал расспрашивать Артура. — А что потом? — Осенью новые курсанты будут проходить экзамены... Брат Гвен получит лицензию пилота, он хороший парень, умен, хоть и довольно молод. Я подумывал предложить ему стать моим вторым... Посмотрим. Его зовут Элиан. Может, как нибудь, в один из вечеров, он сможет выйти с нами... как только станет офицером. Мерлин с улыбкой смотрел на него. Он был рад наконец-то видеть Артура таким — полным жизни, желающим начать все заново. — На самом деле я подумываю еще кое о чем. Сегодня вечером я говорил с начальством, и мы подумали, что, может, мне пора начать летать одному. Например, на Харриере. До сих пор я этого не делал, но Ланс умер, и теперь... возможно, я смог бы. Не знаю. Мне это предложили, и я должен подумать. Посмотрим. Моргана похлопала его по плечу. — Знаешь, что это означает? Первый Топ Ган вылетит с верхушки рейтинга! Это не займет много времени, потому что ты станешь Первым, как только начнешь летать в одиночку. Известность и слава, брат! Мерлин наблюдал за ним издали, внезапно становясь задумчивым. Он понятия не имел об этих планах Артура, или что ему вообще могло быть интересно что-то подобное. Артур улыбался. — Я не ради этого хочу летать один. Моргана пронзила его взглядом: — Да ну? Не ты ли самый эгоцентричный человек в мире? Меня не обманешь! Держу пари, от одной мысли о том, что твое имя будет на вершине рейтинга, у тебя голова кругом идет. Скажи честно! Леон поднял кружку: — Ладно, тогда предлагаю последний тост вечера: за будущего Топ Гана номер один! Бокалы с пивом были подняты, и Моргана улыбнулась. — Как здорово встретить друзей такими веселыми после долгих месяцев печали. Ладно! Предлагаю вскорости снова встретиться всем, как сегодня! Мы с Мордредом через десять дней начинаем жить вместе, и в первую же свободную субботу приглашаем всех вас к нам на ужин! Все зашумели, кто-то засвистел в знак одобрения, и Мерлин поднялся с бокалом в руке: — Вы быстрые, как черти! Когда свадьба? Мордред усмехнулся. — Это зависит от Морганы. Ты же знаешь, это она всем командует. * * Вечеринка действительно закончилась, и теперь все засобирались домой. Мерлин и Артур, как всегда, вдвоем пошли к мотоциклу. Артур передал Мерлину шлем, и тот уже собрался садиться... но потом сказал: — Поедем ко мне? Была поздняя ночь, а утром обоим нужно на работу, но они никак не могли расстаться. Артур кивнул: — Как только Моргана уедет жить с Мордредом, мы сможем оставаться и у меня, но сегодня побуду твоим гостем. Мерлин улыбнулся и потянулся к нему за поцелуем. Ночь вокруг них была теплой и полной жизни, несмотря на позднее время. Артур поцеловал его по-своему, прижав к мотоциклу, как обычно властно вторгаясь в его пространство. Сердце Мерлина сбилось с ритма. — Это был незабываемый день. Артур завладел его губами, с силой приоткрыл его рот, сладко исследуя глубину его рта. — И он еще не закончился. Мерлин обнял его, уткнувшись лицом ему в шею, вдохнул его запах, внезапно чувствуя себя опьяненным. Артур стиснул его и прижал к себе, он теперь тоже был возбужден. — Поехали? Мерлин кивнул. Уже забравшись на мотоцикл, он заметил, что по ошибке взял ключи от дома Мордреда вместо своих. — Артур, я вернусь на минуту, надо отдать Мордреду его ключи и забрать у него свои. Я быстро, они с Морганой еще на стоянке... Артур кивнул, надевая шлем, потом взял телефон Мерлина, брошенный им на сиденье, и сел за руль. Он уже собрался завести мотор, как телефон зазвонил. Это был Райан. У Артура внезапно испортилось настроение, когда он увидел имя бывшего любовника Мерлина. Он был настолько расстроен, что, когда после пропущенного звонка снова услышал вибрацию — пришло сообщение, — то не смог удержаться и открыл входящие, посмотреть на имя отправителя. Он знал, что поступает неправильно, что не имеет права вторгаться в частную жизнь Мерлина, но руки опережали мысли, и уже через мгновение текст сообщения был у него перед его глазами. "Я узнал о предложении твоего отца. Он сказал, что если ты не приедешь работать в Лондон, я получу место нейрохирурга. Конечно, я был бы рад продвижению в карьере, но Мерлин... честно говоря, я надеюсь, что ты примешь предложение и вернешься. Я во многом ошибался, но теперь уверен в одном — если ты дашь мне последний шанс, я больше не отпущу тебя. Я хочу поговорить с тобой. Дай мне знать. Райан." Артур задрожал — от гнева, но так же и от беспокойства. Он очень боялся потерять Мерлина. Тот не говорил ему ни слова о предложении работы в Лондоне, даже о самой такой возможности... И не говорил, чувствует ли еще что-то к Райану. Артур нервничал, потому что, хоть они с Мерлином и были в начале прекрасных отношений, все же Райан был его бывшим, и он был классным парнем, хоть и ненавистным и нерешительным, и Мерлин совсем недавно встречался с ним. Почему он не рассказал обо всех этих звонках и предложениях, если ему нечего скрывать? Артур был растерян и держался отстраненно, когда Мерлин вернулся, но тот, похоже, этого не заметил, поэтому Артур просто вернул ему сотовый, они сели на мотоцикл и поехали. Артур вел мотоцикл так, будто его пожирал огонь изнутри, а руки Мерлина вокруг талии ощущались не расслабленными, не возбуждающими, как обычно, их прикосновение сейчас почти раздражало. Артур от этого становился еще более разъяренным, он выходил из себя от желания все узнать. Когда он больше не мог этого выдерживать, то притормозил у набережной, где за тротуаром начинались дюны, полого спускавшиеся на пляж, и где чувствовался сильный запах моря. — Почему мы остановились? Луна была высокой и яркой, и вместе со звездами освещала все вокруг, так что видно было, куда идти, даже без фонаря. Артур выключил мотор. — Хочу пройтись. Мерлин слез с мотоцикла и последовал за ним, только сейчас поняв, что настроение Артура внезапно изменилось. Поэтому шел сзади, встревоженный, стараясь поспеть за его быстрыми шагами и не отставать. — Артур, что случилось? Ты выглядишь таким расстроенным. Они прошли по пляжу еще несколько шагов, и Артур повернулся к нему. — Знаешь... я сделал кое-что, чего не должен был делать. Я... прочитал сообщение, которое послал тебе Райан. Мерлин озадаченно посмотрел на него. — Что? Когда? Ты что, читал мои сообщения? — Это на меня не похоже, обычно я так не поступаю... Правда, я этого не хотел, но оно пришло вот только что, совсем недавно, а перед этим он звонил тебе. Я... я был неправ, но не удержался, я должен был узнать, что ему нужно. Мерлин вытащил из кармана телефон, открыл сообщение, уже помеченное как прочитанное... Прочитал, потом убрал телефон обратно. И посмотрел на Артура, решив разобраться с этим вопросом прямо сейчас, хоть и не хотел делать это вот так. — Я могу все объяснить. Артур смотрел на него, расстроенный, разочарованный, сжав челюсти так, что желваки заходили на скулах. — О, неужели? И почему же ты не сделал этого раньше? Видимо, я не так для тебя важен, чтобы рассказывать мне о настолько решающем выборе и о новой работе. В Лондоне, твою мать. Мерлин приблизился к нему, стараясь сохранять решительный вид и говорить твердо — он не хотел, чтобы у Артура оставались хоть какие-то сомнения относительно его решения насчет Лондона, или, что хуже, сомнения по поводу них двоих. — Я ничего не говорил тебе, потому что отец сказал мне об этом только сегодня утром, и, честно говоря, сегодня был неподходящий день, чтобы разбираться с этой проблемой. Он предложил мне место нейрохирурга в своей больнице в Лондоне, и сказал, что если я не соглашусь, то отдаст работу Райану. Знаю, тебе может быть трудно сейчас мне поверить, но я решил завтра позвонить отцу и сказать, что не приму предложение. Я не собираюсь уезжать работать в Лондон, я хочу остаться здесь. — Остаться здесь и отказаться от блестящей карьеры? Зарыть в землю свой талант? — Я не отказываюсь ни от чего важного, поверь. Что для меня по настоящему важно и что имеет значение — это то, что я счастлив, важно, где и особенно с кем счастлив, и я хочу остаться здесь, в этом месте, с тобой. И это даже несмотря на то, что мы только в начале отношений и еще не знаем, что с нами будет. Я предпочитаю рисковать здесь, и инвестировать в нас двоих. Вот что я хочу сделать. — Похоже, Райан пока этого не знает. — Он знает, что все кончено. И если все еще не хочет признавать этого — это уже не моя проблема. Я ему все сказал довольно ясно. Артур запустил пальцы в волосы, расслабил плечи, напряжение слегка отпустило его. Ему отчаянно хотелось верить Мерлину. — Артур, нам надо начать доверять друг другу, понимаешь? Пытаться по-настоящему поверить друг в друга, приложить серьезные усилия. Сначала у нас были только столкновения и споры, потом отличный секс... Сейчас, наконец, мы поняли свои чувства, но должны начать строить что-то, чтобы оставаться вместе. Ведь мы пока что еще не пара. И об этом говорит твое недоверие к сообщению от моего бывшего, или то, что я не знал о твоем желании летать одному на Харриере. Мы должны начать знакомиться друг с другом, действительно узнавать друг друга, открываться, и это будет нелегко, учитывая твой сильный характер и то, что ты не самый легкий в общении человек. Тебе будет непросто терпеть мое непостоянство или изменчивость настроения, или мою потребностью в свободном пространстве... Потому что я люблю свободу, а ты хочешь обладать и владеть. Но мы можем преодолеть это и попробовать начать сейчас, действительно начать. Главное — хотеть этого. Артур подошел ближе, глядя Мерлину в глаза. — Я злюсь, когда думаю о тебе... с ним. Я знаю, что он — твое прошлое, но знать, что вы были вместе, что занимались сексом совсем недавно... это меня с ума сводит. Я ревнивый тип, ничего не могу с этим поделать. Сейчас, когда ты со мной, меня убивает мысль о тебе с кем-то другим, даже если это тот, с кем ты был раньше. Мерлин улыбнулся. — Твое желание владеть... такая страстность — это то, что я в тебе люблю. Но мы должны найти компромисс. Артур... давай остановимся на том, что у нас есть сейчас, и на том, что будет дальше. У тебя тоже были партнеры, и ты тоже недавно занимался с ними сексом... Что мне делать с этим? Артур схватил его за бедра и притянул к себе. — Никто из них даже отдаленно не был сравним с тобой. И то, что я испытал с тобой, я не чувствовал ни с кем другим. Мерлин прижался к его губам, почти не дыша, желание уже разгоралось в нем, как пожар. — Я тоже. Даже с Райаном, хотя он, кажется, так тебя беспокоит. Я не испытывал ничего подобного ни с кем. Артур застонал, целуя его, углубляя поцелуй, просунув язык ему в рот и исследуя его. Руки так же жадно исследовали тело, обжигая кожу Мерлина, будто огнем. — Артур... — Я не могу ни о чем думать с тех пор, как встретил тебя. Я схожу с ума от желания быть с тобой, полностью завладеть тобой. Я хотел бы заниматься с тобой сексом без остановки, и всегда быть в центре твоих мыслей и твоего мира. И не делить тебя ни с кем. Это чистое безумие... — Тогда мы оба сумасшедшие. Потому что я чувствую то же самое. Артур подтолкнул его, заставив упасть на песок, улечься на спину прямо тут, на берегу, потом растянулся рядом. — Я не могу устоять перед тобой. Даже сейчас я хочу тебя. Мерлин тоже был возбужден, и их тела, кажется, действовали сами по себе, повинуясь влечению и инстинкту. — Я тоже хочу тебя прямо здесь, но придется вернуться... У нас ничего нет... — У меня есть один презерватив... В кошельке. Мерлину не хотелось думать о том, что Артур таскал презерватив с собой с того времени, как встречался тут с Брендоном, и он подавил в себе вспышку ревности и постарался, в свою очередь, оставаться разумным. Они снова начали целоваться, вдыхая запахи друг друга и ароматы моря. — Чего ты ждешь? Давай. Здесь только мы и звезды. Артур сел и усадил его к себе на колени, завладел его губами, а потом и телом, с силой и своей обычной властностью стискивая его ягодицы и насаживая на свой член, и Мерлин снова потерялся в этих толчках и поцелуях, забыв обо всем на свете. — Теперь ты мой. Это утверждение не требовало ответа. — И мы попробуем быть вместе... поработаем над этим. — Да. Артур толкался в него, все более возбужденный, и Мерлин выгнулся, чтобы лучше чувствовать его и подойти к самому краю. — ...и потому барахтаемся тут, под звездам, как я тебя просил уже целую вечность? Голос Мерлина был таким чувственным, что отозвался дрожью в каждом нерве. Артур возбужденно рассмеялся, и принялся лихорадочно стаскивать с него остатки одежды. Все остальное — нежность, неспешность и медленное изучение друг друга — это то, что они могут сделать позже ... …дома. _____ Фик завершен, но история этих двоих не закончилась. Продолжение в следующем фике.