Пояс Ориона

      — Вторая группа пошла, — сказал экзаменатор в микрофон.       Валерка, Лешка и Женька, вылезая, обменялись с новой тройкой хмурыми взглядами, в которых не содержалось ни одной подсказки на то, что их ждет внутри симулятора.       — Хреново, — шепнул Всеволод Киму.       — Тяните билет, — прервал их разговор помощник экзаменатора.       Всеволод ткнул в бок Норна, как самого счастливого из них троих, тот взял квадратик и, не читая, протянул преподавателю — так полагалось. Профессор Мышкина, сидевшая справа от председателя комиссии, перегнулась через микрофон к листку и внимательно прочла, потом взглянула поверх очков на всех троих, и Всеволод подумал, что будь он проклят, если в ее взгляде не было жалости.       — В симулятор, — скомандовала она.       Они влезли в кабину, задраили дверь и уставились на экран, где должна была появиться вводная. Экран мигнул и проявил условие: «Корабль совершил аварийную посадку на хребте горного массива. Основной двигатель вышел из строя, уцелевшие орудия — хвостовые. Атака боевых дронов по всему периметру».       Цифры начали отсчет положенных секунд их трехминутной симуляции, проекторы высветили бесконечный горный хребет, по корпусу застучали пули.       — Что-то грустно, — сказал Всеволод, садясь в штурманское кресло.       — Взять гитару, — машинально отозвался Ким, берясь за руль.       — Да спеть песню про любовь, — поддержал их Норн, перепрыгивая в кресло стрелка и пристегиваясь.       Экзаменаторы, слушавшие коммуникацию внутри симулятора, недоуменно переглянулись, профессор Мышкина прикрыла лицо рукой, когда динамик вывел чистым баритоном:       — И поехать лучше к Яру       Разогреть шампанским кровь…       Симулятор качнулся, проекция корабля на экране тоже совершила раскачивающее движение, из бортовых орудий в хвостовой части ударил огонь.       Там цыганки молодые,       Будут петь, плясать всю ночь.       От единовременного залпа орудий под воздействием реактивной тяги корабль перевалился на другую сторону хребта и юзом двинулся с горы, набирая скорость. Атакующие роботы отскочили в сторону, на ходу приспосабливаясь к изменению программы и стараясь не попадать в хвостовую зону, покрываемую стрелком.       — Раздарю им золотые,       Отгоню тоску я прочь.       Корабль обогнал преследователей, и подаренных борторудиями золотых не переварила половина отставших дронов. Они опрокинулись, дрыгая конечностями, тоской это можно было назвать с большой натяжкой: белые на белом снегу, они выглядели какими-то странными мигрирующими насекомыми в период брачных игр.       — Эй, ямщик, гони-ка к «Яру»!       Лошадей, брат, не жалей!       Тройку ты запряг – не пару,       Так гони же веселей!       — Безобразие эта тройка, — не слишком уверенно сказал второй экзаментор, глядя на председателя. — Что еще за цыганщина?       — Не запрещено, — ответил тот, пристально глядя на экран.       Темной ночью, снежной вьюгой,       Все дороги заметет…       Корабль, несущийся под горку с ускорением, подмял под себя дронов со стороны носа и со свистом вылетел из зоны атаки.       В сани сядем вместе с другом,       Тройка с места понесет…       Дроны сменили боевой порядок и пустились в погоню. Профессор Мышкина не выдержала и прыснула в ладонь, как девочка, кадеты толкали друг друга локтями и переговаривались. Корабль приближался к краю пропасти, дроны не собирались упускать свою добычу, расстояние между ними и жертвой неумолимо сокращалось, ущелье же представляло собой сплошные пики и скалы, и второй экзаменатор потянулся к красной кнопке, но профессор Мышкина перехватила его руку.       — Еще не вечер.       Догнав корабль, дроны повисли на нем, как питбули, парочка из них поползла по обшивке в направлении кабины, остальные облепили орудийные стволы, ломая и выводя их из строя.       А когда приедем к «Яру»,       Отогреемся, друзья…       Корабль взлетел с обрыва, как лыжник с трамплина, в полете совершив оборот вокруг своей оси и одновременно ударив маршевыми двигателями. Дронов смело и расплавило в бессмысленную пластмассу.       И под звонкую гитару       Будем петь мы до утра…       Председатель вытер лоб — корабль летел в пропасть, кадеты уже не переговаривались, а орали, размахивая руками, их пытался успокоить дежурный преподаватель, который тоже забыл о своих обязанностях и открыл рот, потому что экраны вдруг показали странное — выход потенциальной кучи металлолома в гиперпространство за три секунды до полного и абсолютного конца.       — Стоп, — заорал председатель. — Откуда на корабле взялся гипер?       — Типовая конструкция, — растерянно пробормотал помощник. — Аварийный комплект согласно указанной модели корабля в билете, наше упущение.       — Эй, ямщик, гони-ка к «Яру»!       Лошадей, брат, не жалей!       Тройку ты запряг – не пару,       Так гони же поскорей       Гиперпространство на мониторах схлопнулось, корабль пропал с радаров, избежав встречи со скалистой смертью.       — Никогда такого пилотирования не видел, — искренне сказал дежурный офицер профессору Мышкиной. — И такой боевой коммуникации.       — Я тоже, — задумчиво ответила та, нажимая красную кнопку.       Сказать, что им хлопали — ничего не сказать. Кадеты топали ногами и завывали, председатель был красным как рак, и корреспондент академической многотиражки подскочил к трапу симулятора, чтобы сделать снимок, не обращая внимания на запретительные возгласы со стороны профессуры. На снимке все трое получились с драматической рельефностью, противоречащей легкомысленному внешнему виду — смущенный Всеволод в пилотке, сдвинутой на затылок, улыбающийся Норн со съехавшим галстуком, хохочущий Ким, перекинувший форменный китель через плечо.       Много лет спустя именно этот снимок украсит официальную биографию живой легенды галактики — трех капитанов.