Один путь для двоих

      Викториан прибыл на Эрилион через врата, специально возведенные эльдарами на нейтральной территории, контролируемой армиями обеих рас. Планета встречала его далеко не самыми приятными видами. Некогда процветающий аграрный мир превратился в отравленную, безжизненную и мрачную пустыню, о былых временах которой напоминали лишь покинутые здания и полуразрушенные коммуникации.       Единственным нетронутым хаосом войны местом оставался Мир-корабль, затаившийся в глубинах океана. Но его посещение Викториан отложил на потом, направившись прямиком в штаб сил обороны, находившийся за восстановленным периметром пси-барьера. Эту крепость по-прежнему использовали как штаб наземных войск Империума, в то время как основная база эльдар Ультвэ находилась на Райзарии. Обеим сторонам часто приходилось вести переговоры между собой, и они уже свыклись с довольно тесным обществом друг друга. Поэтому и там, и здесь, можно было наткнуться представителей обеих рас.       Все на планете уже знали о намерениях Примарха использовать артефакт, и многие были настроены весьма скептично. Даже среди представителей Империума нашлись противники этой затеи, не говоря уже о наблюдателях Ультвэ. Но, не смотря на все возражения, хранители артефакта обеих рас собрались в штабе и ожидали прибытия молодого Примарха. Здесь присутствовали колдуны и провидцы со стороны Ультвэ, Инквизиторы и Библиарии со стороны Империума, а также различные ученые и историки обоих рас, занимающиеся изучением подземных катакомб и находящегося там артефакта. Все проявляли сдержанность и спокойствие, но обе стороны в равной степени были недовольны тем, что кто-то снова желал воспользоваться артефактом. Мнение о том, что никто не должен тревожить его, долгое время поддерживало хрупкое перемирие между ними, и никто не хотел, чтобы этому согласию настал конец.       Также все присутствующие были хорошо осведомлены о плане Викториана создать альянс Эльдар и Империума, однако им было непривычно видеть, как Примарха сопровождали одновременно и призрачные стражи Йандена, и Космодесантники. Не обращая внимания на удивленные взгляды встречавшихся ему солдат, Викториан невозмутимо проследовал в залу. Старший библиарий приветствовал его и объявил о начале собрания.       Вначале был поставлен вопрос о самой необходимости использования артефакта. Инквизитор Ордо Маллеус первым высказался против его использования, но приостановил излагать свое мнение под гневным взглядом Примарха. Доходчиво разъяснив инквизитору волю Императора, Викториан удовлетворенно оглядел собравшихся. Никто из людей больше не сомневался в том, что Примарха было не переубедить, а этот вопрос не подлежал обсуждению. Во всяком случае, в данный момент. Тогда библиарий задал вполне закономерный вопрос.       — Зачем ты собрал нас здесь, если тебе все известно, и Он уже все решил?       — Я многое узнал об артефакте от Императора, но Он видел и чувствовал его со стороны имматериума, мне же предстоит столкнуться с ним в нашем мире. Я знаю, что этот прототип был создан древними, но во времена войны с некронтиром по непонятной причине он был сокрыт, но не уничтожен. Возможно, воспользоваться им они не успели или не захотели. Я должен получить как можно более полную информацию о нем, прежде чем решусь на его использование. Поэтому вы, ваши знания и ресурсы нужны мне. — Как можно доступнее объяснил Примарх. Конечно все было гораздо сложнее, чтобы постичь все тонкости взаимодействия с артефактом и принять информацию о нем, данную ему Императором, у Викториана ушло немало времени. Библиарий понимающе кивнул и не став докучать своему Примарху дальнейшими расспросами, перешел к делу.       — Хорошо. Тогда я должен предостеречь тебя о возможном наличии сознания артефакта. — Викториан выразил заинтересованность сказанным. Он скрыл свое удивление, ведь Император не упоминал о таком важном факте. Тем временем библиарий продолжил. — Его реакция на наши действия всегда была непредсказуемой. И лишь в одном он постоянен — он не подпускает к себе тех, кто слабее его, словно пытаясь поглотить или подчинить сознания. Ничего необычного для темных артефактов, но вся странность в том, что никто из нас не ощутил в нем присутствие какого-нибудь демона или частицы хаоса. Странно также то, что его воздействие ощущается лишь на четко определенном расстоянии, а за границей помещения, где он находится, оно резко пропадает. Возможно, в том подземном комплексе есть что-то сдерживающее его, а может это защитная реакция и сам артефакт желает таким образом скрыть себя от всего мира. И тем не менее, никто и ничто не способно полностью сдержать или подавить влияние этой… сущности, внутри ее зоны действия.       Провидец Ультвэ, все это время пристально наблюдавший за Викторианом, подхватил произнесенное библиарием опасение.       — Я вижу, некоторые из нашего народа уже сделали свой выбор и последовали за тобой. Ты преследуешь благую и великую цель, но что будет, если ты поддашься внушению артефакта? Рядом с ним невозможно долго находиться, несмотря на то, что он в запечатанном состоянии и почти не активен. Мы пришли к выводу, что это только его пассивное влияние. — С серьезным опасением подметил провидец. — Обладая огромной властью и силой богов, ты мог бы объединить оба наших народа и возможно освободишь Ишу, даже не прибегая к помощи артефакта. Есть другой способ, и ты бы мог рассмотреть… — Начал было эльдар, но его прервал властный голос Примарха.       — Я знаю, что ты сейчас скажешь! Ни я, ни твоя богиня не приемлет этот путь! Она понимала ваше тяжелое положение и мирилась с вашим апатичным настроем, но пришла в ужас от того, на что вы в итоге решились. Некогда она дарила вашим душам теплоту жизни и оберегала их после смерти ваших тел. И так вы отплатили ей!       Примарх был похож на разгневанного отца, отчитывающего нерадивого сына, с той разницей, что один был гигантом в золотой броне, а другой был одним из старейших лидеров своего народа.       — Новый бог не сделает для вас того же, он подарит вам холод смерти и будет хранить лишь его. Иша не смогла смириться с вашим решением и лишь потому решилась на отчаянный шаг, позволив мне распоряжаться ее силой. Ты и представить не можешь, чего это ей это стоит даже сейчас. Но она готова простить и принять каждого из вас даже теперь, когда многие ее дети променяли мудрость на безумие. Так ответь мне, почему не эльдары, но люди должны больше желать спасения Иши? — Задал риторический вопрос Викториан. Эльдар хотел было возмутиться, но так и не решился на это. Сказанное Примархом оскорбляло и одновременно смущало его. Он чувствовал себя так, словно сама богиня обратила внимание на их собрание и через своего избранника выказывала свое недовольство его началом.       — Я понимаю, у тебя может получиться задуманное, но шанс этого невелик, и мы не дадим своего согласия, пока большая часть Мир-кораблей не последует за тобой. — Не смотря на скептический настрой провидца, Викториан ощущал в его голосе сильное сомнение. Чувствуя, что его видят насквозь, он поспешно пояснил свое мнение в более открытом виде.       — Мы не станем теми, кто подаст пример для остальных и впустит в этот мир еще большее зло, чем мы уже имеем. Этот артефакт пришел к нам из давних времен, когда по замыслу творцов создавались и уничтожались целые миры, а галактикой правили те, кто мог контролировать подобные процессы. Нам не следует взывать к столь опасному прошлому, никто не знает, что оно может принести с собой. Не говоря уже об управлении чем-то подобным. Подобное решение должны принять большинство из нашего народа.— Провидец говорил разумные вещи и наверняка неспроста был напуган мощью артефакта. Викториан задумчиво прошелся по комнате, и недовольно покачав головой, ответил.       — И я разделяю твои опасения, но выбор у нас невелик. Мы оба знаем, что будет, если мы упустим момент, не так ли? — Сказал он, проникновенно ухмыльнувшись, намекая на то, что однажды провидец именно его Мир-корабля единолично решил призвать нового бога, что в итоге повлекло за собой раскол Биэль-Танна. Естественно, что никто не хотел повторения истории и провидец недовольно поморщился при упоминании об этом. Викториана же сейчас больше всего волновало отсутствие времени. Приближающийся улей Тиранид с одной стороны, растущая бездна Ока Ужаса с другой тяготили и подгоняли его. Единственное, чего опасался Примарх, что он сам окажется не готов к такой ноше. Но свой путь он уже выбрал и должен был следовать ему до конца.       — Несомненно, доступные нам варианты будущего в равной степени опасны. Но определить свой путь мы должны сейчас, другого шанса у нас не будет. Мы лишь потеряем драгоценное время, пока будем спорить и получать согласие всех Мир-кораблей. Неизвестно, сколько времени понадобится мне на подчинение артефакта, а потому, все это должно происходить одновременно. Йанден уже поддерживает меня, Райзария и флот Биель-Танна скоро присоединяться, остальные также не заставят себя долго ждать, я уверен в этом. — Сказал Викториан твердо.       Провидец совсем не обрадовался такой упертости Примарха, но он был прав. Эльдары с большой вероятностью могли бы пойти на крайние меры для долгожданного освобождения как своей богини, так и свержения власти древнего демона. И особенно в последнее время.       — Ты словно выбираешь за всех нас, каким способом нам лучше погибнуть. — Недовольно проворчал провидец. — Впрочем, нет смысла скрывать, мое собственное искушение ввести в битву против демона оружие подобной мощи очень велико, особенно учитывая, что на кону. И именно поэтому я думаю, что мы действуем безрассудно и опрометчиво. — Внешне эльдар выглядел уверенно и еще стоял на своем, но Примарх чувствовал, что провидец колебался. Наконец под его тяжелым взглядом он со вздохом ответил. — Я позволю тебе осмотреть артефакт, но не более того.       — Большего пока и не требуется. — Слегка самодовольно улыбнулся Викториан, не обращая внимания на ворчание провидца. — А теперь, я уже хочу наконец-то взглянуть на него. — Примарх прошел мимо недовольного эльдара, направившись к транспорту. Участники собрания проследовали за ним. Им тоже было интересно увидеть, как поведет себя артефакт в присутствии необычного Примарха.       Артефакт по-прежнему находился глубоко под землей, в центре огромной конусообразной залы, границ которой не было видно, то ли из-за плохой освещенности, то ли свет просто рассеивался под ее странным влиянием. Она была выстроена из огромных, абсолютно гладких гранитных плит темно-зеленого оттенка, и будто аккумулировала энергию тектонической плиты, собирая вокруг артефакта. Вся зала была испещрена эльдарскими активными рунами и защищена псионным барьером. Вход в нее охраняли лучшие воины обеих рас, периодически меняясь на посту, дабы долго не подвергаться утомляющему воздействию артефакта.       Сам артефакт представлял собой большую сферическую конструкцию, несколько десятков метров в диаметре. Он висел в воздухе над возвышением пирамидальной формы с квадратным основанием и просторной площадкой сверху, заключённый в арочную конструкцию из психокости, едва не касающуюся его. Вокруг нее вырисовывалась белая сеть со светящимися рунами, периодически то проявляясь, то исчезая.       Издалека Викториану показалось, что артефакт двигался и слегка менял форму, но по мере приближения, стало ясно, что он состоит их толстых, полупрозрачных серебристых нитей, будто постоянно движущихся, как бесконечно затягивающийся клубок змей. Пустых пространств в этом сплетении, или скорее живом узоре, не было, а при попытке детально разглядеть его поверхность, нити, ранее казавшиеся толстыми, мельчали вместе с фокусировкой зрения, словно чувствуя на себе взгляд наблюдателя. Из-за этого начинало казаться, что они постоянно удалялись, словно увлекая взгляд наблюдающего в бесконечность, не давая таким образом рассмотреть свою структуру. Это зрелище гипнотизировало, а вместе с ментальным давлением, понемногу сводило любого наблюдателя ума. Ученые склонялись к тому, что артефакт вообще выглядит иначе, а то, что все принимают за видимую действительность, лишь его ментальная проекция, транслируемая им прямо в сознания наблюдателей. На камерах и сенсорах этот объект отображался безжизненным шаром серебряного света, мерцающего с разной частотой.       Викториан взошёл на возвышение с Артефактом, и сразу ощутил его прямое влияние на свой разум. И впервые за все время ужаснулся его возможностям. Никогда он еще не сталкивался ни с чем подобным, ясно ощутив силу спящего артефакта, сводящую с ума своей безграничностью. Казалось, она может возрастать бесконечно и всегда будет больше, чем у пытающегося контролировать ее. И чем сильнее был тот, кто желал ее воспользоваться, тем больше будет его искушение взять ее, а вместе с тем, контроль над Артефактом становился еще более недоступным. Словно можно было лишь подчиниться ему или оставить в покое.       Как и предполагал библиарий, артефакт действительно имел собственный, непохожий ни на что разум, направляя желания и мысли Примарха, усиливая их и мешая со своими, но не пытаясь контролировать. Викториан странным, нетелепатическим образом ощущал желания артефакта. Он не жаждал власти или наслаждений, в нем не чувствовалось скверны хаоса, он ясно давал понять, чего хочет. Преобразования, изменения себя и всего вокруг. Это было похоже на стремление ребенка расти, развиваться и совершенствоваться. Оно могло бы выглядеть безобидно, вот только возможности сущности, которая этого желала, ужасали даже привыкшего к общению с богами Викториана.       Артефакт тоже увидел в приближающемся Примархе новые возможности и понемногу передавал ему знания о себе. Викториан внезапно понял, что любая поглощенная энергия сделала бы артефакт только сильнее и это удавалось бы ему с поразительной простотой. Казалось, он сообщался с самой структурой вселенной, и даже мельчайшая частица могла преобразоваться по его желанию в чистую энергию, заключенную в нем самом. Это и было первичным желанием самой сущности, но не его целью.       В свою очередь Викториан ощутил, что его собственные желания также влияют и на сам артефакт. Возможно, это и было способом его контроля. Но крайне ненадежным способом. Артефакт будто приветствовал его и предлагал заключить союз. Он хотел получить энергию, и Викториан знал, где ее можно достать в огромном количестве. Но вот только что будет, когда он получит энергию, не знал даже сам Артефакт. Или не желал показывать этого.       Викториан не мог так рисковать, Артефакт должен был неукоснительно подчиняться его воле, а не выдвигать свои идеи и творить, что сам захочет. Но он не желал подчиняться никому, ни людям, ни законам физики, ни даже самим богам и дал ясно понять это. Словно недовольно пошевелившийся сонный гигант, он отбросил разум Примарха. Похоже, Артефакт не желал растрачивать свое бесценное время на пустое общение и негодовал из-за реакции своего посетителя.       Лишь стойкая вера в Императора смогла уберечь Примарха от пагубного воздействия артефакта. Словно очнувшись от туманящего сна, Викториан тяжело выдохнул, очистил свое сознание и резко развернувшись, покинул зал. Первое знакомство с Артефактом не задалось. И как назло, у выхода из зала, его встречал провидец.       — Полагаю, теперь ты и сам усомнился в своем плане. Противостоять воле артефакта оказалось сложнее, чем ты думал? — Спросил он беспристрастным тоном, но посыл его был понятен.       — Понадобится больше времени и усилий, чтобы подчинить его. — Непреклонно ответил Викториан.       Но в глубине души его одолевали сомнения. Он только подошел к запечатанному артефакту, чего уж говорить о его не сдерживаемой мощи. Еретики, пытающиеся получить силу темных богов, пали жертвой собственной гордыни и неосторожности. Они смогли частично призвать их в этот мир, и считали себя неуязвимыми в растущем влиянии варпа рядом с ними. Но похоже даже темные боги не смогли совладать с могуществом артефакта. Может, среди них возникли разногласия, или же самому артефакту было по силам противиться их контролю. Никто не знал, сколько энергии он получил от них и что приобрел в процессе пробуждения. Но одно в нем оставалось неизменно.       — Чем сильнее тот, кто желает им управлять, тем сильнее его искушение. — Вспомнив свои ощущения, осторожно подумал Викториан. — Но сомнениям и слабости здесь вовсе нет места. Он хотя бы заговорил со мной, а это уже продвижение. — С этими мыслями он решительно направился в храм Императора, чтобы молить о наставлении и большей поддержке.