Дым сигарет с ментолом и прочие неприятности

— Я рефил, фто фефя фамуф мофно и не фыфафафь! — изрёк Тевильдо, задумчиво жуя на этот раз кроссовку Маглора. Новую и пока ещё белую. — Не ффе фе любяф флэф! — Да, — сдержанно подтвердил Маглор, отрываясь от книги, — я всё же предпочитаю женщин, как ни удивительно. Ты нашёл мне невесту? — Я нафёф тефе лефенфу! — гордо прошепелявил кошак. — Фля фефя тофнее! — Чувствую, "тофнее" — не искажённое "точнее", а оригинально образованная простая сравнительная степень наречия "тошно", — усмехнулся Маглор. — Ну рассказывай, киса, чего тошнее, чем ты уже зачитывал, обо мне сочинили. — Фа эфоф раф я прифуфал ффё фам, — Тевильдо ухмыльнулся краешком пасти. — Фнафиф, флуфаф. Фы прифтофяффя фыганом и кофефаф фо мифу, фтофы нифто не фамефиф, фто фы не фтарееф! Но фебе фе фрафитфя тафая фифнь и фы... — Нахожу себе в провинции престарелую вдовицу с капитальцем, соблазняю её цыганскими романсами и, дождавшись, чтобы означенная вдовица переписала на меня наследство, жарко люблю её до сердечного приступа, — договорил Маглор за кота. — Угадал? — Фтрадаефь фы! — взвился Тевильдо, чудом не выпуская из пасти кроссовку. — Фто у фефя неф мефта на фемле, фто фебе прифофитфя мофафься фо миру, не фнафя пофоя и ждафь, фтофы нафлофь мефто, гфе фы не буфеф чуфтофофафь фебя тафим пофинуфым! Но факофо мефта неф! Фы фефде офафыфаефся чуфим, как фсяфий фыган, фебе неф офдыфа! И фы пофтояффо фрафнифаеф эфу фифнь с рофом нолфор! Фтрадафия! — Ну... в браке с престарелой вдовицей страдать я буду не меньше, — отметил Маглор. — А если у вдовицы будет юная воспитанница, нежная, как луговой ветерок, и прекрасная, как свежий весенний закат, страдания мои увеличатся многократно. Ведь прекрасная дева мало того, что смертна, так ещё и наверняка считает меня пройдохой, как и всякого цыгана. А после смерти вдовицы она непременно решит, что я отравил эту уважаемую особу и в горе проклянёт меня, она ведь пока не осведомлена об особенностях взаимоотношений женщин и мужчин. Я же... — Ф ума фы фто ли фофёл, — перебил его Тевильдо. — Фнаефь, я фафофо о фебе ефё не фитаф! Эфо ф нафо таф! Я фро офинофефтфо, а фы фро фдофиф! — Престарелые вдовицы одиночеству не мешают, особенно ефли иф неф, — поддразнил Маглор кота и вновь открыл книгу. — Ты думай, думай, я всегда рад послушать сочинения о себе, — и погрузился в чтение, показывая кошаку, что разговор окончен.