Свой среди чужих

Наше время

      Самин быстро обогнула машину и открыла дверцу со стороны пассажирского сидения. Гроувс все еще сидела в состоянии легкого шока, после слишком неожиданных слов Шоу на тему того, что шатенка просто боится признаться в том, кто она есть на самом деле. Саманта и сама в душе все это прекрасно понимала, но, когда эту неприглядную правду сказала Самин, на душе стало как-то паршиво. — Ты так и будешь сидеть? — недовольно заворчала Шоу. Только два человека на всей Земле обладали даром выводить ее из себя: Гудвин и Гроувс. И своими намеками на то, что Самин всегда дает заднюю, как только их отношения начинают развиваться, шатенка вывела ее из себя. Если Шоу и отступала, то не больше чем сама Гроувс. Этот их танец, в котором они никак не могут поймать ритм и делая шаг вперед уже не встречают там партнера, который сделал шаг назад, слишком затянулся. Обе это прекрасно понимали. — Сэм… — тихо начала Гроувс, виновато глядя на Шоу. Нужно начать смотреть правде в глаза и, хотя бы, извиниться перед брюнеткой. Хотя, им обеим есть за что извиняться, учитывая сколько всего между ними было. — Не надо, — сухо ответила Самин, продолжая хмуриться. Буря внутри уже начинала утихать. Да, и как можно злиться на ту, что сидит вся бледная, перепачканная собственной кровью, не в силах даже выйти из машины? — Нужно чтобы тобой занялся доктор, — уже мягче проговорила Шоу. Было глупо надеяться, что Гроувс сможет самостоятельно покинуть авто, так что Самин сама аккуратно вытащила ее, взяв на руки и подмечая насколько легкой была шатенка. Или это неконтролируемое желание защитить и хоть как-то облегчить боль Гроувс не давали Шоу чувствовать тяжесть ноши? Саманта обвилась правой рукой вокруг шеи брюнетки, позволяя себе сильнее прижаться к ней, опустив голову на плечо, почувствовать тепло ее тела и найти для себя душевный покой в сильных, но бережных руках этой девушки. — Ты уйдешь? — тихо спросила шатенка, с трудом отрывая голову от плеча Самин и заглядывая ей в глаза. Во взгляде Гроувс было столько надежды, столько мольбы. Казалось бы, что сейчас она должна думать о том, что Шоу одна из Лучших, что через нее можно выйти на остальных, что это дело будет раскрыто, но ей было плевать на все. Весь мир померк, все стало неважным, лишь они двое, лишь их история. Сейчас Гроувс лишь нужно было знать, что именно между ними происходит, что будет дальше. Но ответа она не дождалась, сознание предательски покинуло ее. Последнее что она видела — взгляд Шоу полный сожаления.       Самин передала девушку врачам, которые уже встречали ее у входа в больницу, и проводила задумчивым взглядом, когда ее увозили внутрь. Обернувшись Шоу поняла, что патрульные, отправленные Джоном сопровождать их развернулись и поехали обратно, убедившись, что Гроувс доставлена в целости и сохранности. Что же, ну вот и все, Саманта в безопасности, самое время подумать и о своем будущем. Что ее ждет, когда шатенка придет в себя и снова впадет в свой режим «примерная дочка»? Гроувс никогда не сможет переступить через себя, не сможет поставить чувства превыше долга, а значит она сдаст Шоу, попытается через нее выйти на Лучших. Что же Самин делать в таком случае? Бежать или сдаться? Брюнетка подняла взгляд к затянутому облаками небу и глубоко вдохнула прохладный воздух. Решение принято. Засунув руки в карманы кофты, местами перепачканной в кровь Гроувс, Шоу развернулась и быстрым шагом направилась в сторону машины. — Похоже, ее отношения снова испорчены, — мысленно грустно усмехнулась Самин, вспоминая, что еще утром шатенка планировала пойти на свидание. Видимо, у Шоу талант вмешиваться в личную жизнь Гроувс, помимо своей воли… хотя, почему помимо? Самин ведь всегда подсознательно не хотела делить шатенку ни с кем, и это подсознательное часто выходило наружу…

Март 2017 год

      Во время обеденного перерыва Шоу решила хоть ненадолго покинуть участок, чтобы мозг мог отдохнуть от ворчания и нытья Фаско. На днях они задержали крупного барыгу, все прошло гладко, вроде как нужно радоваться, но теперь предстояло много бумажной работы. Так что пухлик как обычно каждые пять минут говорил, что лучше бы, в свое время, стал стоматологом, как хотела его мама. Шоу обычно в таких случаях усмехалась над ним, говоря, что гинекологом, наверное, стать было бы еще лучше, тогда он хотя бы на работе мог видеть обнаженной нижнюю часть женского тела. Фаско лишь обидчиво замолкал, но хватало его ненадолго, спустя какое-то время мужчина снова начинал причитать, что уже устал заполнять отчеты.       Выйдя из здания полицейского участка и спустившись вниз по ступенькам, Самин резко остановилась, не веря своим глазам. Этот силуэт Шоу узнает из тысячи, так что она ни секунду не сомневалась в том, что в паре метрах, спиной к ней стоит Гроувс. Для брюнетки появление здесь шатенки было неожиданностью. С того случая на заводе прошло две недели. Полученные ею травмы хоть и оказались не смертельными, но были достаточно тяжелыми. Особенно неприятным фактом оказался перелом ребра и трещина еще одного, так что лечиться Гроувс должна была как минимум месяц, судя по словам Джона. Но нет же, вот она стоит около участка, как ни в чем не бывало спустя всего две недели. Стоит и держит на руках… ребенка? Самин даже поморгала несколько раз, чтобы убедиться, что ей не кажется все это.       Шатенка, словно почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулась и поставила ребенка на землю. Стоять и пялиться дальше было глупо, как и попытаться скрыться, поэтому Шоу подошла к этой странной парочке. — Хэй, привет, — радостно заговорила Гроувс, одаривая Самин искренней улыбкой. — Привет, — отозвалась Шоу, коротко кивнув в ответ. Она тоже была рада видеть шатенку, но внешне особо этого не выказывала, потому что Шоу — это Шоу. Ребенок, стоявший рядом с Гроувс, немного испугался, увидев перед собой хмурую незнакомку, поэтому тут же прижался к ногам Саманты, ища защиту. Она наклонилась и ловко взяла его на руки, слегка поморщившись от боли в ребрах. — Это мой сын, — спокойно сказала шатенка, замечая непонимающий взгляд Шоу. Хотя, после этой фразы взгляд не стал осмысленнее, даже наоборот. Мозг Самин на секунду отключился, пытаясь переварить услышанное, потом перезагрузился, но снова отключился, не в силах разобраться в происходящем. В голове проносилось тысяча мыслей, сменяя друг друга. Сын? А почему, собственно, нет? Это логично, что у Гроувс может быть ребенок, она же встречается с мужчинами… Нет! Какой сын? Она же ничего не говорила! Кто отец! — Боже, расслабься, Сэм, — залилась смехом Гроувс, глядя на ошарашенную брюнетку. — Это Алекс — мой крестный сын. Я его крестная. — Оу… — только и смогла сказать Шоу, буквально ощущая, как дышать стало легче. Не то, чтобы она не любила детей, но, если бы у Гроувс был сын, это было бы странно. Еще какое-то время Самин продолжала стоять с серьезным видом, но потом не смогла сдержать улыбку, проявившуюся на лице в ответ на такой заразительный смех Гроувс. От этого смеха внутри становилось теплее, Шоу ни за что не признает этого, но она скучала по Саманте. — Эй, малыш, не хочешь поздороваться с тетей Сэм? — слегка взъерошив кудрявые волосы на голове Алекса, который уткнулся в ее шею, нежно спросила шатенка. Ребенок слегка отстранился от нее, быстро взглянул на Шоу и ненадолго задумался, сделав серьезное лицо, будто решая сложную задачку. — Сэм? Это так же как ты? — тихо спросил Алекс еще раз быстро взглянув на брюнетку, которая терпеливо наблюдала за происходящим. — Да, малыш. Ее тоже зовут Сэм, так же, как и меня, — утвердительно кивнула Гроувс. Алекс положил свои маленькие ладошки на ее щеки и начал пристально глядеть в ее глаза. — А она такая же хорошая и добрая, как и ты? — по-детски наивно спросил Алекс. — Даже лучше, — искренне ответила Гроувс. — Лучше? — воскликнул Алекс, снова быстро глядя на Шоу. — Но ведь лучше тебя не может быть, — его слова звучали так искренне, неся в себе все светлые детские чувства, которые ребенок испытывал к своей тете. Самин, наблюдающая за этим со стороны, поймала себя на том, что не может перестать улыбаться, глядя на эту милую картину. Шатенка с такой любовью держала ребенка на руках, а он так доверчиво к ней прижимался. Они выглядели такими беззаботными и счастливыми, что Шоу невольно захотелось, чтобы в ее жизни однажды появился кто-то, кто бы смог заставить ее чувствовать то же самое. — Малыш, давай ты сам с ней познакомишься и узнаешь насколько она хорошая. Идет? — Алекс утвердительно кивнул. Гроувс присела, опуская ребенка на землю, снова слегка поморщившись. Ребенок выпрямился, одернул свою куртку и гордо вскинув подбородок решительно подошел к Шоу, которой пришлось присесть на корточки, чтобы ему было удобно. Саманта еле сдержалась, чтобы не засмеяться, в который раз умиляясь этой манерности своего племянника. Все-таки воспитание Ризов видно с детства. — Здравствуйте. Меня зовут Александр-Джон Риз второй. Очень рад с вами познакомиться, — все это мальчик произнес с деловым видом, а в довершение протянул свою маленькую ладошку. Гроувс все-таки не смогла сдержать смешок. Шоу и Алекс выглядели такими серьезными, будто заключают важнейшую сделку в истории человечества. — Здравствуй. Меня зовут Самин Шоу… кхм… первая и единственная. Я тоже рада, — брюнетка пожала протянутую ладошку. Она никогда особо не общалась с детьми, потому что просто не знала, как это делать. Они же маленькие, о чем с ними вообще говорить и как себя вести? Сейчас ей было, с одной стороны, неловко, но, с другой стороны, забавно. Какое-то странное ощущение, будто мир вокруг стал чуть ярче, когда на лице Алекса появилась широкая улыбка, адресованная ей. — Хм… Самин? Но тебя ведь зовут Саманта. Почему же вы обе Сэм? — мальчонка чуть отошел в сторону, чтобы видеть обеих девушек и теперь пристально изучал их. Умеют дети ставить в тупик своими вопросами. Шоу и Гроувс бросали друг на друга взгляды из разряда «ты говори», «нет ты», «твой племянник, ты и отвечай». — Много будешь знать, скоро состаришься, — усмехнулась в конечном счете шатенка, не придумав более логичного ответа. — А вот и нет, — сузив глаза воскликнул Алекс, подбегая к тете и снова запрыгивая к ней на руки. — Я еще маленький, поэтому не скоро стану старым. А вот ты уже большая, — мальчик говорил это по-детски просто. Теперь не сдержалась Шоу, издав легкий смешок, когда увидела возмущение на лице шатенки. Конечно, ведь ее только что четырехлетка старушкой практически назвал. — Вообще-то, Шоу, ты старше меня, — наигранно надув губы, сказала Гроувс, стирая усмешку с лица брюнетки. — Алекс, я же тебе говорил, что тете Сэм нельзя поднимать тяжелое, — послышался недовольный голос Риза. — Да, но я же совсем не тяжелый, — возмутился ребенок. Джон подошел ко всей компании, поздоровался с Самин и забрал сына к себе на руки. — А вообще, ты уже взрослый, так что не должен сидеть на руках, — назидательно заговорил Риз, но взгляд его был необычайно мягок. Шоу никогда не видела его таким. — Тетя Сэм называет меня малышом, значит я еще не взрослый, — деловито парировал Алекс удобнее устраиваясь на руках отца. — Тетя Сэм сама еще как ребенок, — Джон укоризненно посмотрел на сестру. — Зачем ты поднимаешь его? Доктор же четко сказал, чтобы ты была осторожнее. Не надо было забирать тебя из больницы. — На мне корсет, — для вида девушка слегка постучала себя кулаком чуть ниже груди. — Не паникуй, Джони. Я себя отлично чувствую, да, и Алекс как пушинка. — Я не пушинка! — недовольно буркнул ребенок. — Ладно, мне осталось подписать пару бумаг и поедем. Так, дружище, я тебя больше не оставлю с ней, пойдешь осваиваться на своем будущем месте работы, — Джон поставил сына на землю. — Так точно, сэр, — радостно кивнул Алекс, хватая отца за руку и задорно шагая рядом с ним. — Так это и есть сын шефа? — спросила Шоу, когда парочка удалилась от них. — Да. Алекс — прекрасный ребенок, — с теплотой в голосе ответила Гроувс. Шатенка прошла мимо Шоу и устало облокотилась о перила лестницы. Такие нагрузки и правда пока не для нее. — Как ты себя чувствуешь? Мы так и не поговорили после того, что там произошло, — Самин облокотилась рядом с девушкой, стараясь не смотреть на нее, так было легче говорить. Сейчас ей нужно было знать, что Гроувс думает о произошедшем и собирается ли и дальше лезть в дело Лучших. Ну, и глупо отрицать, что она не беспокоилась о ее состоянии, ведь это под ударами Шоу повредились ребра Гроувс. Брюнетка вроде как и не виновата в произошедшем, ведь поступить иначе она не могла, а на душе все равно паршиво. — Могла бы навестить меня в больнице, — с долей обиды в голосе отозвалась шатенка так же, не глядя на Самин. Она ждала ее, каждый день всю первую неделю нахождения в клинике, но потом поняла, что это бессмысленно. Видимо, Шоу наплевать… Брюнетке не было наплевать, она просто не могла. Не могла заставить себя пойти к Гроувс, переступить через свою гордость и принципы. Ведь прийти в больницу было равносильно признанию в том, что шатенка занимает особое место в ее жизни, равносильно признанию в чувствах. А в этом она даже себе боялась признаться. Ненадолго повисла тишина, потому что Шоу не знала, что сказать в ответ на такую простую реплику Гроувс. Шатенка уже успела пожалеть, что подняла эту тему. — Я должна поблагодарить тебя за то, что спасла меня, — мягче заговорила Саманта, пытаясь снять повисшее в воздухе напряжение. — Я тогда сильно облажалась, влезла куда не следует. Даже не знаю, что бы было, не найми Рос именно тебя. Хотя, знаю… я была бы мертва. — Перестань, — сжав челюсть заговорила Шоу. Одна мысль о том, что Гроувс действительно могла умереть была невыносимой. — В конце концов, из-за меня ты сильно пострадала, так что не за что меня благодарить. — Ну, все не так плохо, Джон преувеличивает, — усмехнулась Гроувс, доставая из кармана пачку сигарет. — Пришлось поваляться пару недель в больнице, но мне наконец удалось убедить доктора выписать меня. Я страдала не из-за травм, а из-за дикой скуки… ну, и док запрещал мне курить, — пожаловалась шатенка, привычным движением забрасывая одну сигарету себе в рот. Однако поджечь ее так и не удалось, так как Шоу ловко выхватила сигарету и сломав выбросила в урну, стоящую рядом. — Хэй! — недовольно воскликнула Гроувс. — Ты бросаешь курить, — безапелляционно буркнула Шоу. — Доктор прав, побереги легкие, — выхваченная Самин из рук шатенки пачка так же последовала в урну. — Ну, превосходно, думала, что хоть тут обрету покой, — изображая обиду заговорила Гроувс. Шоу лишь одарила ее недовольным взглядом. — Ладно, я поняла, не надо так смотреть. Я брошу… не сразу, конечно… все-все, я буду стараться. — Так, ты теперь выходишь на работу? — поинтересовалась Шоу. — Я бы с радостью, но мне нельзя напрягаться. Нужно пройти небольшой курс реабилитации, — вздохнула Гроувс. Как же она скучала по работе, по участку, по коллегам… по всем коллегам… Шоу же тоже коллега, вот поэтому и по ней. — У друга отца есть домик в Швейцарии, поеду восстанавливать физическое и душевное состояние. В последнее время было слишком много ненужных мыслей, очищу там голову. — Да, очистить голову — это хорошая идея, — словно для самой себя произнесла Шоу. Отличный шанс для них обеих разорвать эту странную порочную связь, перестать зацикливаться на попытках разобраться в чувствах, принимать или отрицать их, вернуть все на прежний уровень «просто коллеги». — Эй, Шоу, я что один должен заполнять всю ту лабуду? У меня уже вторая ручка заканчивается, — послышалось недовольное ворчание Фаско, который вышел из участка в поисках напарницы. — Привет, пухлик, — тут же радостно воскликнула Гроувс, одаривая мужчину широчайшей обольстительной улыбкой от чего тот как всегда впал в легкий ступор. — Надеюсь ты мне тут ни с кем не изменяешь, пока я на больничном? Наши чувства должны пройти это испытание временем и расстоянием, — в конце шатенка игриво закусила губу и подмигнула Лайонелу. — Я… эмм… не задерживайся, Шоу, — протараторил мужчина и поспешил скрыться в участке. — Обожаю твоего напарника, — усмехнулась Гроувс, провожая мужчину взглядом. — Ага, я тоже, — буркнула Самин. Она не была любителем поболтать, но сейчас ей совсем не хотелось прощаться с шатенкой. Рядом с ней было какое-то странное чувство правильности происходящего, и это пугало. — Мне и правда пора, — замечая, что из участка выходит Джон и Алекс, все же сказала брюнетка. — Рада, что с тобой все в порядке, — девушка уже хотела развернуться и пойти прочь, но Гроувс ее остановила, схватив за руку. Поддавшись внезапному порыву, шатенка быстро обняла Шоу, с силой прижимаясь к ней. — Спасибо, — тихо выдохнула она в самое ухо Самин, вкладывая в это единственное слово все чувства. Шоу сначала смутилась такому действию, особенно если учесть, что она терпеть не могла, когда кто-то нагло вторгается в ее личное пространства, не говоря уже о публичных объятиях. Но, спустя пару секунд, она все же ответила Гроувс, осторожно прижимая к себе за талию, чтобы не причинить боль. Неизвестно, когда они теперь встретятся и, возможно, их отношения примут совсем другой вид, так что сейчас для них был единственный шанс насладиться чувством близости и в какой-то мере попрощаться. Последний раз глубоко вдохнув, наполняя легкие таким родным запахом волос Гроувс, Шоу отстранилась и не оглядываясь быстро пошла в участок по дороге коротко кивнув Джону на прощание. — Что это было? — удивленно вскинул бровь Риз. — Ничего такого, — невинно пожала плечами шатенка, направляясь за братом на парковку. — Не позволяй чувствам затмить свой разум, — назидательно произнес Джон. В этот момент он так походил на отца, что Гроувс невольно поежилась. Она впала в легкую панику. Неужели брат в курсе ее встреч с Шоу? — О чем ты? — изображая непонимание отозвалась шатенка. — Я понимаю, что она спасла тебе жизнь, но из-за чувства благодарности ты не должна относиться к ней иначе, — пояснил мужчина. Гроувс ощутимо расслабилась, понимая, что брат имеет в виду не то, о чем она подумала. — Ты же все еще подозреваешь ее? — Нет, — уверенно ответила девушка. — Тогда я ошиблась. Самин не крот, она одна из лучших полицейских, которых я только встречала, — шатенка открыла дверцу машины и заняла место пассажира, пока Джон усаживал Алекса в его кресло. Риз задумчиво поглядывал на сестру. Впервые на его памяти она вот так лихо меняет свое мнение о ком-то. Это было странным… и то объятье. Джон давно не видел такую искреннюю улыбку на лице сестры. Тогда он списал все на благодарность к той, что спасла Саманте жизнь или, возможно, на крепкую дружбу, зародившуюся между ними, хотя он не припоминал, чтобы Шоу с кем-то когда-либо пыталась сблизиться. Риз и не предполагал какие запутанные отношения связывают этих двоих.

Май 2017 год

      Весть о возвращении Гроувс из затянувшегося отпуска быстро облетела весь участок. Да, еще бы, ведь коп, пострадавший на работе автоматически становился звездой и эпицентром внимания, и неважно, что влипла шатенка в эту передрягу по собственной глупости, про это все забыли. Ну, и то, что Диас почти неделю обходил весь участок и собирал с каждого взнос на вечеринку по случаю возвращения напарницы тоже создавало определенную шумиху.       Шоу восприняла эту новость двояко. С одной стороны, она была рада, что шатенка снова приступит к работе, снова будет мелькать каждый день перед глазами, снова будет цапаться с ней из-за спорных дел, но, с другой стороны, это напрягало все по тем же причинам. Больше месяца Самин ничего не слышала о Гроувс, старалась избегать любых мыслей о ней, чтобы все вернулось на свои места, те самые на которых все было до злосчастной Рождественской вечеринки 2015 года. И ей вроде как удалось. Не сразу конечно, но с каждым днем, когда она не видела Саманту становилось все легче вытеснить ее из головы. Вот только на месте мыслей о ней оставалась холодная пустота. Раньше Шоу никогда не замечала этого странного чувства, будто не хватает какого-то кусочка в душе, теперь это было очевидно. Слишком очевидно, а от этого слишком страшно. Нельзя так зацикливаться на ком-то, кто никогда не будет твоим, на ком-то, для кого ты лишь развлечение. Самин стерла часть самой себя, чтобы стать прежней. И вот теперь, когда Гроувс возвращалась, Шоу боялась, что вернется и ее зависимость от шатенки, странная связь, которая так и тянет к ней.       Обычное утро, обычная планерка в начале рабочего дня, обычная суматоха, пока все занимают свои места и Гроувс, которая вошла как ни в чем не бывало, словно и не было никакого месяца отсутствия. — О да, детка! Она вернулась, — раздался радостный голос Диаса, который тут же подлетел к напарнице сгребая ее в свои объятья, отрывая от пола. — Тише, Сэл, мои ребра сейчас снова треснут, — смеясь запротестовала шатенка. — Ох, ну прости, что я рад видеть твою окрепшую задницу, — усмехнулся мужчина, отлипая от Гроувс. — Кстати, задница и правда похорошела, приседаешь что ли? — Я сделаю вид, что не слышала этого, иначе придется позвонить твоей жене и сказать, что ты пялился на мою пятую точку, — наигранно возмущенно заговорила Гроувс. Внешне она и правда выглядела не такой осунувшейся и изможденной, вернулся здоровый цвет лица и прежняя легкость движений. Отдых явно пошел ей на пользу.       Многие копы стали подходить, чтобы поприветствовать детектива. Гроувс всем мило улыбалась своей типичной вежливой улыбкой и лишь найдя взглядом Шоу, которая спокойно сидела рядом с Фаско, делая безучастный вид, ее лицо озарила искренняя улыбка. Впрочем, она вмиг сменилась каким-то странным сожалением, будто Саманта сама себя одернула, напомнив, что в ту сторону смотреть нельзя.       Несколько дней прошло в относительно спокойном режиме. Гроувс и Шоу изредка встречались в участке или на собраниях, коротко здоровались в духе типичных коллег из соседних отделов. Обе старательно делали вид, что все в прошлом, все забыто, живем дальше своими жизнями. Теплое солнечное утро, любимая работа, свежий кофе — что еще нужно для счастья? Покидая свою машину Шоу была в прекрасном расположении духа, казалось, что никто и ничто не способно этого изменить. Хотя, есть один субъект…       На парковку со свистом влетел серебристый Порше и припарковался рядом с машиной Самин, при этом чуть не сбив саму брюнетку. Шоу даже не нужно было смотреть, чтобы сразу понять кто за рулем. Кто еще из копов может приехать на такой машине? Да, и брюнетка прекрасно помнила, как Гроувс забирала ее из бара именно на ней. Автомобиль шикарный, даже слишком для этой работы и этого района, и гоняет шатенка слишком лихо. Хотя, раньше она никогда не приезжала на нем. — Что? — задала скорее риторический вопрос Гроувс, выходя из авто и замечая хмурый взгляд Шоу. — Прости, я просто думала, что опаздываю, — примирительно склонила голову девушка. — Решила, чтобы все знали какой ты сноб? — указывая на Порше иронично спросила брюнетка. — Ха-ха, очень смешно, — Гроувс изобразила на лице широкую улыбку и тут же приняла прежнее выражение, — просто я теперь снова живу в Лонг-Айленде и на работу приходится ездить на своей машине. Ну, и я не могу светить в том районе подержанным полицейским Фордом, особенно, когда в гараже пылится такой красавец, — девушка любовно провела ладонью по крыше авто. — Неужели в Департаменте узнали о ваших семейных махинациях с недвижимостью, и теперь ты не можешь жить на квартире, принадлежащей участку? — усмехнулась Самин, шагая рядом с Гроувс ко входу в здание. Шатенка заметно занервничала, начиная на ходу заламывать пальцы. — Нет, с этим проблем нет, — начала Саманта, медленно проговаривая слова и делая между ними большие паузы, словно давая себе время обдумать то, как сказать дальнейшую часть, да, и стоит ли ее говорить. Взявшись за ручку входной двери Гроувс остановилась и глубоко вдохнув добавила, — я вроде как встречаюсь кое с кем… с мужчиной, и я должна жить там, чтобы чаще с ним видеться, — шатенка открыла дверь и быстро вошла в участок, боясь посмотреть в глаза Самин. Сама не знает почему, но ей было как-то стыдно перед ней.       Шоу так и осталась стоять у входа с абсолютно непроницаемым выражением лица, она даже перестала моргать. Просто стояла глядя в одну точку. Внутри что-то оборвалось и разбилось в дребезги, а разум продолжал твердить: «Это правильно, так и должно быть. Она не для тебя, тебе это не нужно. Забудь и отпусти». Сделав медленный вдох, Самин постаралась отключиться от всего этого. Секс был прекрасным, но на этом все. Она же изначально знала, что Гроувс в поисках мужа, которому нарожает детишек, разведет с ним огородик на заднем дворе и вместе с которым состарится. Вот этот момент и настал. Все логично, все правильно. Шоу же сама не хотела сложностей, не хотела, чтобы за ней кто-то бегал и надоедал постоянным присутствием. Мысли материальны, а желаниям свойственно сбываться. Только рада ли она этому на самом деле? Способна ли она признать, что ей все это неприятно, что она дико ревнует? Вряд ли… Слишком гордая, слишком упрямая.       Одно дело просто видеть Гроувс в участке. Можно стараться не обращать на нее внимание, думать о чем-то другом. Но совсем другое дело лицезреть, как утром и вечером шатенку провожает и встречает ее ненаглядный. Для Шоу это стало особым видом пытки. Видеть, как какой-то пижон по-хозяйски целует Саманту, когда та выходит из машины было до ужаса неприятно. Внутри брюнетки каждый раз все болезненно сдавливало, а кулаки непроизвольно сжимались до побеления костяшек.       Изо дня в день Шоу старательно изображала безразличие. Параллельно ее разум пытался уверить чувства, что все происходящее правильно, что так и должно быть, что ей наплевать. Вот только ни изнурительные тренировки после работы, ни случайный секс в баре, ни привычные встречи с Гудвином не были способны заставить Самин подавить это странное неприятное чувство внутри. Был еще один способ — старый добрый алкоголь. Но и пить особо много Шоу не могла, прекрасно зная, что слишком большая доза наоборот заставит ее чувствовать все ярче и отчетливее. Шатенка, по крайней мере, казалась счастливой…       Счастье… Гроувс сама не знала, счастлива ли она, потому что в принципе не понимала, как выглядит это чувство. Харви был заботливым и внимательным. Что еще нужно? Шатенка не знала… В последнее время она вообще мало что понимала. Саманте даже начало казаться, что собственная жизнь не принадлежит ей, что она лишь зритель, наблюдающий со стороны и не способный ничего изменить. Все шло своим чередом. Харви Кейн… тот самый Харви Кейн. Планировала ли Гроувс эти отношения? Ее отец планировал, но не она. Лишь оказавшись в Швейцарии Саманта узнала, что домик ей любезно предоставляет именно семья Кейнов, и, конечно же, Харви чудесным образом тоже оказался там. Какое невероятное совпадение, что его неожиданный отпуск случился именно в это время, и провести мужчина его решил, составляя компанию Гроувс. Шатенка восприняла это как шанс. Шанс сделать все правильно, начать жизнь с чистого листа без лишних мыслей и чувств. И не важно, что Гроувс ничего не чувствовала рядом с Харви, что его поцелуи и касания не вызывали никакой реакции, просто нужно привыкнуть. Эти отношения должны были вернуть ее в привычное русло. Ох, и как же был рад ее отец, когда она с Кейном приехала на семейный ужин. Вот оно — то спокойствие и стабильность, которая нужна шатенке. Никаких взлетов и падений, никаких душевных страданий. Тихая и размеренная жизнь. Главное убедить себя в том, что так и должно быть, заставить почувствовать хоть что-то. И, ведь ей почти удавалось. Сидя вечерами рядом с ним перед камином она почти не думала о том, что все должно быть не так, что счастье оно другое. Разделяя с ним одну постель, она почти научилась подавлять желание кричать от ощущения внутреннего дискомфорта. Мозг говорил, что жизнь наладилась, что Харви Кейн ее счастливый билет, на лице сияла улыбка, а душа рвалась на миллионы кусочков.

***

— Какого черта, Харви? Ты не мог предупредить меня об этом заранее? Нет, не надо присылать своего водителя, я вызову такси, — голос Гроувс звучал очень раздраженно. Она стояла рядом со входом в участок, устало сжимая переносицу кончиками пальцев. Шатенка даже не стала дослушивать извинения, которые тараторил Кейн в трубку, просто отключила звонок. День и без того был паршивым: неудавшееся задержание, нагоняй от брата, куча бумажной волокиты, а теперь еще и такси ждать. Саманта достала из кармана пачку сигарет, в который раз думая о том, что пора бы начать бросать курить, она ведь обещала, хотя, какая теперь разница.       Шоу как раз выходила из участка, поэтому слышала раздосадованную речь шатенки. И ей бы просто пройти мимо, сесть в машину и уехать, но неведомая сила словно тянет ее к Гроувс. — Да, чтоб тебя! — злобно восклицает Саманта, когда чья-то рука выдергивает из ее рта сигарету, едва она успевает сделать первую затяжку. — Курить — здоровью вредить, — спокойно говорит брюнетка, отправляя дымящийся объект своей ненависти в урну. — Шоу? — выражение лица шатенки сменяется с раздраженного на удивленное, когда она понимает кто именно отобрал ее сигарету. Да, и вообще, кто еще на такое способен? Даже Джон перестал пытаться вразумить ее. — Карета опаздывает? — как можно безразличнее спрашивает Самин, мысленно она проклинает себя, пытаясь понять зачем вообще подошла к Гроувс, зачем ей все это. — У принца срочное совещание о котором он забыл меня предупредить, так что сегодня я отправлюсь в свое сказочное королевство на такси, — вторя ироничному тону Шоу, отвечает Гроувс. — Ну, удачи, — единственное что может выдавить из себя Самин, сохраняя непроницаемый вид, пока внутри все коробит от этого «принц». Брюнетка разворачивается и начинает удаляться в сторону парковки. Вот оно, все так и должно быть, просто сядь в машину и езжай домой. Но ноги сами останавливаются, ни тело, ни разум словно бы не подчиняются ей. — Я могу подвезти тебя, — Шоу сама не понимает, как эти слова срываются с ее языка. Зачем? Ну, зачем ей это нужно? Ведь последние дни она совсем перестала думать о Гроувс, совсем стерла ее из воспоминаний или убедила себя в этом. — Не думаю, что Лонг-Айленд тебе по пути, — усмехается Гроувс. И вот тут точно Самин надо просто уйти. Она пыталась помочь, шатенка отказалась. Все обычаи вежливого общения коллег соблюдены. Уезжай! Засядь в баре, развлекись с незнакомкой, посмотри футбол, выспись. Тебе не нужно это, не нужно все усложнять, не нужно сдирать пластырь с только начавшей затягиваться раны. Как шатенка это делает? Как ей удается так влиять на Шоу? — Я никуда не спешу, так что могу позволить себе прокатиться и посмотреть, как живут снобы в своем элитном районе, — и снова Самин не может понять кто говорит все это. Это не ее слова, она бы никогда не стала предлагать помощь дважды. Говорит брюнетка все это так и не повернувшись к Гроувс, просто стоит на месте глядя вперед, пока внутри идет целая гражданская война между сознанием и подсознанием, разумом и чувствами, чувствами существование которых Шоу в принципе не признает, а они тем временем явно побеждают. Гроувс знает, что ей ни в коем случае нельзя соглашаться на это предложение, но спустя пару минут они уже выезжают с парковки.       Из-за пробок дорога занимает почти полтора часа. И, если вначале в машине царила неловкая тишина, то чем дольше они находились рядом, тем естественнее начинали себя вести. Шоу, которая вообще не любитель болтовни, а уж тем более болтать самой, с удовольствием слушает рассказы Гроувс о ее детстве, о сыне Джона и его проказах, об учебе в Академии, а после Самин и вовсе, не замечая того, сама начинает рассказывать о своей службе, о том сколько глупостей творила с Гудвином в юности, о Фаско, который является ходячей аномалией. Все их общение кажется таким естественным, таким правильным, они искренне улыбаются и подшучивают друг над другом и эти полтора часа пролетают как одно мгновение. Этого мало, катастрофически мало. Хочется знать больше, говорить дольше, смеяться громче, видеть улыбку напротив ярче, но они уже приехали. — Так это и есть твой дом? — останавливая машину перед красивым особняком, спрашивает Шоу. — Да. Я очень много в него вложила: деньги, силы, наверное, и душу, но до сих пор чего-то не хватает, никак не могу ощутить этот дом по-настоящему родным, — немного грустно отвечает Гроувс. — Кажется тебя уже ждут, — свет на первом этаже и Мерседес последней модели, припаркованный на подъездной дорожке не оставляли сомнений в том, что дома кто-то есть. — Похоже, совещание закончилось раньше, чем он планировал, — совсем безрадостно произнесла шатенка. Почему-то ей так не хотелось покидать машину и заходить в дом, где ее ждали долгие извинения Харви за то, что он не смог забрать ее с работы. Она ведь никогда и не просила отвозить и забирать ее. В один момент мужчина просто начал это делать, мотивируя тем, что это его обязанность заботиться таким образом о своей женщине. Ездить на своей машине было бы удобнее, но ведь это правильно, когда человек, с которым ты состоишь в отношениях тратит свое время на тебя, ради этого стоит и потерпеть… наверное. — Спасибо, что подвезла, — искренне поблагодарила шатенка. — Без проблем, — не глядя на девушку отозвалась Самин. Она сильнее вцепилась в руль, ибо осознание того, что сейчас Гроувс уйдет к другому причиняло внутренний дискомфорт. Глупо… как же это глупо. Шоу в сотый раз повторяла себе, что ей плевать. Плевать, что они наверняка любят друг друга, плевать, что они счастливы.       В машине повисла тишина, а Саманта так и не могла заставить себя покинуть автомобиль. Брюнетка, наконец, перевела на нее свой взгляд, пытаясь понять причину задержки. Их глаза встретились, и Шоу почти физически ощутила боль и сожаление, которые читались на лице Гроувс, но та тут же натянула привычную улыбку, а после покинула машину.       «Она не счастлива. Боже, что, если она не счастлива», — пронеслось в голове Шоу, пока она провожала шатенку взглядом. Плевать… Самин должно быть на это плевать. Но ей не все равно. Пусть она это не признает, пусть разум отказывается это принимать, но чувства, бьющиеся в подсознании, разрывают душу на части. Раз Гроувс с ним, значит ее все устраивает. Брюнетка несколько раз яростно бьет ладонями по рулю, а затем заводит двигатель и уносится прочь. — Ты сегодня рано, — проходя на кухню начинает Гроувс, приветственно целуя мужчину в щеку не потому что сильно скучала, а потому что это нормально, потому что так надо. — Я решил, что должен загладить свою вину, — Харви притягивает шатенку к себе за талию не давая отойти. — Совсем заработался, но больше этого не повторится, — он вовлекает девушку в поцелуй, который должен распалить ее, а Гроувс лишь терпеливо ждет, когда это закончится, мысленно в который раз проклиная себя за то, что не способна почувствовать хоть какую-то страсть рядом с Кейном. Но она сможет, однажды непременно все получится, ей просто надо привыкнуть. Наконец, Харви отстраняется, и шатенка облегченно расслабляется, направляясь в спальню, чтобы переодеться. — В обед я встречался с твоим отцом, — размеренно говорит Кейн во время ужина, который приготовила Гроувс. Его осанка идеально ровная, а столовые приборы в руках умело разделывают пищу. В этот момент он так напоминает шатенке Френка Риза с этими аристократическими манерами, властным взглядом и чувством собственного превосходства. — Вот как? — напряженно отзывается Саманта. — Я принял несколько решений, касательно нашего будущего, и он полностью меня поддержал, — буднично продолжил Харви. — Что прости? — Гроувс искренне надеялась, что неправильно поняла мужчину. Он с Френком обсуждал их будущее, словно условия выгодного контракта? — А моя поддержка тебе в этих решениях не нужна? — Конечно нужна, — примирительно улыбнулся Кейн, — но, очевидно же, что в нашей семье я, как мужчина, должен принимать все важные решения, — как же непринужденно он все это говорил, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Очень интересно, — вскинув брови буркнула шатенка. От всего этого Гроувс начинала вскипать. О какой семье вообще речь? Они встречаются меньше двух месяцев. — Твоя работа слишком опасна, да, и учитывая мою политическую карьеру, не думаю, что она тебе подойдет. Устроим тебя в пресс-центр Департамента, чтобы ты могла больше времени уделять мне и детям… — Детям? — удивленно воскликнула Гроувс. — Конечно, дорогая, — широко улыбнулся Харви, отрываясь от своей тарелки и глядя на шатенку. — Твоему отцу нужны внуки, а мне наследники, да, и появление семьи улучшит мой имидж и может плодотворно сказаться на карьере. Избиратели любят тех, кто является образцом для подражания: красавица жена, которая раньше была отличным копом, умненькие дети, теплые совместные вечера, в общем семейная идиллия. Думаю, что в скором времени нам следует переехать жить в мой дом. Я понимаю, что сейчас оттуда тебе неудобно добираться до работы, но, когда ты переведешься из того отвратительного участка, все станет иначе. А твой дом мы сможем продать, — мужчина бросил взгляд на часы, — ох, прости, мне нужно немного поработать. Спасибо за ужин, все было как всегда чудесно… только в следующий раз, пожалуйста, не добавляй эти специи, — Кейн поцеловал девушку в щеку и удалился в кабинет, не удосужившись убрать за собой посуду со стола, ведь это женские обязанности.       Лишь услышав приглушенный хлопок дверью, Гроувс пришла в себя. Она разжала ладони, которые до этого непроизвольно сжимала настолько сильно, что ногти впились в кожу, оставляя глубокие следы. Сердце бешено колотилось, Саманту буквально трясло от услышанного. Выходит, что Харви и отец уже расписали всю ее жизнь на десятки лет вперед, даже не спросив ее мнения. Почему она должна увольняться с любимой работы, которая является единственной вещью, что радует ее? Почему должна переезжать жить в дом Харви? Гроувс и в своем-то доме не чувствует себя комфортно и уютно, не говоря уже об особняке Кейна: слишком большом и пафосном. Почему она должна делать то, что хотят другие? Или это и есть настоящая семейная жизнь? Так и должно быть? Женщина подчиняется своему мужчине, он все решает, а она лишь слепо следует за ним. Неужели это и есть та жизнь, о которой все так мечтают? Сальма всегда подчинялась Френку и не перечила ему, видимо, это правильно, видимо Гроувс просто не привыкла к этому. Нужно перетерпеть и дать себе время на то, чтобы начать хоть что-то чувствовать. Нужно перестать сопротивляться, и все непременно образуется.

***

      Шоу не любит свой День Рождения. Вернее, она не считает этот день каким-то особенным, а потому не понимает всех этих поздравлений, подарков и прочего. В приюте не было принято как-то выделять этот праздник, вот Самин и привыкла к этому. Хотя, ей определенно нравился бесплатный алкоголь на вечеринках в баре, которые устраивали ей коллеги, но все это лишь вечером. До этого целый день нужно было терпеливо слушать однотипные пожелания счастья, здоровья, любви, богатства и стараться хоть немного выглядеть благодарной. — Где все? — звенящий голос нарушает тишину, заставляя Шоу вздрогнуть от неожиданности. Только не она, только не сейчас. Прошло три дня с их последнего общения, когда Самин подвозила Гроувс домой. Все это время брюнетка была необычайно раздражительна. Глубоко-глубоко в подсознании ревность съедала ее, но разве способна она это признать? И это отрицание очевидного превратилось в неконтролируемую злость. Шоу срывалась на всех: на Фаско, на подозреваемых, на спарринг партнере в тренажерном зале, на случайных водителях, попавших с ней в пробку, даже на своем будильнике. Абсолютно все вокруг необъяснимым образом бесило ее, и, конечно, Гроувс была во главе этого списка. — Все работают, — сухо буркнула Самин не отрываясь от заполнения отчета. Мысленно она проклинала все на свете, не понимая почему именно сейчас весь отдел был пуст. На самом деле ответ прост: никто не хотел находиться с Шоу в замкнутом пространстве всерьез опасаясь за свое здоровье. Именно поэтому Фаско вторые сутки активно вел расследование и опрашивал свидетелей на улицах, а остальные детективы отдела по борьбе с наркотиками либо следовали его примеру, либо отсиживались на первом этаже. — А ты решила засесть здесь? — усмехнулась Гроувс, привычно опираясь бедрами о стол Фаско и изучающе глядя на хмурую брюнетку. — Ты что-то хотела? — Самин нервно отбросила ручку на стол и перевела недовольный взгляд на шатенку. Внутри все закипало, и Шоу становилось не по себе от этого. Она не могла контролировать этот процесс, это было чем-то сильнее нее. — Вообще-то да, — несколько смутившись такой раздраженной реакцией девушки, заговорила Гроувс. — У тебя вроде как День Рождения. — Оу, неужели пришла поздравить? — иронично и жестко произнесла Шоу. Она поднялась из-за своего рабочего места и обогнув его, встала напротив шатенки. Сложив руки на груди в выжидающем жесте Самин заняла такую же позу, как и шатенка, опершись на свой стол. — А это тебя так удивляет? — с вызовом в голосе и легкой обидой спросила Саманта. Вся эта закрытость и жесткость Шоу были неожиданными, особенно если вспомнить то, каким теплым был их последний разговор в машине. — У меня для тебя небольшой подарок, — уже без особого энтузиазма продолжила Гроувс, под пристальным и холодным взглядом брюнетки. Мда, не так она себе представляла это поздравление. Почему Самин не может быть дружелюбнее? Что не так? — Ты говорила, что всегда мечтала о собаке, но у тебя нет времени за ней ухаживать, поэтому вот, — шатенка достала из кармана своей кожанки небольшую фигурку, — за этой не нужен особый уход.       Гроувс оттолкнулась бедрами от стола и подошла к Шоу, чтобы поставить собачку около компьютера брюнетки. Самин выглядела абсолютно безэмоционально, но лишь внешне. Внутри же все болезненно сжалось. Казалось бы, такой невинный подарок, но в тоже время такой… милый? Шоу ненавидела это слово, но сейчас оно подходило как нельзя лучше. Почему? Зачем Гроувс снова это делает, да и как она это делает? Как ей удается одним своим присутствием переворачивать все внутри? — Можешь не благодарить, — так и не дождавшись реакции от брюнетки, раздосадовано буркнула Саманта и развернувшись направилась к выходу. Гроувс — самый сильный наркотик. Шоу могла пытаться бороться, пытаться отрицать это, но ее тянуло к шатенке как магнитом. От долгого отсутствия этой девушки рядом начиналась дикая ломка, и сейчас Самин сломалась. Ей нужна была очередная доза, хотя бы в физическом плане. И плевать где они и кто может войти.       Сделав быстрый шаг вперед Шоу схватила шатенку за руку и резко развернула к себе, продолжая удерживать. — Что ты… — возмущенно начинает Гроувс, но стоит ей столкнуться со взглядом Шоу, как все слова теряются. — Спасибо, — тихо и хрипло произносит Шоу.       Глаза в глаза. Повисшая тишина, которую нарушает лишь глубокие вдохи и выходи. Они просто стоят и смотрят друг на друга, пока внутри каждой идет борьба.       3… 2… 1… Шоу срывается. К черту все. Она хочет Гроувс, хочет снова ощутить тепло ее тела, ощутить ее близость. Она нужна ей! Резко сократив дистанцию Самин притягивает шатенку к себе жадно впиваясь в ее губы. Как же ей этого не хватало. Шоу настойчива, она удерживает Гроувс за шею не позволяя отстраниться, да, и хочет ли она отстраняться? Спустя мгновение Саманта уже сама углубляет поцелуй, полностью растворяясь в нем. Но этого мало. Шоу уже вовсю исследует такое желанное тело, хаотично блуждая по нему руками. Все это так пьянит и туманит разум. Самин уже пытается расстегнуть джинсы шатенки, когда та внезапно отстраняется. — Стой! Нет! Я не могу, — пытаясь восстановить сбившееся дыхание говорит Гроувс, отходя от Самин. — Какого хрена? — непонимающе отзывается Шоу, которая находится на пике возбуждения. Что значит не может? Она же сама ответила на поцелуй, давая понять, что не против происходящего. — Я в отношениях… я не могу, — сбивчиво тараторит девушка, хватаясь за голову, осознавая, что именно сейчас чуть не произошло. Она ведь так старательно выбрасывала Шоу из головы, а теперь опять на те же грабли. — Его здесь нет! — раздраженно отзывается Самин. Одно упоминание о том, что Гроувс теперь не свободна вновь разжигает непонятную ярость в груди. — Но это не значит, что я могу изменить ему. Представь, что ты находишься в отношениях с кем-то. Наверное, ты бы хотела, чтобы она была тебе верна независимо от того рядом ты или нет, — эмоционально произносит шатенка. — Это неправильно. Так нельзя, — Гроувс почти бегом покидает это крыло здания, оставляя Шоу в полной ярости. Хотя, Саманта ведь права. Это неправильно.       Шоу подходит к своему столу и сильно бьет по нему ладонями, пытаясь хоть как-то выплеснуть все то, что давит изнутри. А потом еще раз и еще. Челюсть уже начинает болеть от того, насколько сильно она ее сжимает. Самин останавливается лишь когда случайно задевает рукой подарок Гроувс, и фигурка собаки падает на пол разлетаясь на две части. Глядя на осколки, Шоу мысленно радуется тому, что сегодня вечером алкоголь для нее бесплатный, ведь его понадобится очень много, чтобы полностью отключиться от этого всего.

***

      Саманта не идет на вечеринку в бар. Она покидает участок раньше обычного и уезжает домой, предупредив Харви, что ее не нужно забирать. Он уже ждет ее дома, а она даже в глаза ему посмотреть не может, испытывая жуткое чувство вины. История начинала повторяться. Однажды Гроувс уже изменила с Шоу своему жениху — Крису, именно после этого ее жизнь превратилась в хаос. Теперь она поклялась самой себе, что больше не допустит этого. Это неправильно и нечестно по отношению к Кейну. Пусть она не чувствует к нему никакой привязанности, а уж тем более любви, но он все равно не заслуживает этого. Официально они пара, а значит Саманта будет верна ему.       Весь вечер Гроувс проводит в состоянии глубокой задумчивости, впрочем, Харви этого даже не замечает. Он слишком увлечен рассказами о своей будущей предвыборной компании и составлением плана того, что должна будет делать Саманта. Это ужасно раздражает, но чувство вины подавляет негодование.       Шатенка намеренно делает вид, что увлеченно читает книгу в гостиной, дожидаясь пока Харви уйдет в спальню и заснет. Она не может быть близка с ним. Только не сегодня, только не после того, как один поцелуй с Шоу заставил ее ощутить больше чем то, что пытался подарить ей мужчина за все время, пока они вместе.       На часах почти час ночи, и Гроувс уже собирается идти спать, когда во входную дверь начинают упорно стучать, игнорируя дверной звонок. Хоть район и благополучный, но шатенка все равно берет пистолет, прежде чем посмотреть на того, кто тревожит людей в столь поздний час. — Решила пристрелить меня? — неловко отступая от двери назад говорит нежданная гостья, вскидывая брови. — Лучше не тяни с этим. — Шоу? — удивлению шатенки нет предела. Она быстро кладет пистолет на тумбу и выходит на улицу, прикрывая за собой дверь. — Ты что здесь делаешь? — в мае ночи еще недостаточно теплые, поэтому Гроувс плотнее укуталась в свой мягкий бежевый халат, ощущая, как легкий ветерок неприятно холодит кожу. — Не рада меня видеть? Что, я помешала тебе с твоим мажором? Ох, ну простите, — запинаясь отозвалась Самин, разводя руками и заметно качнувшись вперед. Последнюю часть фразы она буквально выкрикнула, словно желая, чтобы ее услышал мужчина, находящийся в доме. — Боже, да ты же в стельку пьяна, — наконец, догадалась Гроувс. — Ты можешь так не кричать, всех соседей разбудишь, — шатенка схватила девушку за локоть и потащила за угол дома. Пространство там хотя бы не просматривалось со стороны любопытных соседей, в окнах которых все еще горел свет. — Что, даже на чай не позовешь? — вырывая руку из цепкой хватки шатенки, усмехнулась Самин. — Что происходит, Шоу? Зачем ты пришла? — повторила свой вопрос Гроувс с недоумением глядя на брюнетку. Мимика на ее лице была намного выразительнее чем обычно, как и ее жестикуляция — все это в купе с ощутимым запахом алкоголя и нечеткостью движений говорило о том, что девушка перешла свой допустимый порог выпитого. Сейчас она не совсем контролировала себя, верх над ней взяли ее скрытые желания и, скрываемые в обычном состоянии, чувства. Все подсознательное выходило наружу. — Зачем? За ответами, — более спокойно произнесла Шоу, прожигая шатенку пристальным взглядом. Она подошла к ней вплотную, продолжая заглядывать ее глаза. — Присядь, — хрипло попросила Самин, кивая в сторону садовых стульев неподалеку. Гроувс удивленно вскинула брови, затем все же прошла, но вместо того, чтобы сесть на один из стульев, в своей излюбленной манере оперлась бедрами о стол для барбекю. При этом полы ее халата слегка разошлись, открывая вид на стройные ноги. Шоу громко сглотнула. В ее глазах загорелся странный огонек. Она снова подошла к шатенке на непозволительно близкое расстояние. — Знаешь, я ведь так и не вернула тебе должок за тот случай на парковке, — наклоняясь прошептала Шоу. Вообще она планировала какой-то разговор, хотя, теперь уже точно не помнит весь свой план, появившийся в ее голове в баре. Но, стоило вот так близко оказаться с шатенкой, и все слова исчезли, оставляя лишь непреодолимое желание коснуться ее. — Сэм, ты пьяна, тебе лучше поехать домой, — предостерегающе заговорила Гроувс, плотнее запахивая халат. — Ты счастлива? — серьезно спросила Самин, игнорируя реплику девушки. Расстояние между ними было настолько ничтожным, что они могли ощущать дыхание друг друга, так что как бы Гроувс не хотела, ей бы не удалось скрыться от изучающего взгляда Шоу. — Тебе надо протрезветь, — Саманта попыталась сменить тему. Шоу сделала еще движение вперед, плотно прижимаясь к ней телом и продолжая неотрывно смотреть в глаза. — Это простой вопрос. Ты счастлива? — Гроувс была в тупике. Она не знала, что ответить на это. Шоу видела смятение в глазах девушки. Брюнетка наклонилась вперед, оставляя быстрый поцелуй на губах девушки и перемещаясь ниже к скулам, пока одной рукой она притягивала к себе девушку за талию, а второй оттягивая ее волосы назад, чтобы открыть доступ к шее. — Перестань, прошу, — Саманта попыталась оттолкнуть Шоу, но ничего не вышло. Она была прижата к столу, а губы брюнетки уже прокладывали путь вниз по ее шее. — Скажи, что ты счастлива с ним, — прерывая поцелуи произнесла Самин. Она отвела руки Гроувс ей за спину, начиная удерживать их там за тонкие запястья своей ладонью. — Посмотри мне в глаза и скажи, что чувствуешь с ним хоть часть того, что чувствуешь сейчас, — резким движением свободной руки Шоу распахнула халат девушки, тут же начиная покрывать поцелуями ее грудь. Ладонь медленно заскользила вниз по животу, ощущая, как напрягаются мышцы под ней. — Остановись, — сквозь вырывающийся стон просила шатенка. Ее разум продолжал кричать, что все это неправильно, в то время как тело охотно отзывалось на такие желанные и необходимые ласки Шоу. Ведь Самин права, Гроувс никогда не ощущала с Харви и часть того, что испытывает с ней. Она вообще ничего с ним не ощущала, поэтому происходящее сейчас было с радостью встречено истосковавшимся телом шатенки. — Чувствуешь? — Шоу отпустила руки девушки, понимая, что та уже не пытается оттолкнуть ее. Отодвинув ткань нижнего белья Гроувс, брюнетка плавно вошла в нее двумя пальцами, параллельно покрывая ее шею страстными поцелуями, стараясь оставить как можно больше отметин. Движения становились все быстрее, шатенка мысленно ненавидела себя, но не могла не отвечать на действия Шоу. Она инстинктивно выгибалась ей на встречу, а руками вцепилась в плечи девушки. Ее колено упиралось в возбужденный центр брюнетки, создавая такое необходимое давление. — Признай, что ты скучала по этому, — прерывисто дыша прошептала Самин. Они обе были уже на грани. Еще несколько движений, и Гроувс громко вскрикнула, не в силах сдержаться от нахлынувших чувств. Спустя пару мгновений к ней присоединилась и Шоу. Какое-то время они продолжали находиться в этом же положении: Гроувс, сидящая на столе с распахнутым халатом и Самин, обессиленно опершаяся на нее.       Тело шатенки получило желаемую разрядку, а вот разум был подавлен. Она снова это сделала, снова изменила, снова с Шоу. Чувство какой-то беспомощности и безвольности перед брюнеткой накрыло Гроувс. Для Самин все произошедшее было откровением, шагом вперед, ведь она по сути признала, что ей не все равно, что она ревнует. Пусть в такой странной форме, но тем не менее выразила то, что было внутри. Только со стороны Гроувс все выглядело иначе. Шоу пришла и взяла то, что не смогла получить днем — вот как все это выглядело для шатенки. Самин привыкла иметь то, что хочет, не привыкла получать отказы, только поэтому она здесь, только чтобы показать свое превосходство. От этого становилось еще больнее. Гроувс резко оттолкнула от себя Шоу, так что той пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не упасть, учитывая количество алкоголя в крови. Шатенка запахнула халат и слезла со стола, со злостью глядя на Самин глазами полными слез. В этот момент, кажется, брюнетка тоже начала осознавать, насколько ужасно это выглядит со стороны. Неизвестно сколько бы продолжалась эта игра в гляделки, если бы не хлопнула входная дверь и из-за угла не появился Харви в своих пижамных штанах и просторной майке. — Сэм, что здесь происходит? — взволнованно и непонимающе спросил он. Проснувшись мужчина не обнаружил шатенку рядом, а потом услышал странные звуки снаружи, поэтому поспешил сюда. — Сэм? Серьезно? Он так тебя называет, — раздраженно заговорила Шоу. — Вы еще кто? Я вызову полицию, если вы не покинете мой участок, — «мой участок» сильно резануло слух Гроувс. Она переводила взгляд с Шоу на Харви. Ей вдруг стало так мерзко от всего происходящего в ее жизни. — Я кто? Я твоя коллега, — вызывающе вскинув подбородок ответила Самин, делая шаг в сторону мужчины, — ты с ней спишь, и я с ней сплю, — брюнетка небрежно указывала в сторону безмолвно стоящей Гроувс. — Только вот со мной она хотя бы кончает, — Шоу была слишком зла, находясь рядом с объектом своей ненависти, в виде Харви Кейна, поэтому она говорила все эти вещи. Девушка хотела задеть его, а вместо этого причиняла боль Саманте. — Что она несет? Кто она вообще такая? — мужчина непонимающе смотрел на Гроувс. — Может уже перестанешь молчать? Я задал вопрос, — Кейн повысил голос. — Вон! — закрыв глаза и опустив голову тихо сказала Саманта. — Что? — не расслышав переспросила Шоу, переводя на нее взгляд. — Вон! — громче и решительнее произнесла девушка. Самин этот холодный тон быстро привел в чувства. Она хотела сделать шаг к Гроувс, чтобы извиниться, но не успела. — Вон! — открыв глаза и пронзая взглядом повторила шатенка. — Ты плохо слышишь? Она просит тебя уйти, — подал голос Кейн, вскидывая подбородок и глядя свысока. — Ты тоже! Пошли вон отсюда! Убирайтесь, — прокричала Гроувс, вызывая недоумение у мужчины.