Сборник имейджинов

      Вытянуть Боба из бывшей башни Мстителей на свидание — целый квест. То он слишком занят своими чрезвычайно важными делами, о которых, разумеется, не рассказывает, потому что информация засекречена, то слишком волнуется и переживает, когда хотя бы задумывается о том, чтобы остаться со мной наедине, но вот он стоит на пороге моей небольшой квартирки в отдалённом уголке Бронкса в своей идеально выглаженной белоснежной рубашке, тёмно-синих классических брюках и любимых конверсах, так нелепо сочетающихся с общим образом. Роберт глядит на меня своими чистыми, искрящимися неподдельным восторгом глазами и улыбается самой очаровательной улыбкой, но, кажется, его слегка потряхивает от волнения.       — Т-ты чудесно выглядишь, — запинается он и нервно перетаптывается с ноги на ногу. — Это тебе, — вдруг опомнившись, слегка дрожащей рукой достаёт из-за спины букет нежно-розовых кустовых роз, обёрнутых в крафтовую минималистичную бумагу, и протягивает мне, улыбаясь пошире. — Не знал, какие ты любишь, поэтому выбрал то, что было похоже на тебя, — Боб мнёт несчастные губы и вот-вот готов укусить зубами в попытке справиться с переживаниями.       — Они прекрасны, спасибо, — не могу сдержаться от очарования и делаю небольшой шаг вперёд, едва касаюсь кончиками пальцев его твёрдого плеча и, приподнявшись на цыпочки, быстренько чмокаю его в гладкую щёку.       Щёки Роба пунцовеют так же стремительно, как и смущённый взгляд прячется за пушистыми ресницами. Он улыбается самой милейшей улыбкой и тихонько прочищает горло.       — Если ты готова, я бы украл тебя на этот вечер, — его голос мягкий и обволакивающий, я ответно улыбаюсь и оборачиваюсь через плечо, вспоминая о том, что не взяла с собой вещи.       — Захвачу сумку, и можем идти, — юрко скрываюсь за дверью гостиной, оставляю букет ароматных цветов в небольшой ёмкости с водой, скидываю блеск для губ и телефон в небольшую сумочку, а затем, ещё раз взглянув на себя в зеркало критическим взглядом, набираю полную грудь воздуха. Кажется, сейчас переживает не только Рейнольдс. Наспех разглаживаю складки на платье и заправляю выбившуюся прядь волос за ухо, и только после этого покидаю уединённый уголок, вновь возвращаясь к Бобу.       Он терпеливо стоит за порогом квартиры и с любопытством оглядывает интерьер, словно никогда прежде не видел ничего подобного.       — У тебя очень уютно, — негромко резюмирует Роберт. — Так спокойно и… Зелено. Прикрываю рот ладошкой и тихонько хихикаю от этих очаровательных умозаключений. Сердце в груди размеренно бьётся, оповещая меня о том, что Боб не представляет опасности и мне, в целом, даже комфортно его присутствие, нужно было всего лишь привыкнуть к нахождению рядом, и всё становится таким понятным и привычным, словно мы знакомы уже много лет.       — Спасибо, — мягко благодарю его я. — Квартирка небольшая, но я постаралась создать уют через растения и тёплые оттенки мебели.       — Мне бы не помешала такая комната в башне, — вскидывая взгляд на потолок, на выдохе бормочет Рейнольдс.       — Если сегодняшнее свидание пройдёт хорошо, то буду рада как-нибудь заглянуть к тебе в гости, — подмигиваю, улавливая взгляд карих глаз на себе. Роберт расплывается в улыбке, не оголяя зубы, и скользит взором по моему лицу, словно пытается запечатлеть в памяти каждую деталь.       — Звучит заманчиво, — удовлетворённо выдыхает Боб и отступает на шаг назад, подставляя согнутую в локте руку. — Идём?       Я с удовольствием принимаю его предложение и несильно обхватываю пальцами крепкий бицепс, чувствуя, как под ладонью напрягаются мышцы. Он взволнован моим прикосновением или это его обычная реакция? Захлопываю за собой дверь и быстро прокручиваю пару раз ключ в замочной скважине. Мы не спеша спускаемся по лестнице и выходим на улицу. Тёплый июльский ветер подхватывает мои волосы и заставляет немного взмыть вверх, даря щекочущее чувство на шее.       — Сначала я хотел предложить тебе сходить просто в кино, но потом подумал, что погода сейчас располагает к просмотру фильма на открытом воздухе, — воодушевлённо начинает Боб. Я завороженно смотрю на его профиль и ловлю каждое изменение на лице, пока мозг отчаянно цепляется за его голос в попытке уловить хотя бы пятьдесят процентов сказанного.       Киваю головой, как будто внимательно выслушала, продолжая просто следовать за ним, предвкушая момент свидания не из-за возможной красочности происходящего, а из-за простого выпавшего шанса побыть вместе без камер, надоедливых журналистов или команды Громовержцев. Честно говоря, все эти супергерои, — как их прозвало общество, — меня раздражают: некоторые надменные, другие ужасно молчаливые или мрачные. Только Боб остаётся для меня неизученной тайной, которую он так умело хранит в себе.       За насыщенным разговором я не замечаю, как мы оказываемся у заведения, в котором я раньше не бывала в силу нехватки времени и подходящей компании. Роберт галантно придерживает двери, позволяя мне первой пройти внутрь, а затем сам шустро нагоняет, едва касаясь кончиками пальцев моей поясницы и тут же отдёргивая руку, будто ошпарившись. От этого несмелого жеста по моим позвонкам разбегаются мелкие мурашки, заставляя повести плечами и обернуться в сторону Рейнольдса в поисках надёжной фигуры, идущей бок о бок со мной. Минуя уютный бар, мы поднимаемся по узенькой лестнице прямо на крышу, Роб отворяет тяжёлую металлическую дверь, и перед моими глазами предстаёт восхитительный вид на вечерние огни Бронкса. У большой кирпичной стены растянуто грязного белого цвета полотно, а поверх него немного небрежно ложится картинка заканчивающегося неизвестного мне фильма. Я прохожу немного вперёд, стараясь ухватить взором каждую деталь, мягкие пуфики и пушистые покрывала, кто-то принёс с собой корзинки для пикника, а кто-то потягивает колу со льдом, захваченную из бара на первом этаже.       — Сядем туда? — Тыкаю пальцем, как радостная маленькая девчушка, на небольшой матрас, застеленный мягким на вид пледом, Роберт благосклонно кивает и делает жест рукой, как бы говоря, что моё желание будет исполнено.       Пробираемся через комфортно расположившихся зрителей и поскорее присаживаемся на место немного левее от центра экрана, пока никто другой не занял его за нас. Рейнольдс ненадолго отходит к бару, а уже через несколько минут возвращается с тарелочкой закусок, бутылкой вина и парочкой звонких бокалов.       — Как ты унёс это всё за раз? — Посмеиваюсь я, когда он передаёт мне холодную бутылку, с которой потихоньку стекает конденсат.       — Ловкость рук и никакого мошенничества, — довольно улыбается Боб, откупоривая деревянную пробку с характерным хлопком. Несколько капель небрежно брызжут на его некогда белоснежную рубашку. Роберт недовольно бухтит что-то себе под нос, но всё же позволяет промокнуть растёкшиеся капли влажной салфеткой.       — С ловкостью нужно ещё поработать, — беззлобно хихикаю, аккуратно водя пальцем с натянутым поверх самодельным пятновыводителем по гладкой ткани. Вскинув глаза на лицо Боба, я замечаю, что его веки и дыхание замерли. Он просто изучающе глядит на мои действия и, кажется, вовсе не моргает. Смущённо отодвигаюсь немного в сторону и комкаю в руке использованную салфетку, оставляя её рядом с пледом.       Фильм начинается, и на экране высвечивается надпись «Унесённые ветром». Изумлённо перевожу взор на Рейнольдса и намеренно несильно толкаю его локтем в бок.       — Ты знал, что здесь будут показывать этот фильм? — Неверяще лепечу я и пытаюсь одними лишь глазами вытянуть ответ из внезапно напрягшейся фигуры Боба.       — Э-э, ну… Да, — он застенчиво запускает пятерню в волосы и чешет затылок, будто не уверен в собственном ответе.       Я порывисто обхватываю его плечи и буквально взвизгиваю от радости:       — Этой мой любимый фильм!       — Оу, правда? — Самым неправдоподобным образом тянет Роберт. — Я и не знал, — его голос меняет тональность и становится на пол-октавы выше, выдавая с потрохами всю правду.       — Ты просто чудо, — мягко шепчу на ухо, оставляя тёплый смазанный поцелуй на его щеке. Рейнольдс прячет довольную лыбу и искрящийся взгляд, опустив голову, но от моих глаз не оскользает ни одного крошечного элемента в его поведении.       Почти четыре часа фильма пролетают незаметно. Я периодически верчусь на матрасе, а когда совсем устаю, аккуратно укладываю тяжёлую голову на плечо Роба, одновременно прощупывая границы дозволенного. Он бережно обнимает меня за талию и кладёт свою голову поверх моей макушки и шумно вбирает воздух через нос, словно сейчас ему стало немного легче дышать. Боб подливает нам немного вина и предлагает закуски, я нехотя соглашаюсь, но пью и ем нечасто, боясь спугнуть момент и атмосферу кино. Золотистые оттенки закатного солнца разливаются на лице Рейнольдса, делая его ещё более привлекательным, я застываю на полминуты, разглядывая красоту утопающего в лучах горизонта и вдруг понимаю, что это одно из лучших свиданий, которые мне кто-либо устраивал.       — Ты не замёрзла? Может, принести плед? — Встревоженно интересуется Роберт и обнимает меня покрепче, прижимая к своему тёплому надёжному телу, когда я ёрзаю на его плече.       — Нет, всё отлично, — отмахиваюсь я, упершись ладонью в матрас. Слегка отстраняюсь от Боба и внимательно смотрю на него, отвлекаясь от концовки фильма. — Спасибо тебе.             — За что? — Его щёки снова заливаются краской от смущения, и я нахожу это милым.       — За этот вечер, за хорошую компанию, — я запинаюсь, размышляя, стоит ли делать то, что крутится в голове уже довольно давно. — За это, — поспешно наклоняюсь в его сторону и нерешительно чмокаю в мягкие губы. В моём действии нет скрытого смысла и, возможно, даже логики. Просто в моменте почувствовала, что хочу сделать это, независимо от ответной реакции, однако сейчас, когда Роберт, чуть сведя брови у переносицы, смотрит на меня столь внимательно, я мигом теряю былую смелость и опускаю виноватый взгляд на свои пальцы, нервно комкающие плед под нами.       Проходят мучительные пять секунд, когда Боб осторожно подхватывает пальцами мой подбородок и заставляет вскинуть голову, чтобы вновь взглянуть на него. Он подаётся вперёд и, зажмурившись, целует в ответ. Так трепетно и неспешно, что я плавлюсь в его руках, позволяя его губам направлять меня. Мы отрываемся друг от друга всего через несколько секунд, но я чувствую, как восторженно трепыхается моё сердце в груди, отдаваясь вибрацией в висках и ушах. Рейнольдс тепло улыбается и рассматривает вблизи черты моего лица, заостряя внимание на дрожащих ресницах и растянутых в улыбке губах.       — Если честно, я хотел это сделать ещё на середине фильма, но побоялся, что ты оттолкнёшь, — шёпотом признаётся он.       — На середине было ещё не время, — шутливо бормочу я.       — А сейчас? — По-доброму хмыкает Боб. Кладу ладонь на его крепкую грудь и чувствую, как под пальцами ритмично отбивает каждый удар сердце.       — А сейчас в самый раз, — не могу отказать себе в удовольствии и ещё разок коротко целую в ещё влажные губы.