Сильнее чем ненависть

Приятная мелодия от чудного инструмента, специально приобретенного Зейном, разливается по всему дому. Селена плавно открывает глаза и приподнимает голову. Она поднимается с кровати, накидывает на плечи легкий плед и выходит в коридор. Громкость увеличивается, когда она выходит на лестницу. Брюнетка плавно спускается, крепко цепляясь за перила лестницы. Из-за резкого пробуждения она опасается случайно оступится. Гомез останавливается у подножья лестницы и обнимает себя за плечи. Малик сидит на небольшой мягкой тумбе за полированным черным роялем. Его пальцы умело скользят по клавишам. Гомез сонно зевает и прикрывает рот ладонью. Она на носочках проходит чуть вперёд и останавливается буквально в двух метрах от Зейна. Парень резко отрывает пальцы от клавиш, кладёт ладони на поднятый клавиатурный клап и уводит взгляд за правое плечо. — Прости, если разбудил, — он поворачивается к ней лицом и переносит ладони на край пуфа. Брюнетка растягивает милую улыбку и выставляет правую ногу вперёд, слегка сгибая другую ногу. Зейн локтями упирается в колени, и его взгляд будто по щелчку падает на длинную стройную ножку, выглянувшую из-под пледа. Он пальцами надавливает на верхнее веко и упирается пяткой в край пуфа. — Не спится? — Селена прикусывает нижнюю губу и снова переваливается на две ноги. Некий холодок пробегает по телу Малика, и он дергается. Он поднимает голову и слегка кивает, упираясь взглядом в её тонкую шейку. Такую хрупкую и манящую. В один момент хочется просто сорваться с шеста, сомкнуть пальцы на этой хрупкой шее и оставить на ней пару отметить от зубов и засосов, желая показать её принадлежность. — Мы можем поговорить об этом, если ты хочешь. — Хочу, — Зейн двигается на другой край тумбы, освобождая место девушке. И когда бы он мог подумать, что сейчас, спустя практически три месяца их совместного проживания, они будут сидеть настолько рядом и разговаривать о его проблемах. Три месяца… Три месяца, черт возьми. Время пролетело моментально, когда они оба погрузились в работу. Гомез присаживается рядом с Зейном, и этого пуфа оказывается чрезмерно мало, когда их плечи соприкасаются. Селена накрывается голые колени пледом и вздрагивает от холодка, пробежавшего по спине. Опять эти её чертовы шорты. — Ты из-за Беатрисы так переживаешь? — Они не слышат меня, — он пожимает плечами. — Разве её жизнь изменится к лучшему с этим ребёнком? — Все люди разные. Я понимаю, что ты не испытываешь особого желания иметь ребёнка, не имеешь огромной любви к детям, но в этой ситуации решения было не за ней одной. Я не знаю… Твоя мама заметно беспокоится за будущее Беатрисы. У Трисы имеются осложнения, поэтому не один врач сказал им, что после этого аборта будут сильные осложнения. — Ей всего шестнадцать, Селена. — Она сделает аборт сейчас. Поживёт спокойно ещё пять лет, а затем полностью озадачится своим лечением. Это затянется на несколько лет, потому что этот процесс длится постепенно. И нельзя быть уверенным, что у неё получится. Можно размышлять над этим долго и зайти настолько далеко, но ведь, в любом случае, в принятии решения участвовали как Триша, так и родители того парня. — Боже, — Малик опускает голову на ладони. — Они же ещё дети, — парень истощённо выдыхает и качает головой в разные стороны. — Я считаю себя тоже виноватым. Ведь если бы я уделял ей чуть больше времени, может, этого бы и не произошло. — Может быть, — она бросает довольный взгляд на него и растягивает лёгкую улыбку, слегка подтягивая кончики губ вверх. — Но у неё тоже есть своя голова на плечах. Я понимаю, что порой противоречу своим же словам, но это её проступок, за который она должна нести ответственность. А нам, всем нам, нужно лишь поддержать её и не давить. И не подстрекать, — Гомез грозит ему указательным пальцем, но тут же спешит улыбнуться, чтобы не показаться чрезмерно осуждающей и строгой. Зейн улыбается ей в ответ и молча покачивает головой. По его взгляду понятно, что этого достаточно, чтобы он немного успокоился. Рядом с ней в последнее время он успокаивается. Теперь она становится ключиком к спокойствию для него. — Всё будет отлично, — её ладонь осторожно ложится ему на спину. Но это прикосновение не вызывает никаких бурных фантазий, как один лишь её вид. Он ощущает тепло и поддержку в этом прикосновении. Возможно, если бы она провела рукой по плечу, он бы не выдержал. — Так, ты играешь? — она делает вдох, поворачивается на 180 градусов и оказывается уже сидящей лицом к музыкальному инструменту. — Немного, — Малик расплывается в довольной улыбке и повторяет движение девушки. Их колени не нарочно соприкасаются. Но кажется, этот разговор временно приостановил какие-либо пошлые мысли у обоих, перенаправив их на немного дружеский лад. — Это помогает отвлечься? — Гомез опускает пальцы на клавиши и проигрывает всю нотную лестницу, начиная с «си» и заканчивая «до». — Да, — он кивает и наигрывает левой рукой какую-то легкую приятную мелодию. Брюнетка качает головой и поднимается с тумбы. И в один момент Зейна опять посещают самые ужасные мысли, когда она стоит перед ним, а плед постепенно оголяет её плечи и ключицы. — Зейн, — Селена локтем упирается в верхний корпус рояля. — Твоя мама так хорошо общается со мной. Это из-за того, что я помогаю Беатрисе с врачами? Малик невинно хлопает своими сногсшибательными ресницами, длину которых Селена отмечает лишь сейчас при ближайшем рассмотрении. Он качает головой в знак отрицания, опуская клавиатурный клап. — С чего ты взяла? Гомез бросает невозмутимый взгляд на парня и щурится. — Брось. Признай, что она пыталась общаться с тобой ещё до того, как мы стали жить вместе. Он пожимает плечами и тут же вздрагивает от громкого звонкого лая. Появление Джексона подобно появлению третьего человека. Он заставляет их отодвинуться друг от друга на небольшое расстояние. — Ладно, — брюнетка кивает и отступает от рояля на метр. — Раз на то пошло, — Зейн поднимает с пуфа и идёт ан кухню. — То ты не обязана помогать им. Это уже проблемы Беатрисы. Пусть она не привыкает к тому, что кто-то делает всё за неё. — Зейн, — ох, как ему это нравится. Она опять называет его по имени. — Остынь. А это уже не нравится. Он растягивает нервную улыбку, упирается ладонями в столешницу и опускает голову. — Что тебе надо? — он недовольно усмехается. — Зачем ты лезешь ко мне? Вот так поворот. — Прекрати лизать задницу моей матери, — он поднимает на неё взгляд и замечает это раздражающее непонимание. Какого черта он вообще завелся? Да ещё и так грубо. — Ой, Боже, — он срывается с места и летит в гостиную. — Как вы меня все достали. Неужели несколько рюмок коньяка, принятые несколько часов назад, действуют только сейчас? — Одна — беременная, другая женит меня на незнамо ком. А совсем неизвестный мне человек отчитывает меня за всё: за вздохи, за взгляды, за шаги, за слова. Малик хватается руками за голову и уходит в спальню. Почему нельзя хотя бы один раз спокойно поговорить, не приходя ни к чему подобному?! Разве нельзя не критиковать, не кричать, не злиться?

Утро. 10.43

— Уфф, — Адриана хлопает дверью сестринской и встряхивает мокрыми от проливного дождя волосами. — Ну и погодка, — Хоккин стягивает с плеч мокрую куртку и застывает, брезгливо сжимая ткань в кулаке. — Ты что здесь делаешь? Селена попивает горячий кофе из белоснежной чашечки и о чём-то бодро болтает с Касандрой. — И тебе привет, — Гомез кивает головой и делает небольшой глоток горячей жидкости. — У тебя выходной, Селена. — Нет, — брюнетка невозмутимо качает головой, пожимая плечами, и выливает остаток жидкости в раковину. — Джош сказал, что много работы. Рыжая недовольно косится на подругу, поспешно сменяя повседневные джинсы и свитер на рабочую форму розового цвета. Она моментально отмечает эти кардинальные изменения в её мимике и уже ругает саму себя за то, что вчера напрямую упомянула такое заметное сияние Селены. Накаркала Гомез достаёт из выдвижного шкафика упаковку шприцов и покидает кабинет. Адриана тут же вылетает за ней следом. — И, что, Джош сам тебе позвонил? — рыжая пристраивается рядом с подругой и подхватывает её под руку. Селена недовольно хмурится. — Нет, — она нервно сжимает губы, но не отказывается от своего независимого образа. — Я позвонила. Напряженное молчание. Гомез никогда не думала, что в скором времени будет ссорится с Адрианой из-за работы. Пришла на работу в выходной день — конфликта не избежать. Сидишь дома — конфликта тоже не избежать. — Искала себе занятие? Сегодня ведь Рейчел работает. И Касандра, и Ки… — Мы поссорились ночью, — брюнетка перебивает подругу, чуть ли не выбивая дверь в кабинет. Хоккин замирает и недовольно сводит бровки. — И что было? — её пронзительный глубокий взгляд пробивает до мурашек. — Мы просто поссорились. У него какие-то проблемы в семье, поэтому он нервный последнее время. Не хочу раздражать его своим присутствием. — И что теперь? Разве не он сам говорил, что это теперь и твой дом? Ты правда собираешься угождать ему, изнуряя себя работой? Гомез хмурится и качает головой. Она вытягивает перед рыжей руку и плотно сжимает пальцы между собой. — Давай поговорим об этом, когда у меня будет настроение. И желание.

Вечер

Ночная ссора заметно даёт знать о себе. Селена заметно устаёт из-за того, что в общей сложности спала только четыре часа ночью, весь день бегает по больнице без отдыха. Она игнорирует какие-либо допросы Адрианы и тут же погружается в работу, окончательно теряясь во времени. — Привет, куколка, — Майкл притягивает рыжеволосую к себе за шею и страстно впивается в губы. — Мммм, — Хоккин растягивает довольную улыбку в поцелуе и прикладывает ладонь к колючей щеке парня. — У кого-то хорошее настроение? — Как видишь, — парень затягивает её в ещё один поцелуй, а затем протягивает через её грудь ремень и пристёгивает её. Рыжая хмурится, наблюдая за такой детской заботой, и усмехается. — Просто мы уже опаздываем, — он невозмутимо пожимает плечами и поворачивает ключ зажигания. — Мы, что, куда-то едем? — Ну… Ты же возмущалась, что Селена не зовёт тебя в гости. — О, боже, да. В этом плане она очень нудная. Нет, я понимаю, она же сама по себе скромная… — Я договорился с Зейном, — Харрис перебивает девушку, прежде чем она успевает выпалить длинный монолог на одном дыхании, и тогда машина резко двигается с места. — Он как раз хотел поговорить со мной. — Ты серьезно? — рыжая изгибает одну бровь и слегка приподнимается на кулачках. — Боже, я ведь два месяца говорила с ней об этом. — Ты, что, не знаешь свою подругу? Она же даже когда жила с родителями опасалась приглашать нас. Даже на веранде посидеть. — Тебе самому известно, какой у неё отец. Она вечно живёт по его правилам. Он выдал её замуж, но и здесь она лишилась последней свободы. Её пределы — дом — работа. С работы сразу домой. Помнишь, когда мы с ней последний раз ходили с ней по магазинам или просто гуляли? А уж про клубы я молчу. Она даже напилась последний раз не в баре, а у нас дома. — С одной стороны, мне её жаль. — С одной стороны? — возмущенно вскрикивает Хоккин. — А с другой, — буквально надавливая на девушку своим взглядом добавляет Майкл. — у неё тоже должно быть слово. Если бы она съехала от них раньше, а не оставалась подопытным кроликом отца, то и жила бы сейчас лучше. — Может быть, — рыжая пожимает плечами. — Но, в любом случае, сейчас она в хреновом положении. Они поссорились ночью, и она уехала на работу. — Ночью? — Не знаю. По словам Джоша, она звонила ему в семь утра, а Кассандра сказала, что в половине девятого она уже была в больнице. — Зная Зейна, это неудивительно. Он, конечно, может вспыхнуть, — Харрис хмурится и ёрзает, пытаясь поудобнее устроиться в кресле. — но что такого он мог ей сказать, что она буквально ушла из дома. — Узнай у него. — Почему сразу я? Это вы с Селеной подруги. Она рассказывает всё тебе. Поговори с ней. Вы ведь всегда секретничаете. Обо всём, не? — Нет, — Адриана бросает на него серьёзный взгляд и возводит взгляд к потолку. — Если она не хочет говорить об этом, я не буду выпытывать информацию. — Когда тебя останавливали её желания и их отсутствие? — парень сводит брови и щурится от моментального удара в предплечье. — Да, что?! Я просто имел в виду твою настойчивость. В ответ Адриана обиженно кивает и отворачивает головой в другую сторону. И на что она только обиделась? Шатен возмущенно фыркает. — Ты ведь сама сказала выяс… Ладно, — он выдыхает, перенося ступню с педали газа на тормоз. — Прости. И девушка вновь лишь молчит в ответ. Машина полностью останавливается перед нужным домом, на пороге которого уже появляется его хозяин. И не только хозяин попадает в зону видимости молодой пары. Светловолосая девушка с мужем будто по щелчку выходят на передний двор своего дома и «совсем случайно» замечают соседа и его гостей. — Доброго вечера, — буквально кричит парню Лидия на что Патрик лишь нервно закатывает глаза, начиная заметно раздражаться чрезмерно громким поведением жены. Малик лишь молча приподнимает правую руку, тем самым махая соседям в ответ. Майкл от чего-то смеётся и пожимает другу руку. — Ох, Господи. Это те самые ненормальные? — Пока я не ощутил всей прелести жизни по соседству с ним, не мне досталось в первый день встречи с ними. — Кстати, это моя девушка… — Адриана. Мы знакомы, — брюнет качает головой и плавно отступает назад, освобождая проход для друзей. — Познакомились, когда я заезжал за Селеной на работу. Он вспоминает ту ехидную улыбку рыжеволосой и её недоугрозу и старательно подавляет едкий смешок, прикрывая рот рукой. Харрис молча кивает и проходит в дом. Его взгляд моментально взлетает на высокие потолки, обеспечивающие эффект пустой комнаты. За их счёт кажется, что в доме огромное количество свободного места. — Так говоришь, Селена приняла весь удар на себя? — Майкл старательно закрывает рот, подтягивая нижнюю челюсть, и бросает последний взгляд на исчезающий за закрывающейся дверью соседей. — Она тискала её как игрушку, — Зейн растягивает счастливую улыбку и качает головой. — А где, кстати… — Адриана выдерживает длительную пазу, так невинно хлопая ресничками и стараясь заглянуть в каждый возможный дверной проём, не останавливаясь. — Селена? — На работе, — кратко отвечает Малик. Хоккин ловит на себе возмущённый взгляд Майкла и невинно возводит глазки к потолку, убирая руки за спину. Раз уж он отказался узнавать причину ссоры, это сделает она. А кажется, их встреча начиналась так страстно и безобидно с того горячего поцелуя. Неужели, всё придёт к слишком разгоряченному концу. — У неё же выходной, — рыжая, будто бросая немой вызов брюнетку, заинтересованно изгибает одну бровь и плавно поворачивает в сторону кухни, куда и направились парни. — Откуда мне знать, — раздраженно бурчит Малик. — Я не особо интересуюсь этим. Что-то серьёзное? Адриана молча кивает головой и щурится, замечая набухшую от напряжения вену на лбу у брюнета. Малик бросает слишком серьёзный на рыжую. Он ощущает это давление и недовольство с её стороны и плавно убеждается в том, что её появление лишнее. Будь здесь Селена, всё бы было по другому. Эта рыжая особа не докапывалась бы до Зейна со своими отдалёнными вопросами.