Darling

Когда Чуя смог отцепиться от омеги, тот по-прежнему спал беспробудным сном, предусмотрительно перенесенный в мягкую постель. Течка отнимала такое количество энергии, что зачастую в этот период Дазай мог только спать и сцепляться, немного есть, а потом опять сцепляться и спать. Накахара со вздохом размял конечности, глядя на спящего Осаму. Что делать дальше? Альфа отправился убирать кухню. Там стоял стойкий запах течного Дазая, который Чуя очень любил. Дазай пах молоком, пах детством, забытыми воспоминаниями. А ещё в его запахе была горечь и стыдливая чувственность. Он весь как будто состоял из углов, этот глупый омега. В какую сторону не двигайся - наткнешься на очередной угол, и тебе повезет, если останешься цел. А можно и голову разбить. Что частенько случалось с Чуей. Все, что он задумал, весь этот так называемый 'план' - все не стоило ломанного гроша, но Чуя решил рискнуть. Отлупить Дазая, привязать его к батарее, трахать до тех пор, пока он не согласится снова стать парой - все это глупые, бессмысленные действия. Но что сделать, как добиться его иначе - Накахара не знал. Дарить цветы, дарить нежность, совершать какие-то поступки - они через все это уже проходили, проходили и проходили. В конце концов, все проблемы Чуя решал через секс, и это было главной их проблемой. Именно так сказал однажды Осаму, выпуская горький сигаретный дым и не глядя альфе в глаза. Тогда Накахара не поверил ему, но сейчас начинал думать, что, возможно, омега был прав. Дазай же спал и видел во сне петлю. Он смотрел на нее и испытывал ужас. Его руки тянулись к петле против его воли, он дрожал и хотел закричать, но голос не слушался. Петля уже была над его головой, и руки растягивали ее, намереваясь напялить на шею. - Почему, почему это происходит, - прохрипел Осаму, самолично затягивая неприятную на ощупь веревку, ощущая, как сдавливает горло, как трётся о петлю кадык, как неприятное давление переходит в откровенную боль. Воздух больше не поступал в лёгкие, из глаз Дазая сами собой покатились слезы, изо рта вырывались сдавленные хрипы, но он отчаянно продолжал затягивать петлю. Краем глаза он вдруг заметил темную фигуру напротив себя. Ужас перед петлей, удушьем, болью резко отступил, и Осаму понял, почему он делает это. Осознание пришло резко, как молния, рассекло реальность сна и заставило проснуться. Омега жадно глотал воздух и вдруг понял, что его сотрясают рыдания. - Больше никогда, больше никогда, - судорожно втягивая воздух, простонал он, прикрывая лицо. Хотелось скорее убежать от этого сна, от этих воспоминаний. Всхлипывая, Дазай вытирал лицо, но никак не мог успокоиться. Раньше его от подобных кошмаров часто будил Чуя. Его сонная мордашка в ореоле рыжих волос возникала перед Дазаем, руки принимались гладить по волосам, а невыспавшийся голос бормотал: 'Тише, тише, это просто сон, просто сон, Дазай, я рядом, не бойся'. Прижимая омегу к себе, Накахара тут же вырубался, даже если с интересом спрашивал, что же такое приснилось Осаму на этот раз. Забавно, что на утро он даже не помнил, что все это произошло. У Накахары Чуи был очень крепкий сон, нарушить который было крайне сложно. Если Дазай рассказывал на утро о ночных происшествиях, Чуя всегда удивлённо восклицал: 'Что, правда?! Я совсем ничего не помню, прикинь!' Воспоминания о глуповатой мордахе Накахары немного подбодрило Дазая, он нашел силы подняться с кровати и проковылял в кухню. Накахары не было видно. На столе стояла тарелка с остатками тостов, которые уже несколько отсырели и перестали так вкусно хрустеть. Осаму отправил один из них в рот и слегка поморщился. Он любил все хрустящее и вкусное, но пришлось жевать так. Квартира пуста? Или как? Омега приоткрыл дверь в ванную комнату и обнаружил, что там тоже ни души. Чуя куда-то смылся или вроде того. Хороший шанс протрезвить голову и найти в себе силы свалить отсюда. Входная дверь, правда, заперта, но есть ещё балкон, можно совместить побег и самоубийство - радостно подумалось Осаму. Но этаж был неподходяще низким, и валяться в осенней листве с муками боли после перелома казалось не самой привлекательной идеей. Дазай вздохнул и отправил в рот ещё один кусочек невкусного тоста с джемом. Похоже, затраты энергии начинали давать своё - он просто умирал с голода. Чуя тем временем планировал устроить своему омеге романтический ужин, и выбирал еду в супермаркете неподалеку от дома. Дазай был достаточно привередлив, поэтому Накахара брал только его любимые продукты. Конечно, в идеале Осаму потребовал бы крабов, но сезон нынче не тот, так что альфа решил купить креветок, сделать добротный салат и темпуру, добавить фунчозу и, конечно, бутылку вина. В этой дурацкой квартире было сейчас шаром покати, потому что Чуя не жил там в последнее время. После расставания с Дазаем он все время посвящал работе и только, домой только иногда приползал поспать. Немного поразмыслив перед полками в алкогольном отделе, Чуя захватил немного саке. Вино Дазай не жаловал, зато то, что покрепче, хлестал с удовольствием. Во время течки было нежелательно, но Чуя представлял, какой у его омеги сейчас стресс, а посему рассудил, что ему можно сделать поблажку и немного подбодрить. Тем более, что у него были большие планы на грядущую ночь. Стоя в очереди на кассе, Накахара не мог отделаться от навязчивых мыслей о Дазае. Они так долго знали друг друга, что действительно могли угадывать каждое движение и чуть ли не каждую мысль. Сейчас Чуя вдруг понял, как сильно ему хочется говорить с Дазаем. Ему хотелось рассказать Осаму, какое он на самом деле чудо для него. Все реакции его тела, все желания и страхи казались Накахаре особенными, принадлежащими только ему. Он вспоминал, как часто рассматривал лицо Дазая во время секса, его закрытые глаза, приоткрытый рот, все это казалось волшебным, звуки, которые он издал, порой робкие, порой совершенно бесстыдные, все это и был 'его Дазай'. Ноги, которые подгибались, гладили его по бедрам и бокам, несмело притягивали его к себе ближе, чтобы в итоге сомкнуться вокруг него кольцом и не отпускать, быть ближе и ближе. Руки, которые раздирали его спину в клочья, беззвучно требуя: 'Больше, больше, ещё!' Чуя в задумчивости обнаружил, что мозолит взглядом жевательный мармелад, который находился в прикассовой зоне. Специально для маленьких детей, которые начинали выпрашивать у родителей лакомства. Накахара чуть усмехнулся - Дазай нередко мог быть почти таким вот ребенком. Недолго думая, альфа сгреб в корзину мармеладки всех имеющихся видов. Он был совершенно опьянён этим омегой. 'Мне плевать, что он там о себе думает, он мой омега.' - подумал Чуя.