Darling

Дазай никогда не выглядел, как омега. Он даже не особенно пах, как омега, настолько сильно он скрывал свою сущность. Чуя в детстве всегда чувствовал за ним какой-то подвох, какую-то брешь. Выяснить, что это, ему предстояло несколько позже, а будучи маленьким, он искренне недоумевал - что не так с его напарником? Дазай устрашал, обдавал холодом и при этом вызывал глубоко внутри тонкое, едва заметное чувство чистой любви. Накахара смотрел на забинтованного мальчика и умирал. Он ни за что не хотел признаваться, но он влюбился в этого омегу с первого взгляда. Это чувство пожирало все естество Чуи, и в дальнейшем сыграло немалую роль в открытии самой разрушительной его способности. Ещё не осознавший себя как альфу, Накахара всюду таскался с Дазаем, чем якобы немало бесил последнего, и окружающие (в том числе Мори и сестрица Коё) почему-то решили, что именно Чуя в их паре омега. Так продолжалось до того момента, как однажды Коё не зашла в комнату юного Накахары, когда тот переодевался. Увиденное раз и навсегда переубедило ее, и с тех пор Чую воспитывали значительно жёстче. Из нежного и позитивного ребенка он постепенно превращался в озлобленного молодого альфу, но нежность и любовь к Дазаю это не могло разрушить. Однажды, ещё в ту пору, когда они были детьми, Чуя застал маленького Осаму в комнате тренировок одного. Он сидел с перебинтованной рукой, рядом лежал стащенный у Мори скальпель, запачканный кровью. Кровь также пропитывала бинты и сочилась по ладони. Чуя пришел в ужас. - Дазай! - он подбежал к партнеру. - Господи, Дазай, что это?! Кровь, сколько крови, пойдем скорее перевяжем, мы должны показать это Мори-сану! Чуя в панике продолжал озвучивать все, что приходило ему на ум, и тут наткнулся на абсолютно холодный взгляд Дазая. - И что? - с усмешкой произнес он. - И что с того, Чуя? Сдашь меня Мори? Что в этом вообще такого? Кровь? Я вижу, что кровь. Плевать вообще. Дазай поднялся и пошел прочь. Внутри у Чуи все оцепенело. Был ли это тот Дазай, который обнимался с ним в теплой постели и иногда плакал в этих объятиях? Был ли это нежный и чуткий Дазай, который отвечал на каждое движение и ласкался, как кот? Заботливый Дазай, который всегда ухаживал, если Чуе было плохо и возился с ним? Был ли это вообще Дазай? Ответ Чуя знал: да, это Дазай. Этот Дазай был наиболее настоящим из всех. Это и была горькая правда, слишком горькая для маленького альфы. Его омега был болен, очень сильно. Чуя вытер выступившие слезы обиды. Почему, за что? Он просто беспокоится. Он ничего не сделал. Он только хотел помочь. Накахара лежал, уткнувшись в шею Дазая, нежно прижавшись всем телом к его телу, ощущая аромат течки, который его всегда успокаивал. Потому что когда у Осаму течка - им легче управлять. Его тело делает его послушным, и оно знает - хорошо только рядом с Накахарой. В иные периоды жизни Дазай легко абстрагируется от тела, и тогда пиши пропало. Как будто тело любит Чую куда больше самого Осаму Дазая. Мобильный Осаму лежал рядом и раздражающе вибрировал. Кто-то явно потерял суицидального омегу. Кто-то по работе или, может, пресловутый новый альфа? Чуя со вздохом прикрыл глаза. Можно влезть в этот дурацкий телефон, все прочитать, сохранить номер себе и назначить стрелку. Выяснить отношения с соперником, порезать его на винегрет и похоронить где-нибудь на дне залива. Но Накахара запрещал себе такие мысли. Дико психовал и бесился, но упорно запрещал себе думать о том, что расстроит Дазая. Делать то, что расстроит Дазая. Он в принципе понимал, что такое поведение тоже не выход, потому что злость накапливается и вытворяет в итоге не особенно полезные вещи, но иного выхода не знал. Дазай тихонько застонал во сне, и Чуя прижал его к себе. - Тшш, спи, спи, - ласково прошептал он, когда Осаму приоткрыл глаза, судорожно вдыхая. - Мм, - омега поерзал, пытаясь осознать, где он находится. - Дазай, ты в безопасности, - Накахара поцеловал Осаму за ухом. - Я слышу, как вибрирует телефон, - сонно сказал Дазай. - Тебе, что, сложно ответить или на беззвучный поставить? - Это твой телефон. Осаму оглянулся на альфу, потом нашел глазами несчастную трубку и потянулся к ней. Бровь Чуи медленно ползет вверх, когда он сладким томным голосом произносит: - Да, милый! Ох, прости, я не специально! Я буду сегодня, обещаю, не сердись, котик~ Накахара тут же вскипает, из ушей разве что не валит пар. Дазай продолжает что-то игриво щебетать, хихикая и жеманничая, и слегка оглядывается на Чую, чтобы увидеть, какого цвета у него лицо. Выражение этого лица заставляет омегу слегка замешкаться, и в этот момент Накахара с силой хватает Дазая и заваливает вперёд, заставляя встать на четвереньки. Голый зад Осаму открыт и беззащитен, и по нему тут же приходится увесистый и очень собственнический удар. - Ааааа!! - вскрикивает Дазай прямо в трубку, не успевая даже осознать, что только что произошло. - Что, нравится?! - во всю глотку орет Чуя, так, чтобы собеседник омеги на том конце провода все слышал. - О господи, ты что тво- Новый разряд боли обжигает нежную кожу, заставляя Осаму сильно дернуться и жалобно заскулить. Человек по ту сторону трубки, кажется, замолчал. Чуя победно оскалился. - Ну что?! Нравится?! - с этими словами альфа, потеряв голову, схватил телефон. - Слушай, тварь. Чуя кладет трубку на пол рядом с ними и жадно, голодно, с о в е р ш е н н о не контролируя себя, берет Осаму сзади. Он вторгается в его тёплое податливое тело, которое, конечно, уже готово принять его - ведь у ненаглядного Дазая течка, он себя тоже мало контролирует, он будет так счастлив почувствовать внутри твердого, жутко жадного до его тела Накахару. Где-то на периферии сознания другой, более разумный Чуя задаётся вопросом - не об этом ли вчера, весь в слезах, кричал Дазай? Он просил не нарушать его границы - конечно, первое, что после этого делает Чуя, это нарушение этих самых границ. Но тело Осаму сжимается вокруг него так сильно, так затягивает его глубже, что возникает вопрос: где они вообще, эти хреновы границы?! 'Я могу вторгнуться в твоё тело, но я не могу влезть в твою голову, Дазай' - с тоской думает Чуя, что находится на периферии сознания. Чуя, который все яростнее вставляет Дазаю, думает только о том, что он метит своё. Его омегу не отнимет никто. Как бы Дазай ни был несчастлив - никто не заберёт его. Опять-таки, где-то глубоко внутри Накахара ненавидит себя за эти мысли. А вот Накахара, который вот-вот разрядится в выгибающегося, кричащего его имя омегу, об этом совершенно не думает. Чуя вообще не отличался особой способностью думать. Оргазм накрывает их обоих с такой силой, что Накахара едва ли не падает на бьющегося в конвульсиях омегу сверху. То ли накал страстей слишком высок, то ли ещё что-то пошло не так, но они не сцепляются, и Дазай рефлекторно отползает, спасаясь бегством. Чуя ловит его за шкирку одной рукой, второй подбирает телефон и, подняв его динамиком во рту, произносит, выравнивая дыхание: - Он мой. Пошел к черту. На его удивление, на том конце провода судорожно выдыхают и только после этого идут короткие гудки. - Дрочил он там, что ли? - недоуменно ворчит Накахара, отбрасывая мобильник в сторону. Дазай нежно постанывает, и Чуя слышит - его тело хочет положения, хочет сцепки, хочет разрядки. Оно хочет его, а значит, Чуя победил. - Дазай? - он с улыбкой тянет его имя. - Ещё, - судя по голосу Осаму, он слегка поехал головой от течки. Такое с ним бывало нередко. - Ох, Чуя, Чуя, ещё, трахни меня ещё, пожалуйста... *** На улице был уже вечер, когда они наконец закончили это безумие. Оторваться друг от друга было невозможно, и даже сейчас, в очередной раз расцепившись, они лежали, плотно прижавшись, опять же - совсем как в детстве, в то время, когда о сцепках и сексе они не знали ровным счётом ничего. Дазай был жутко разнежен от количества оргазмов, все его нервы и суицидальные мысли, казалось, отошли на второй план. Он тихо мурчал и тёрся щекой о грудь Чуи. Накахара гладил омегу по волосам, прикрыв глаза. - Я смотрю, тебе внезапно пришлось по душе... все это. - Просто ты был такой, - Дазай запнулся, подбирая слово, - такой властный. - Тебе нравится это? Дазай кивнул, густо покраснев. Он напоминал сейчас глупенького щеночка, который вчера кусал Чую, а сегодня уже привык и был рад поведению хозяина. Накахара глубоко вздохнул, прижимая Осаму ближе к себе, пытаясь раствориться в этом моменте, чтобы больше не испытывать боли. 'Пожалуйста, боги, Порча, кто угодно - помогите мне справиться'.