Darling

- Чуяяяяя, - раздалось из ванны. Дазай надувал щеки и всем видом показывал возмущение. - Чуя, блин!! - Ну что? Я готовлю завтрак, глупый омега. - Я умный! А вот кое-кто туповатый оставил неприличные следы! Чуя с зевком отошёл от плиты и направился в сторону ванны. - Что такого неприличного в засосах, я думал, ты наоборот их радостно демонстрируешь в своём Агенстве направо и налево, - проворчал он и замер. На заднице Дазая красовалось несколько темно-фиолетовых синяков и кровоподтёков. Омега всё ещё гневно надувал щеки и пялился то на Чую, то на свой зад. - Дай сфоткаю, - недолго думая, выпалил Накахара. - Отстань! - Дазай выставил Чую за дверь и закрылся. Он был за закрытой дверью, которая не запиралась, но знал, что Чуя не зайдёт. Альфа не всегда уважал границы, но иногда он все-таки понимал, что можно делать, а что нельзя. Лицо Осаму горело, куда сильнее, чем отбитый напрочь зад. Все это вызывало самые противоречивые чувства. То, что Чуя сделал вчера, значило для Дазая очень много. Больше, чем Накахара мог даже представить. Омега нервно сглотнул, не в силах решить. - Я не могу остаться здесь, - прошептал он, глядя в зеркало. Вспоминая все, что они пережили вместе, каждое непонимание, каждую ссору, каждый раз, когда он причинял своему альфе боль, когда Чуя в свою очередь был причиной ужасных мучений, о которых мог даже не знать - какое это будущее? Была и более важная причина, почему Дазай был вынужден сказать 'нет'. Осаму чувствовал, что течка постепенно утихает, а значит, совсем скоро можно будет по-тихому слинять. Накахара никогда его не отпустит, он скорее переломает ему позвоночник и до конца дней останется прикованным к больничной койке вместе с ним, чем позволит Осаму уйти с миром. Это так раздражало! Почему Чуя такой упрямый, такой твердолобый, такой... слишком родной. Дазай знал его тело, он так сильно любил его, что, казалось, умрет без него. По крайней мере, во время течки он чувствовал себя именно так. Пришлось с силой потрясти головой, чтобы собраться с мыслями и суметь, наконец, выйти из ванны. Когда секрет маленького омеги раскрылся и Мори узнал о его 'особенности', им было уже около 13. Дазай никогда не подпускал никого к своему телу, он рычал, вырывался, царапался, кусался, убегал. Однажды он прокусил Мори Огаю руку, когда тот пытался его осмотреть. Также Осаму не разрешал снимать с себя одежду, переодевался и мылся сугубо самостоятельно. Он не был очень хорош в уходе за собой, поэтому когда Чуя стал помогать ему с этим, стало намного легче. Накахара был ухоженным мальчиком из явно небедной семьи (но откуда конкретно его вытащил Мори - никто не знал), он причесывал омегу и помогал мыться, часто они купались вдвоем. - Чуя, нам нужно поговорить. - Если ты о синяках, то у меня есть заживляющая мазь- - Нет. Я не о синяках. Альфа чуть хмуро смотрит на Дазая, и тот слегка ежится от этого взгляда. Ему всегда становится плохо от грубости, наверно поэтому ему настолько сложно с Чуей, который грубость практически не контролирует. Поэтому их дуэт, пусть и обладал столь разрушительной силой и столь крепкой связью, все равно распался в итоге. - О чем же? Если ты хочешь уйти- - Я хочу просто поговорить, - Осаму холодно взглянул на Накахару, и тот сразу почувствовал, что что-то начинает идти сильно в разрез с его планами на Дазая. Это нехорошее предчувствие разлилось по венам и заставило Чую нахмуриться сильнее. - Могу я присесть? - чем робее и уязвимее Дазай себя чувствовал, тем грубее и наглее начинал себя вести. Чуя зачастую легко покупался на это поведение, пусть даже хорошо знал своего омегу. Накахара был слеп ко многим вещам. - Садись, - альфа поставил на стол кофе и присел на табурет. Дазай присел, надеясь, что он выглядит так, как чувствует себя. У него начинали дрожать колени, потому что альфа смотрел на него таким тяжёлым взглядом, и хотелось заплакать, хотелось не принимать наконец никаких решений, полностью подчиниться, отдаться, а потом можно будет просто умереть, правда? Должен же быть в жизни предел страданиям. Неверное. Но не в жизни Осаму Дазая, определенно. - Если ты о том, о чем я думаю, то у меня никого нет. И не будет. Я пытался завести связь с другой омегой, это была женщина. Ничего не срослось, и я понял, насколько мне противно даже думать о ком-то, кроме тебя. Я не собираюсь отпускать тебя, Дазай. Ну вот. Он сказал все это, вывалил на него все первым, лишь бы скорее обозначить свою позицию, обезоружить, сбить с ног, оставить без путей к отступлению. Он как будто говорит 'будет так, как я хочу'. Чертов глупый альфа. - Чуя, нет, - голос слегка дрожит, и чтобы Накахара не просек этого, Дазай делает глоток горячего кофе, - я не могу на это пойти. - Кто твой новый? - Дело не в том, - Дазай снова обретает твердость голоса и взгляда и смотрит прямо на Чую, обезоруживая, наконец, его. - Дело в нас. В тебе, во мне. Ты не понимаешь, как мы страдаем друг с другом? - Я думал, друг без друга мы страдаем сильнее. Судя по тебе, ты почти не занимаешься сексом, - Накахара прощуривается. Дазай чувствует, как сердце пропускает удар. Этот кретин заметил, но молчал. - Секс - не основа счастья в жизни, Накахара Чуя, - с лёгкой злобой в голосе продолжает Осаму. - Есть и другие вещи. У меня была течка, ты некстати оказался рядом, вот мне и снесло крышу- - Но всё-таки снесло же, - довольно улыбается Чуя, хотя в глазах его горечь. - Я не хочу быть с тобой, что непонятного в моих словах?! Дазай выглядит отчаявшимся. Это пустой, бессмысленный разговор. Накахара не изменит своего мнения, он слишком хочет, чтобы Дазай принадлежал ему. - Я не хочу быть твоей вещью, которую можно просто запереть в какой-то квартире и приходить, чтобы трахнуть и поиграть. Я вообще очень устал быть вещью. - Ты не вещь, Дазай, - немного удивлённо произносит Накахара, медленно опуская на стол свою чашку кофе. - Я заметил это по твоему отношению! Сразу видно, что с моими желаниями и чувствами очень считаются. Ты делаешь всё, что тебе вздумается, Чуя, и не спрашиваешь у меня, ни чего хочу я, ни даже комфортно ли мне. Просто поставил раком и выебал, когда захотелось. В этом весь ты, - Дазай закусил губу. На самом деле он хотел поговорить вовсе не об этом. Чуя заметно спасовал после гневной тирады омеги. К большому удивлению Дазая, он не взорвался гневом, а напротив, как будто испугался и забегал глазами по кухне. Он сейчас очень напоминал маленького Накахару, который нервно теребил рукава и сбивчиво извинялся за то, что неаккуратно загнал узел в своего омегу прошлой ночью. - Я, - начал было он, но замолчал. Накахара Чуя испугался, посмотрите-ка. Он испугался, что Дазай может быть прав. Накахара Чуя боится оказаться чудовищем для того, кого он любит больше всего на свете. К сожалению, то, чего больше всего боишься, чаще всего настигает тебя с завидной лёгкостью именно благодаря твоему страху. - Вот видишь, - хмуро говорит Осаму. - Тебе и сказать нечего. Давай закончим на этом, Чуя. С этими словами Дазай поднялся и направился в комнату, чтобы одеться. Накахара втянул воздух, чтобы почувствовать аромат Дазая, но омега уже терял свой специфический течный запах. Чуя нахмурился. Нельзя было так просто его отпускать. Он прошел вслед за Осаму и стал наблюдать, как тот натягивает брюки, спешно поправляя бинты по всему телу. Дазай всегда был в бинтах, потому что он всегда чувствовал себя разбитым, разобранным на части. Далеко не все бинты скрывали шрамы или раны. Просто у Осаму была потребность скрывать своё тело, патологическая особенность психики, он боялся оголённых участков кожи, не хотел, чтобы на него смотрели, чтобы к нему могли прикоснуться. Бинты он часто не снимал даже во время секса. Для маленького Накахары большой победой был день, когда он убедил Дазая снимать бинты на время купания. Все это понеслось в голове Чуи за секунды, пока он смотрел, как голая задница омеги скрывается под тканью брюк. На заднице всё ещё багровели синяки. Когда Дазай направился к обуви, Накахара нагло и неожиданно схватил его за зад и крепко сжал, заставив вскрикнуть. - Чуя! Что ты творишь, - обиженно воскликнул омега, глядя на Накахару сверху вниз. - Болит же? Всё ещё? Давай хотя бы мазь напоследок нанесу, - чуть улыбнулся альфа, снова стиснув ягодицы Осаму. Знал ли Осаму Дазай, что это просто уловка, предлог? Конечно знал, потому что именно он был мастером манипуляций, и попытка Чуи сманипулировать им, такая топорная и до глупости очевидная, вызвала в нем внутренний смех. Чуя тоже знал, что Дазай все поймет, но тем не менее решил сделать этот шаг. Ему было всё равно, несколько глупым и отчаянным он будет выглядеть в глазах омеги - главное было не отпустить, ещё пометить, ещё. Дазай был уложен на диван так, чтобы его ноги свисали вниз, открывая доступ к заду. Мазь, липкая и холодная, медленно наносилась на пораженные участки нежных ягодиц. Осаму тихонько подрагивал, готовясь в любой момент строго сказать 'Чуя, нет' и смыться, если альфа полезет куда не следует. Однако этого не происходило, и в какой-то мере это даже разочаровывало. - Течка кончилась, да, Дазай? - тихо спросил Чуя, наблюдая отсутствие сильных и чувственных реакций на прикосновения. Где-то в груди альфы медленно разливалась пустота. Он не нужен своему омеге - он действительно не нужен ему. - Она же не бесконечна, прости господи, - ворчливо протянул Дазай, как вдруг Чуя резко развернул его к себе лицом. - Я проверю, - глаза Накахары горели снова, и Дазай уловил огонек чистого безумия за момент до того, как лицо Чуи уткнулось ему между ног, пролезая языком прямо к дырочке, заставляя Осаму зашипеть сквозь зубы от неожиданности. - Чуя! О господи, какого черта! - чуть не задохнулся Дазай, пытаясь отстраниться от альфы, отбрыкиваясь ногами, но язык Чуи мешал реагировать должным образом, движения выходили смазанными, как и мазки языка Накахары по чувствительным местам. Он посасывал, проникал внутрь, хозяйничал там, ласкал тугие мышцы, растягивал и зализывал, а ещё он стонал, стонал прямо внутрь Дазая, заставляя того дрожать и подставляться. Чертов Чуя!.. - Чу...я, - Осаму почувствовал, как на него накатывает желание от этих стонов, тело слабеет и расслабляется, в стонах альфы он вдруг почувствовал такую слепую, сумасшедшую любовь. Ничего не оставалось, кроме как просто позволить Накахаре делать то, что он делает. Чуя приподнялся и вдруг его рот обхватил член Дазая, горячий язык обвел головку и с чмокающим звуком принялся ласкать. Лицо Осаму загорелось с новой силой - такого Чуя с ним ещё не вытворял. Он беспомощно поднял руки, пытаясь скрыться в рукавах рубашки, похоронить своё лицо и не присутствовать больше рядом с Чуей. Подлец никогда не отпустит его, потому что Накахара Чуя настоящий маньяк. Наверно, это и делало его альфой, или же наоборот. Задыхаясь от непривычных ощущений, Дазай выгнулся в спине, потому что пальцы Чуи резко проникли внутрь него, плавно надавливая на влажные стенки. Рот Накахары был очень горячим и настойчивым, его всхлипы от недостатка воздуха посылали по всему телу дрожь. - Ч-Чуя, - задушенно шептал Дазай в каком-то безумии, - Чуя, я кончу тебе в рот, прекрати. Осаму закрывал лицо и безудержно стонал, ощущая, как Чуя вводит в него уже три пальца, массируя его изнутри, бесстыдно трахая его. 'Он так хочет меня, что готов трахать меня совершенно как угодно,' - пронеслась мимолетная мысль, и Дазай откинулся на подушки, жалобно всхлипывая, насаживаясь на пальцы Накахары, даже не осознавая того. Впервые за долгое время внутри него не было узла, это напоминало множество их игр из детства, когда узел Чуи только формировался и он не мог заниматься сексом. Шумно выдохнул и распахнув глаза, Осаму приподнялся, чтобы посмотреть на Накахару. Тот медленно вытирался, тяжело дыша и глядя на своего омегу. - Ты сумасшедший, - выдохнул Дазай.