i'm sorry, i'm sorry

      Вечерами я решил заняться каким-нибудь делом, чтобы развлекать себя и частично забросил на тренажерный зал. Кафе, в которое я начал заглядывать, находилось за центром Каннама, в паре кварталов с безлюдными старыми улочками. Сам я жил когда-то точно в таком же запустелом домишке, который находился на холмистой местности, и местные власти уже давно положили глаз на нее, рассчитывая удачно продать землю и соорудить на ней, к примеру, шикарный торговый центр с кучей бутиков и кинотеатром. Я переехал оттуда, наверное, с начала учебы, точнее со второго года. Родители решили перебраться в свой старый дом – город Коян, провинции Конги. Там жили мои дядя и тетя, и первое время после переезда они жили у них. Оказалось, что старый дом заселили крысы и тараканы, и их пришлось вытравливать несколько недель, но частичный ремонт стенам дряхлого здания тоже не помешал бы. Коян был отличным местом для проживания. Там было не так многолюдно, как в Сеуле, меньше туристов и любопытных зевак с фотоаппаратами, которым обязательно нужно заглянуть в каждый угол, еда на местном рынке стоила дешевле, а до Сеула так вообще можно было добраться за тридцать минут на метро, одна линия которого проходила к парку Кояна. После переезда родителей я стал дышать полной грудью, чувствовать себя свободнее. И хотя я родился не в столице, большую часть своей сознательной жизни я провел именно здесь. И тут у меня было больше друзей. Я мог бы съехаться с кем-нибудь, но только вот не хотел. В это сложно поверить (кого я обманываю), но я немного социофоб. И точка. Не будем говорить об этом. Я начал выбирать себе те места в городе, в которых я мог встретить меньше всего народу, и в Сеуле таких было предостаточно. Но я выбрал самое неприметное. Не то чтобы самое… Самое неприметное было бы слишком заметно. Потому нечто среднее между заметным и незаметным, с плохой едой и скучным интерьером. Руководствовался я такими мыслями: «Так, в какое бы заведение я бы точно не решился зайти». Итак. Кафе, в которое я начал заглядывать, находилось за центром Каннама, в паре кварталов с безлюдными старыми улочками. Конечно, сложно найти улицы хотя бы без одного туриста даже вечером, но на людей я уже не обращал внимание. Заведение со странным именем «Бочка мудрости», небольшое, с парой столиков и барными стульями у окошка, которое отвернуто к мусорным бакам и притона бывших бомжей, по-моему, очень романтично. А еще ужасно невкусными сэндвичами и скудным набором напитков, содержащий в себе только кофе, какао, экспрессо и чай. Богатый выбор, как видите. Даже нормальной газировки не было, а без сигарет вообще непонятно, как можно было тут просидеть дольше пяти минут. Вроде бы не самое незаметное место, учитывая, как светло тут было, а всегда пустовало, хотя я понимаю почему. Картины с фруктами на стенах, неудобные лавки вместо стульев, в общем, полный шлак. А цены… Цены приличные. Но я был редкостным дураком, и ради чего только не шел на поводу у своих социофобических страхов. Иногда я заходил сюда, и кто-то да сидел, иногда совсем никого, но уже на второй неделе одна молоденькая продавщица начала узнавать мое лицо, чему я конечно же рад не был. - Добрый вечер, - поприветствовала она меня, когда я зашел внутрь и отряхнул голову от капель легкого дождя. – Вам как обычно? Вопрос последовал сразу же после того, как я подошел к стойке и внимательно и в тоже время бездумно бегал глазами по меню. Я не сразу услышал ее, и она улыбнулась шире, чем привлекла мое боковое зрение, и я очнулся. - А? - Вам как обычно? – повторила она дружелюбным тоненьким голосом. Я недоумевающе на нее посмотрел и нахмурился. На таблице наверху были все те же кофе, какао, экспрессо и чай. «А что я брал обычно?» - удивился про себя я. «Я даже не замечал, что брал с собой». Я так и решил спросить это вслух, на что она мне ответила уже со смехом. - Обычно вы берете какао. Я замешкался и неловко кивнул, а она отвернулась от меня спиной, подходя к кофе машине и все продолжала весело улыбаться моей забывчивости. - Какао так какао, - хмыкнул я, опершись о стойку у кассы на свои локти и наблюдая за тем, как она вынимает из стопки пластиковый стаканчик. – Я не против чего-нибудь выпить. - Неужели вы не замечали, что брали только его? – обернулась она вполоборота. Я посмотрел в потолок, улыбнувшись. - Нет, не замечал. Но если что, я не в восторге от какао. - Вот оно как. Она налила мне горячего напитка и закрыла крышечкой стаканчик, я взял еще какого-то пончика, наугад ткнув в один, а потом взял поднос и подошел к высоким столикам, сев за один из них, тот, что был отвернут к улице. Жаль, что она пыталась быть со мной всего лишь дружелюбной, отвечала так, будто в этом ее работа, меня ведь легко одурманить заманчивой пустой беседой с незнакомцами. Хотя совсем незнакомцами мы не были, ведь один факт обо мне она знала – я фанат какао, так? Ну и ладно. Мне больше нравилась другая официантка, та, что была полненькой, с узкими косыми глазами и странной прической ядерно-оранжевого цвета. Вот она-то точно бы со мной никогда не заговорила. Недружелюбная, резкая панк-дива, но знаете, ее я любил за честность больше. Я неспешно пил отвратительный какао и достал пончик, который совсем никак не хотел заполнять мой желудок. У меня не было голода, а сладкое я просто ненавидел. Я очень любил мясо, а еще запивать все это кока-колой или другой газировкой, но ел пончики с какао – зачем? Хер его знает. Я просто… Я не знаю. Наверное, даже в этом отражался мой характер. Я ел то, что не любил, я смотрел то, что мне не нравилось смотреть, я жил так, как не хотел, я ненавидел жизнь, но жил. Я – дурак. И даже не позер. Ох, если бы только я был просто позером. Я бы точно знал, что это когда-нибудь закончится, но я знал, что конца этой меланхолии не будет никогда. Когда открылась входная дверь и зашел какой-то молодой парень, на вид лет 19-ти, я лениво проводил его равнодушным взглядом, и он подошел к стойке как-то слишком стремительно и быстро, словно уже заранее знал, что будет брать, и я не ошибся в своих наблюдениях. - Нуна, ну ты идешь? – негодовал он. – Там уже все разошлись, пока тебя дождешься! Я сдал свой велик пять минут назад, мне теперь пешком идти что ли? - Что с твоим великом? – послышался слабый голос девушки. Парень цокнул и как-то по-ребячески изобразил обиду, топнув ногой и театрально вздохнув. - У меня деньги украли! Честное слово, какие-то идиоты украли прямо в автобусе! - Хватит врать, ты их снова где-то потратил или выронил. Голос его «нуны» звучал как-то спокойно и наскучивши, и я улыбнулся, подумав о том, что ее младший брат и правда похож на недотепу. Она вдруг в этот момент вспомнила обо мне и начала говорить тише, но я слышал, как она произнесла: - У нас посетители, не видишь? Проваливай отсюда, Чондэ, и побыстрее. - Мне что, пешком идти через весь Сеул? – прокричал он, и я потупил взгляд в пол, вытерев рот салфеткой. Слышно было, как сестра хлопнула его по спине. - Не ори так, дурак, - сказала она. – Сколько тебе нужно? Я посмотрел в окно, уже давно стояла темень, включились фонари и неспешно шагали люди, в основном, с работы: уставшие, понурые, с несвежим внешним видом. Чуть позже я услышал шаги за своей спиной, а потом этот самый Чондэ отворил входную дверь, попрощался с сестрой и уже на улице остановился, огляделся, достал из кармана пачку сигарет, поднес ко рту одну из них и зажег белой зажигалкой, подняв голову к небу и выдыхая вверх струю дыма. Я видел его буквально в шаге от себя, нас разделяло только окно, он вдруг зашевелился, повернул вправо и случайно заметил меня за стеклом, чуть вздрогнув бровями. Его взгляд как-то странно меня опалил жаром и холодом. Он быстрым шагом скрылся за домами, а я жалко улыбнулся, продолжая медленно разжевывать пончик. Юный бунтарь, свежая молодая кровь, необузданный нрав и характер, пылающая в венах энергия… Этот Чондэ и правда чем-то пугал. Даже взгляд словно вспышка, быстрый и точный, стреляет и убивает. Но нет, я не был поражен этим юнцом. Такие мне были не интересны. Я был слишком скучным для такого зеленого яблока, а он был скучен мне своим своеволием и типичными замашками выделиться и быть не таким как все. Точнее, пытаться быть таким. Я сразу же, только по одному брошенному взгляду на него, мог ответить, каким он станет в будущем. Эта суппер-способность достается тем повзрослевшим людям, которые в подростковом возрасте были достаточно наблюдательными. Может быть, я был одним из них. Пончик уже закончился, и мне пора было возвращаться домой. Я попрощался с «нуной» и побрел в сторону дома. На меня накатывала сонливость, и я смотрел себе под ноги, машинально обходя прохожих. Обычный скучный вечер, один из многих. Где-то вдалеке слышались звуки легкой скрипки, и я прикрыл глаза, убавляя шагу, и поднял голову вверх. Мечтательно… Воздух спертый, тесный, и даже прохлада вчера ему не поможет. Хаос, послеполуденный жар, усталость и стоны… Город устал, город ненадолго выдыхает, чтобы утром снова вдохнуть полной грудью. В Сеуле никогда не бывает тихо. В Сеуле никогда не бывает спокойно. Я привык к этому. Мышцы на моем теле всегда находились в возбуждении, тело прибывало в боевой готовности бежать первому к вагону метро, быстро упаковывать покупки в супермаркете, чтобы не создавать очередь, ловко обходить людей на улицах, не задевая их своими плечами… Я ненавидел большие города. Но в спокойной деревушке тоже уже жить не мог. Странное дело… Когда я вернулся домой, мне написал тот самый Минсок сообщение, и я прочитал входящие. «Привет. Я все-таки купил новый телефон, и уже успел разбить его, хаха». Я хмыкнул. Я помню, он говорил что-то на счет телефона в день нашей встречи. «Здорово. Как ты умудрился?» Я ответил, но рассчитывал на то, что беседа сольется в скором времени сама собой. На следующий день, в субботу, я уже почти передумал заходить в то кафе снова, подумал, что будет больше народу, и лучше просто поторчать дома или в спортзале, если станет совсем скучно, но настроение быть там или в четырех стенах не было, так что я вышел по проложенному маршруту. На этот раз на мне были наручные часы от Кельвин Кляйн. Я редко их надевал, это был подарок мамы на мое 20-летие, но иногда у меня было настроение, например сегодня, носить что-то на своём запястье, чтобы «было». Чаще всего, я надевал часы, когда чувствовал, что иду в какое-нибудь серьезное место, вроде собеседования на работу, важный учебный день, выпускной и прочее. У меня немного болела голова, но к счастью, сегодня за прилавком «нуны» не было, а была та самая барышня с ядерно-оранжевыми волосами, чему я немного порадовался. Может, и шумного брата сегодня тоже не будет. Мне написал Сухо, сказал, что хочет встретиться где-нибудь, а я отвечать не спешил, у меня не было настроения. Снова пончик, но не снова какао. Я взял кофе, и вот кофе я ненавидел даже больше своей жизни. От кофеина у меня иногда тряслись руки. Я листал ленту в телефоне, читал новости об экономике и политике, скрываясь от глаз тех, кто сидел напротив (а людей, как и ожидалось, сегодня было больше, чем обычно) и чувствовал себя крайне некомфортно. Я думал даже написать Минсоку, чтобы не было так скучно или хотя бы увидеть кого-нибудь, кого знаю, чтобы отвлечься от мыслей, что на меня все смотрят и осуждают. К счастью… Или к несчастью? Входная дверь отворилась и зашел братец той «нуны», которого я вчера видел, он снова торопливыми шагами направился к стойке, и я проследил за ним глазами, вслушиваясь. - Мои ключи у тебя? Полнушка бросила на него грозный взгляд. - А где «здравствуйте, как поживаете?», у тебя совсем нет уважения и манер, глупый мальчишка? - Прости, нуна, - равнодушно выпалил Чондэ, не убирая рук из кармана. – Так мои ключи у тебя? Та вздохнула. - Твоя сестра на тебя обижена из-за того, что вчера ты не вернулся домой. Вот и просила передать: «Живи где хочешь, и домой не возвращайся». - Ты серьезно? – тот возмущенно хлопнул по столу со злости, и пару человек обернулись в их сторону. – Она совсем с ума сошла? Я ее брат, в конце концов! - Замолчи, Чондэ, - ответила та, складывая руки по бокам. – Ты заслужил. Нечего было тусоваться где попало всю ночь. - А это вообще не твое дело! Я встал со своего места, когда понял, что юнец переходит на октавы все выше, и на него уже бесцеремонно глазеют все посетители, а сама полнушка-кассирша как-то потерянно осматривается по сторонам, не зная как его унять. Он начал возмущаться громче, и было видно, что просто так его не успокоить, когда он почти перелез за стойку к бедной девушке, прожигая ее безотрывным гневным взглядом, но я успел вовремя и подхватил его тощую фигурку к себе, возвращая в прежнее положение и встречаясь с его ошарашенными круглыми глазами, но не в испуге, а в искреннем удивлении. Кассирша тоже смотрела на меня не с меньшим недоумением. Дело не в том, что я был сильным, я просто был высоким, а потому и не таким слабым. Но взгляд Чондэ приобрел покорное выражение, он мигом успокоился и замолчал, а я же, не привлекая к себе лишнего внимания, чуть наклонился к его уху, мягко похлопал его по спине и прошептал: - Все в порядке, молодой человек? На вас смотрят люди, это же не представление в цирке, правда? Чондэ нахмурился, но как-то потерянно посмотрел за спину, согласно кивнув. - Извините. - Все хорошо, простите, что вмешался, - я улыбнулся кассирше, и та улыбнулась в ответ кривой улыбкой. – Я не мог не услышать ваш разговор, потому и подошел. Еще раз прошу прощения. - Нет, это вы нас извините, - ответила она. – Он просто капризничает. Глупый ребенок. - Сама ты ребенок, - буркнул сердито Чондэ, резко дернув плечом и разворачиваясь назад к выходу. – Я ухожу. Я проследил за ним спокойным взглядом, пока он не вышел наружу, и потом, повернувшись обратно, улыбнулся, произнося: - Можно еще кофе, пожалуйста? На улице стало прохладнее и я стал носить куртку. Забавного паренька по имени Чондэ я потом не видел еще пару дней, но почему-то часто вспоминал тот случай и улыбался в пустоту. Почему? Было несколько причин. Сама причастность к частной жизни этого юнца меня забавила и разбавляла скуку, я издалека следил за тем, что он вытворяет в каждый новый раз, а полнушка-кассирша теперь как-то по-особенному со мной здоровалась и даже начала мне улыбаться при встрече, словно мы были давно знакомы или были старыми одноклассниками. Довольно странно, да? А в среду… Да, наверное, то была среда. Чондэ вдруг показался снова, и я с легкой улыбкой заметил его за окном, шагающим в направлении нашего кафе. Нашего. Смешно. Он был в джинсовой куртке с рваными дырками на карманах темных штанов. Я почему-то сразу вспомнил Бэкхена. Тот тоже любил вещи подобного стиля. Чондэ зашел внутрь уже не так уверенно, как обычно, неспеша, но все так же лениво и своевольно. Я сделал глоток какао, навостряя уши. Мне думалось, что будет снова что-нибудь интересненькое, но он о чем-то шепотом перебросился с полнушкой, а потом и вовсе подошел в мою сторону. Я невольно вздрогнул, и какао чуть перелился у меня за стакан. Чондэ остановился в шаге от меня и на пару секунд смотрел на меня сверху-вниз, а потом лениво сел за стул напротив, и я, знаете, мягко говоря, удивился. Я понятия не имел, что это значит, а он выглядел весьма спокойно и непринужденно расставил свои ноги в стороны, положив локти на стол. Его губы были чуть разодранные и сухие, он надул их словно в обиде, а взгляд был какой-то пустой, но сердитый, напористый и беспощадный. - Тебя как зовут? Я чуть не усмехнулся вслух. Я быстро кинул взгляд на всех посетителей. Один зевака-парень, кажется турист из Китая, торчал в своем ноутбуке и что-то там печатал и две взрослые женщины, зашедшие сюда словно по ошибке, с пакетом продуктов в руках смеялись, разговаривая о чем-то. Вроде бы чисто. Я перевел взгляд обратно на «своего» парня. - Чанель. А тебя? Почему-то я думал, что он поведет себя высокомерно, я был готов к этому, но он был как-то слишком вял для этого, ему словно было скучно. Он воткнул палец в маленькие отверстия на стене, декоративные доски. - Чондэ, называй меня просто Чен. Я отхлебнул какао, кивнув. Отчего-то я нервничал. Он вызывал во мне чувство угрозы, потому что я не смог правильно прочитать его мотивы. Потому после последовавшей тишины я начал хаотично думать о том, зачем он ко мне подсел. А Чондэ смотрел в сторону кассы, словно ждал чего-то, и я догадался, что дело было просто в том, что я оказался его новым рандомным приятелем. «Он ведет себя так, будто не помнит, что я охладил его задницу пару дней назад, а может и правда не помнит, на вид, будто у него совсем нет мозгов». - Сколько тебе лет? – спросил он снова. Я снова чуть не хмыкнул. Господи… Мэн, ты серьезно? - Двадцать три. Я как-то успокоился. Беседа была чрезвычайно глупой. Я словно вернулся в детсад, вот так я себя почувствовал. - А мне семнадцать. - Господи… - Что? – он тут же оживился. Я понял, что случайно ляпнул это вслух. Когда я увидел его широко распахнутые глаза, я не сдержался и засмеялся сквозь маску серьезности. - Нет-нет, прости, - поспешил извиниться я, роняя изо рта напиток и тут же накрывая губы салфеткой. – Я ненарочно. Приятно познакомиться. Он недоверчиво покосился на меня, но быстро вернулся к своему скучному виду. - Ага. Взаимно. - Твой кофе готов, забирай. Чондэ, услышав это, тут же встал с места и поплелся к кассе. А я выдохнул, подумав, что на этом наш разговор себя исчерпал, но не тут-то было. - А где ты живешь? – спросил он, вновь присаживаясь напротив. Он казался уже более увлеченным, в отличие от меня. - Нигде. А что? Чондэ пожал плечами. - Я тоже нигде. А в каком районе ты? Я хмыкнул, упираясь спиной к креслу. - Это не важно. Еще вопросы? Он пилил меня долгим глупым взглядом, не выражающим ничего, но мне было все равно. Немного раздражало правда. - А че такое? – спросил он как-то тупо, забыв закрыть рот после этого. – Боишься кого-то, избегаешь? - Ну да, - ответил я равнодушно. – Таких как ты, например. Он засмеялся неприятным смехом. - Да ладно, меня бояться не стоит, - тут же посмотрев на меня исподлобья. – Это же ты меня пару дней назад за шиворот выгнал отсюда? Я немного напрягся, но свел в жалости брови. - Ну да, я. Он облизнул губы, скучно посмотрев в сторону. - Ну и правильно, я иногда себя не контролирую. Я ничего не ответил, отхлебнув какао из стаканчика, он продолжал за мной наблюдать. - Хочешь пройтись погулять со мной? - Что, сейчас?! – усмехнулся я, не веря своим ушам. Чондэ улыбнулся коварно и самовлюбленно, он закинул ноги на соседний стул и тихо засмеялся. - А че, боишься меня еще? Трусишка. Зато уши у тебя симпатичные. Его слова конечно же были издевкой. Я чуть приподнял свою верхнюю губу вверх в отвращении, проигнорировав его слова, а он продолжил: - Да расслабься ты, чего ты такой напряженный? Вроде бы старше меня, это я бояться должен. - Кто ты вообще такой? Он засмеялся с оскалом и склонился к середине стола, прошепча заговорщицким голосом: - Меня зовут Ким Чондэ. Но можешь называть меня Чен.