i'm sorry, i'm sorry

      Не спрашивайте у меня, как я достал номер у этого мальца, я все равно не расскажу. Ладно, так уж и быть. В другой раз. Я просто написал ему короткое сообщение с текстом: «Хочется погулять, жаль, что уже поздно», как он уже через пару минут кидает мне пропущенный, который оповещает о том, что мне стоит выйти наружу. Я в недоумении приподнял бровь. Было уже около часа ночи. На улице стоял дубак, я тут же накинул на горло теплый шарф и огляделся. Сквозь дымку холодного пара из моего рта я разглядел темны силуэт какой-то иномарки. Из нее вышел Чондэ, и я нерешительно подошел ближе, поначалу не веря тому, что это был он. - Привет, - он брезгливо бросил окурок на землю, проводя языком по зубам, словно он что-то вот-вот прожевал, и я поморщился. - Что ты здесь делаешь? - А кто написал мне, что хочет гулять, не ты ли? – он нахмурился и развернулся, подзывая к себе рукой. Я фыркнул, плетясь следом. Чондэ выглядел высокомерным и с напыщенным неуважением обращался со мной, словно я был ему ровесником. - Тебя не учили манерам? – с ноткой возмущения произнес я, открывая переднюю дверь авто. Чондэ в удивлении приподнял брови, оставляя свой взгляд равнодушным. - Может уже заткнешься и сядешь, или ты хочешь отморозить жопу? Я фыркнул, пробурчал себе что-то под нос и последовал его указаниям. В салоне машины было тепло, и я облегченно выдохнул, вбирая в легкие теплый аромат ванили с лавандой. Чондэ завел мотор, потянулся за новой сигаретой и зажег ее край спичками. Я молча наблюдал за этим, а потом сказал: - У тебя есть права? Откуда? Он сделал пару затяжек прежде, чем ответить. - С такого хуя, вот откуда. Я закатил глаза, помолчав долю секунды. - Прекрати вести себя так. Я же просто спросил. Он повернул на меня голову, и я встретился с ним взглядом. Его глаза были широко открыты, но мне бросились острые очертания скул в профиле. - Нет у меня прав, - ответил он. Я застыл, одаривая его недоумевающим взглядом. - Как ты доехал? Ты понимаешь, что ты творишь? - Может уже заткнешься? – бросил он, включая передние фары. – Расслабься, я хороший водитель. - Я не хочу попасть в неприятности, - чуть громче сказал я, вцепившись пальцами в стенки салона. – Выпусти меня сейчас же. Он нахмурился, посмотрел на меня, а потом отвернулся к дороге. Мы выехали. - Спорим, я вожу лучше, чем те, кого ты когда-либо видел? - Откуда такая уверенность? – я сжал зубы, раздраженно осматривая дорогу. Мне не нравилась идея ездить с неопытным мальчишкой в одной машине. Я чувствовал себя… на все шестнадцать. Он улыбнулся. - Потому что никто не может со мной сравниться. - Да брось, - прошептал я себе под нос. Он прибавил газу. Я вцепился пальцами чуть сильнее, широко открыв глаза. - Сбавь обороты, черт возьми! – прокричал я уже в гневе. Он хохотал, обгоняя передние машины, почти касаясь до их корпусов своим, маневрируя миллиметры между машинами со встречной полосы, вылетая на последние секунды желтого предупредительного… Я ужасно не любил быструю езду. А Чондэ наслаждался моим испугом. - Ну что, как ощущения? – спросил он. – Нравится? Я молчал. Я несколько раз пожалел о том, что позвонил ему. А потом мы заехали в тоннель, и его шикарная езда раскинулась аж на несколько полос, с которых он переходил так же легко, как будто бы просто перебирал бусинки в пальцах. Остальные машины мне вскоре показались слишком медленными, и я не понимал, почему они не могут ездить также. Я привык к его манере езды уже после пары десятков минут. Ему почему-то совсем не нравилось ездить прямо по линии полосы, он всегда немного наступал на нее колесом. И курил, курил, курил… Даже мне надоел дым сигарет. - Хватит, - я отобрал пальцами из его рта сигарету, и он только нахмурился, бросив на меня мимолетны взгляд. Странно, но когда он сделал это, я вдруг почувствовал жар во всем теле. Меня словно окатило ведром воды, я вдохнул… Мы долго ездили по городу, разъезжая улицы и районы, даже не зная, куда едем и где остановимся. Мы включили радио, и Чондэ позже врубил музыку через свой телефон. Я совсем не знал стиля… Какой-то альтернативный рок с репом. Таким я не увлекался, более того, считал это чем-то безвкусным. - Как такое может кто-то слушать? – я хмыкнул. Он улыбнулся. - Ты ничего не понимаешь в музыке. Я бросил на него взгляд, он тоже посмотрел на меня, и мы почему-то синхронно друг другу усмехнулись. Мне нравилось то, что я мог говорить с ним открыто и без украс. Но было в этом что-то неправильное, вообще в этой ситуации, в нас самих. Я не могу скрывать того факта, что в этот вечер меня ужасно к нему влекло. Я бросал из уст какие-то нелицеприятные фразы о его вкусах и предпочтениях, он смеялся, даже соглашался, и нам было весело. Мы не знали, куда едем, и нам было все равно. Я сказал, что голоден, и он остановился у одного кафе быстрого питания, купив нам по бургеру. Мы ели в машине на парковке, и я случайно проронил на штаны себе кусочки капусты и майонеза… - Черт. Он засмеялся с набитым ртом. - Ты – свинья, - сказал он. – А еще обо мне всякую хрень говорил. - Я от этой хрени не отказываюсь, - пояснил я. И он улыбнулся, повернувшись к окну. Через слегка открытое окошко в салон пробирался холод. Я думал… думал о многом, но не о том, что было сейчас. Воспоминания о Бэкхене снова доставили мне боль. Я вздохнул. Почему-то мне вдруг захотелось с кем-то поделиться об этом. Он кивнул в мою сторону. - Что случилось? - Да так. Ничего. Я кое-что вспомнил. Он нахмурился, но по его взгляду нельзя было сказать, что он хотя бы примерно понимает, что я испытывал. Ностальгия сжирала меня изнутри. Бэкхен словно никуда не исчезал. Когда я говорил о нем… А я начал говорить о нем… Во мне сразу же заиграли чувства. Краски. Смысл. Чондэ слушал внимательно, иногда улыбался, иногда хлопал себя по лбу. Но я был увлечен историей. Я рассказывал ему о призраке прошлого, о неком человеке, в которого влюбился пару месяцев назад, о человеке, который изменил меня, который до сих пор не ушел. Я был заполнен пустотой и отчаяньем. Все, о чем я думал, были мысли о нем. Я мечтал быть рядом с ним, мечтал держать его руку в своей, смотреть на этот мир с его глазами, слушать его музыку, делить кровать, быть частью его жизни… Сожалеть о раке его отца, сожалеть о пережитых мучениях его прошлой депрессии. Слушать его истории первой влюбленности, первых произнесенных слов, первых лет жизни. Господи, я просто хотел быть рядом с ним. Иногда я думал, что меня может осчастливить даже просто наблюдение за ним со стороны, я вовсе не претендовал на то, чтобы забирать у него его же жизнь. Знаете, эта влюбленность очень сильно истощала меня. Она подарила мне апатию, но вернула мне гордость. Она подарила мне недолгое ощущение эйфории, но забрала с собой все мои силы, которые я копил… Как бы я хотел описать то, что я чувствую, но у меня просто нет слов. Ни одно слово в мире не сможет описать это удушье, это равнодушие и разочарование на фоне ярко-красного фона дотлевающей страсти, огня, ожога. Бэкхен любил красный. А я любил Бэкхена. Когда я говорил о нем, я чувствовал себя хорошо, словно он снова рядом, а стоило истории закончиться, я вновь погружался в печаль и равнодушие. Мне было совершенно никак. Апатия разливала в моей душе тягучее пятно равнодушия ко всему, что меня окружало. И даже Чондэ рядом, красивый, молодой, обаятельный парень, не мог излечить меня от этой болезни. - Хватит думать о нем, - сказал он. – У тебя уже новая жизнь. Я откинулся на спинку кресла, представляя лицо Бэкхена рядом со своим. Но на этот раз в моей душе царил холод. - Ты не понимаешь. Я не люблю его. Я знаю, что ничего уже не вернуть, и я знаю, что ничего толком и не было. Я слишком хорошо это знаю. Но, - я задержал паузу, а потом повернул голову на него и посмотрел в глаза с каким-то беспомощным равнодушием. -Что я могу сделать? Он ничего не ответил, погрузившись в легкую задумчивость. Его локоть лежал на руле, а я долго на него смотрел. Мы уехали с парковки и уже почти не разговаривали. Он вез меня домой. Но мне совершенно не хотелось оставаться одному сегодня ночью… Делая вид, что я смотрю в окно, я уронил пару капелек слез, а затем прикрыл глаза, стараясь ни о чем не думать. - Приехали. Он остановил машину, заглушив мотор. Я приподнялся на кресле, отпуская ремень безопасности. - Ты сейчас должен ехать обратно? – спросил я. Он покачал головой в стороны. - У меня никогда нет планов. - Тогда, - я задумался. – Идем ко мне.