Белые хризантемы

— Монах?! — в один голос воскликнули Усуи и Аюзава, уставившись на стоящего в кустах человека. Тот поднял руку к плечу и погладил белку. Животное протрещало что-то и скрылось в кроне дерева, стоящего неподалеку. Человек проводил ее взглядом, а потом посмотрел на ребят и улыбнулся. — Вы выглядите так, словно вам нужна помощь. Наш храм находится неподалеку. Если вас устроит наш скромный быт, мы будем рады принять гостей. Аюзава первая пришла в себя после потрясения. — Если позволите, мы бы действительно не отказались от приюта. При условии, что нам будет позволено отплатить за вашу доброту. Мы можем выполнять какие-нибудь работы, а вот он, — она указала на парня, — хорошо готовит. — Что ж, думаю, мы найдем для вас полезное занятие, — он развернулся и пошел по тропинке, все так же улыбаясь. Ребята двинулись за ним. Ощущение того, что скоро их неприятностям настанет конец, взбодрило их и придало сил. Примерно через полчаса пути они увидели крыши жилых строений. На небольшой площади, расчищенной от леса, расположились одноэтажные сооружения, в которых монахи ели, спали и молились. Сейчас же большая часть жильцов занималась хозяйственными работами. Кто-то подметал территорию, кто-то переносил вещи. Все обитатели монастыря были очень похожи друг на друга, с одинаковыми бритыми головами, в рабочих костюмах и со спокойными выражениями на лицах. Из одного домика доносился запах готовящейся пищи, который вызвал новые голодные спазмы в желудках беглецов. — Здешние монахи неразговорчивы, некоторые из них дали обет молчания, нарушать который возможно только для совместной молитвы. Гости у нас бывают редко, так что не обращайте внимания на некоторые странности, которые увидите. Проводник, не переставая улыбаться, проводил ребят к небольшому строению, расположенному на краю лагеря. — Это место сейчас не используется, можете расположиться здесь. Я скажу, чтобы вам принесли спальные принадлежности и сменную одежду, а также воду, чтобы вы могли привести себя в порядок. Скоро будет обед, подходите, как услышите гонг, — он развернулся и ушел, оставив ребят обустраиваться. В домике было две комнаты, разделенные тонкой стеной. Аюзава решительным шагом направилась в одну из них. Усуи постоял, раздумывая, а потом пошел в оставшуюся комнату. С тех пор, как они встретили незнакомца, он не проронил ни слова. «Зачем я вообще связалась с тобой?!» Аюзава не могла простить себя за то, что сказала это. Только в их отношениях с Усуи появилась какая-то определенность, только он открылся ей, а она так с ним поступила. Действительно ли она жалеет о том, что согласилась разделить с ним его проблемы? С одной стороны, Джерард ее напугал. Неужели он и правда собирался похитить ее? И что бы он тогда с ней сделал? Этот человек, от него веяло холодом. Может быть не стоило так открыто выступать против него? Но тогда она была возмущена тем, что Джерард вмешивается в жизнь брата, и в любом случае не смогла бы промолчать, даже если бы знала, к чему все это приведет. Снаружи послышались шаги, за которыми в дверном проеме показалась бритая голова одного из монахов. Голова улыбнулась и скрылась, а затем вернулась с ворохом постельных принадлежностей и ведром воды. Молча, но не переставая улыбаться, монах оставил вещи и удалился. Развернув постель, Мисаки увидела, что ей принесли два набора принадлежностей. Свернув один, она понесла его в комнату Усуи. Самого парня там не оказалось. Оставив вещи, девушка вернулась к себе. Едва она успела умыться и переодеться в такой же рабочий костюм, который носили остальные местные обитатели, как послышался звук гонга, созывающего на обед. Усуи так и не объявился, так что девушка пошла одна. В помещении, предназначенном для еды, было тихо, несмотря на то, что здесь собралось человек тридцать. Они все сидели на коленях перед своими столиками и смотрели вниз. В противоположном от входа конце комнаты, отдельно от основной массы и лицом к ней, сидел недавний незнакомец. «Ух, ты, так он здесь большая шишка!» Мисаки огляделась, заметила два незанятых столика неподалеку от входа и села за один из них. Главный монах начал читать молитву, остальные монахи в унисон повторяли за ним, после чего все приступили к трапезе. Еда здесь и правда была скромной, но изголодавшейся девушке она показалась изумительно вкусной. Она набросилась на блюда, стараясь есть как можно быстрее, но не очень шумно. Тишина в комнате стояла такая, словно кроме Мисаки здесь больше никого не было. Она бросила взгляд на место, приготовленное для Усуи. А ведь он тоже не ел со вчерашнего дня. Неужели ее слова так сильно на него подействовали? Аюзава почувствовала, что аппетит пропал. Наспех засунув остатки еды в рот, она схватила со столика поднос с пустыми тарелками и побежала искать кухню. Ей нужно как можно скорее разыскать Усуи и поговорить с ним. Но в домике его не оказалось, а вещи, которые она ему оставила, лежали нетронутыми. Выскочив на улицу, она столкнулась с одним из монахов, который как раз собирался войти внутрь. В руке у него была пустая плетеная корзина, которую он протянул девушке, а на лице неизменная улыбка. — В той стороне есть огород. Урожай почти весь убран, но кое-что еще осталось, — резко развернувшись, он зашагал прочь. «Видимо, с разговором придется повременить». Аюзава направилась в ту сторону, которую указал монах. Тропинка привела ее к большому полю, разделенному на сектора в зависимости от того, что где росло. Сейчас же оно почти все было пусто, за исключением центра, где несколько монахов с такими же, как у Мисаки, корзинками, копошились, собирая остатки урожая. Конец дня девушке пришлось посвятить работе, относя полные корзины и возвращаясь с пустыми на поле. Лишь когда солнце стало клониться к закату, один из монахов сказал ей, что работы на сегодня закончены. Опять прозвенел гонг, обозначая время еды. Но и в этот раз столик Усуи пустовал. «Да где же его черти носят?!» Несмотря на усталость и спустившийся мрак, сразу после ужина Аюзава побежала в лес. Она бегала кругами, вглядываясь между деревьев и надеясь, что мелькнет знакомый силуэт. Несколько раз ей казалось, что она видела кого-то, но каждый раз натыкалась лишь на пустоту. Вконец обессилев, она опустилась на колени. Горячие слезы катились по щекам, капая на сжатые от досады кулаки. Мисаки не знала, сколько времени так просидела. Когда она, наконец, успокоилась, то поднялась и стала оглядываться по сторонам, пытаясь вспомнить, откуда пришла, но кругом были лишь деревья. Коря себя за такую оплошность, девушка побрела наугад, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к звукам ночного леса. Вокруг что-то шуршало, стрекотало, свистело и хлопало крыльями. Иногда какая-нибудь ночная птица проносилась так низко над головой, что Мисаки вжимала голову в плечи. На глаза опять навернулись слезы, на этот раз слезы жалости к себе. Внезапно она замерла, боясь пошевелиться и издать звук. Кусты неподалеку тряслись, слышалось чье-то громкое дыхание и рык. Сердце Мисаки учащенно забилось. Чья-то рука зажала ей рот, а на ухо она услышала едва различимое «Не шевелись». Время тянулось мучительно долго. Лишь когда шаги неизвестного животного затихли вдалеке, неизвестный опустил руку. — Усу… — Аюзава обернулась и застыла, поняв, что это был не Усуи. — Ночной лес полон жизни, в которой человеку не место. Вам бы следовало лучше выбирать время для прогулок, — главный монах смотрел на нее и улыбался. — Из… извините… — пробормотала девушка. — Нам лучше вернуться в храм, — он уверенно пошел через лес, Мисаки поторопилась за ним, озираясь по сторонам и стараясь не отставать. Какое-то время они шли молча, однако внезапно спутник заговорил. — Вас терзают сомнения. Именно они привели вас туда, где вы сейчас. Вы найдете ответы, когда правильно зададите вопросы. В этот момент лес кончился, а из темноты показались очертания жилых построек. — Ваш домик в той стороне. Спокойной ночи! — с неизменной улыбкой монах зашагал к главному дому, а Мисаки побрела к своему. Войдя внутрь, она бросила взгляд в дверной проем комнаты Усуи, но внутри было так темно, что ничего нельзя было разглядеть. Помедлив, Аюзава пошла к себе и легла. Несмотря на усталость, сон не шел, и девушка начала размышлять над словами монаха. «Вы найдете ответы, когда правильно зададите вопросы». Что именно он имел ввиду под «правильными» вопросами? Вся ее жизнь превратилась в сплошные вопросы, как же понять, какие из них правильные? Она знала, что хочет быть с Усуи, что готова разделить его ношу и хранить его секреты. Она готова защищать его, даже если придется выступить против такого страшного человека, как Джерард Волкер. Но… А чего же хочет сам Усуи? Он никогда ни о чем подобном ее не просил. Более того, предпочитал действовать в одиночку, самостоятельно решая свои проблемы. Вот и сейчас… Наверняка он сейчас обдумывает, что им делать после возвращения в город, а ее опять держит в стороне. А может быть он оставил ее здесь, а сам вернулся, чтобы разобраться с братом? От мысли об этом Мисаки прошиб холодный пот. Наверняка так он и поступил, иначе бы он уже давно объявился. Он ведь всегда вертелся где-то поблизости, надоедая и зля своими выходками. А потом поворачивался другой, неожиданной, стороной. Например, когда выяснилось, что он отлично готовит… Стоп! Внезапно девушку осенило. Усуи действительно хороший повар, и уж он никак не мог не знать, что те грибы, которые он вчера насобирал, несъедобные! Значит, он опять валял дурака? Или… Мисаки стала прокручивать в памяти события предыдущего дня с того момента, как они решили покинуть город. Возможно ли, что все действия Усуи были им спланированы? Он уже не раз помогал ей справляться с трудностями, играя на ее злости и вспыльчивости. И в этот раз, если бы ей не пришлось заниматься организацией ночлега, она бы сидела и пускала нюни по поводу своей жалкой участи. И когда она разжигала огонь — именно его выходка придала ей сил. А голод не давал расслабиться, заставляя идти вперед в поисках людей. «Усуи, что же ты задумал? Зачем ты привел меня сюда?» Комната была освещена лишь светом свечи. Из мебели — только небольшой столик, на котором стояли две кружки с чаем. — Девушка в безопасности, хотя и напугана. Расскажешь мне, наконец, что привело тебя сюда? — монах сел на пол, скрестив ноги, и посмотрел на светловолосого парня, сидящего напротив. — Да, сенсей*, но история получится длинной… ___________________________ *Сенсей — обращение к учителю.