Белые хризантемы

Аюзаве снились кошмары. Она бежала по бесконечному лесу, который все не кончался. Деревья смыкались вокруг нее плотным кольцом, не давая вздохнуть, и шелестели своими ветвями, заглушая беспомощный крик девушки. «Усуи!» Иногда между ветвей мелькало лицо парня. Мисаки пыталась дотянуться до него, пробраться сквозь густую листву, но все новые и новые деревья вырастали у нее на пути. «Усуи…» Чья-то теплая рука обняла ее, послышался тихий шепот, обещающий, что все будет хорошо… Она открыла глаза. Через небольшое мутное окно в комнату проникал слабый лунный свет. Рука, которая обнимала ее во сне, продолжала дарить свои тепло и безопасность. «Я все еще сплю? Тогда пусть этот сон продлится подольше…» Когда Мисаки снова открыла глаза, комната была озарена первыми лучами восходящего солнца. Теплая рука по-прежнему обнимала ее, и слышалось чье-то тихое ровное дыхание. Повернув голову, она увидела светлые волосы, спадающие на спокойное лицо спящего рядом Усуи. Сердце учащенно забилось. В голове опять завертелись те вопросы, что не давали девушке покоя. Сдержав первый порыв — вскочить и обрушить на парня весь свой гнев и негодование, девушка лишь слегка улыбнулась и опять легла, поближе придвинувшись к спящему рядом человеку. — Ом-м-м-м. Ом-м-м-м. Ом-м-м-м... — открыв глаза, Мисаки прислушалась. Приглушенный и надоедливый, звук, казалось, доносился со всех сторон. Усуи рядом не было. Подскочив, девушка быстро оделась и выскочила из домика. Снаружи стало ясно, что источник звука находится где-то в лесу неподалеку. Пробравшись сквозь кустарник, Мисаки вышла к небольшой поляне и остолбенела: человек тридцать мужчин сидели в кругу на тонких подстилках, скрестив ноги, закрыв глаза и повторяя снова и снова «Ом-м-м-м». Все они были обнажены. Волосы на затылке у девушки встали дыбом, а лицо залил багровый румянец. Смущение переросло в ярость, когда в одном из сидящих девушка признала своего парня. Словно почувствовав ее взгляд, блондин открыл глаза и помахал рукой, широко улыбаясь. — Мисаки-чан, доброе утро! Девушка рванула прочь сквозь кусты, моля о том, чтобы увиденное поскорее стерлось из памяти. Сзади послышались быстро приближающиеся шаги, и кто-то схватил ее за руку. — Президент! Куда же ты? — Не приближайся ко мне, извращенец! — Аюзава вырвала руку, но остановилась, пытаясь не смотреть на парня перед собой. За исключением набедренной повязки на нем больше ничего не было. — Но я так соскучился! — Усуи раскинул руки в стороны и попытался обнять девушку, но та загородилась, не давая ему приблизиться. — Это что еще за цирк ты тут устроил? — Ну, Миса-чан, ты же сама говорила, что мне надо контролировать реакции своего тела. А медитация помогает расслабиться и обрести внутреннюю гармонию. Можешь сама проверить: разденься сейчас передо мной и увидишь, что ничего не произойдет. — Да не собираюсь я перед тобой раздеваться! — теперь румянец заливал не только лицо, но и уши девушки. — Что, никогда-никогда? — парень демонстративно надулся. — Никогда-никогда! — Б-у-у! Жадина! Тебе бы и самой не повредила медитация, ты такая напряженная с утра пораньше. Давай завтра сделаем это вместе! Поняв, что этот разговор уже стал бессмысленным, Аюзава развернулась и зашагала к домику. Усуи проводил ее полным нежности взглядом и улыбнулся. «Я тоже скучал по тебе, президент». За завтраком Мисаки избегала смотреть в сторону Усуи. Но он был рядом, и девушка чувствовала облегчение. После завтрака ей опять всучили корзину для сбора урожая. Идя через лес, она раздумывала о том, что им с Усуи нужно многое обсудить. Пора было решать, что делать дальше. Не вечно же им жить с монахами. Девушка так задумалась, что не заметила, как перед ней на тропинке появился блондин. — Мисаки-чан, у тебя опять напряженное лицо. Давай я сделаю массаж, — он обошел сзади и начал массировать ей плечи, но она скинула его руки. — Отстань! Исчезаешь неизвестно куда, потом появляешься как ни в чем не бывало. Где ты был? Я думала, что ты бросил меня здесь, — она склонила голову, пытаясь сдержать подкатывающие слезы. — Прости, Аюзава, надо было кое-что сделать. Обещаю, сегодня вечером ты узнаешь обо всем подробнее, — он положил руки ей на плечи и заглянул в глаза. — Ну же, не хочешь поприветствовать меня поцелуем? Он стал наклоняться, пытаясь поцеловать девушку, но она отвернула лицо и тихо прошептала. — Пожалуйста, прости меня. Я была так зла… А ты только дурачился… Я совсем не хотела… говорить тех слов… — Все в порядке, я знаю, — он повернул ее лицо к себе и поцеловал. День прошел в хлопотах, с Усуи они пересеклись только во время обеда, но парень был тих и погружен в свои мысли. Такая же ситуация повторилась за ужином. Сидя в своей комнате, Аюзава размышляла о том, что же творится в голове Усуи, как вдруг он вошел в комнату. — Пойдем, я познакомлю тебя кое с кем. Теряясь в догадках, девушка последовала за ним. Они дошли до главного дома, но прошли мимо входа и остановились возле малоприметной двери, расположенной на углу строения. Уверенным жестом Усуи открыл дверь и вошел внутрь. — Что ты делаешь? Разве нам можно сюда заходить? — Мисаки вошла следом, озираясь по сторонам. — Все в порядке, это я пригласил вас, — главный монах сидел на полу и улыбался. Он указал жестом присаживаться, и ребята опустились перед ним. — Позвольте, наконец, представиться. Я — настоятель этого храма, Кагами Мизуро. Комната была маленькой, из мебели — только маленький столик. Сразу было видно, что хозяин ведет аскетический образ жизни. — Аюзава Мисаки, приятно познакомиться, — девушка поклонилась. — Такуми рассказал мне, в какую сложную ситуацию вы попали. — Такуми? — Аюзава удивилась, что монах обращается к Усуи по имени. — Сенсей был моим учителем несколько лет назад, — пояснил парень. — Я предупредил его о нашем приезде. Поэтому он и встретил нас в лесу. — Предупредил? Ты хочешь сказать, что мы не случайно здесь оказались? Ты все спланировал с самого начала? — чувство разочарования, не дававшее покоя накануне, опять кольнуло сердце девушки. — Прости, Мисаки-чан, мне следовало рассказать тебе раньше, но ты лучше справляешься с трудностями если знаешь, что больше не на кого положиться. — Ясно, — Аюзава понимала, что Усуи прав, но она все равно чувствовала себя обманутой. — Сенсей стал моим первым другом в то время, когда я был на домашнем обучении и общался только с членами семьи и преподавателями. Но потом ему пришлось оставить работу и скрыться в этом месте. Однако мы продолжали тайно общаться. Аюзава посмотрела на монаха. Трудно было представить его с небритой головой и в обычной одежде. Что же заставило его скрываться? Неужели и в этом виновата семья Усуи? — Мисаки-сан, пожалуйста, не расстраивайтесь из-за того, что Такуми ничего вам не рассказал. Вообще-то это я его попросил. Нам приходится скрывать тот факт, что мы все еще общаемся. Причина, по которой я обосновался в этом месте, та же, что и у вас — Джерард Волкер. Каким-то образом он узнал, что мы с Такуми сдружились, и решил прекратить наше общение. Сначала я в открытую заявил, что не собираюсь уходить. Тогда начались проблемы у моей семьи. Но я не мог бросить своего ученика. К тому же я и до этого подумывал стать монахом, так что решение не было таким уж сложным. Так я мог и дальше поддерживать Такуми, оставаясь вне поля зрения его брата. Когда я узнал, что появился еще один человек, не побоявшийся Джерарда Волкера, то захотел познакомиться с вами лично. Прошлой ночью мы обсуждали сложившуюся ситуацию. Кое-какие связи у меня остались, так что вы можете рассчитывать на мою помощь. — Но ведь мы еще не придумали, что же делать. Честно говоря, я не уверена, что мы можем что-то противопоставить такому влиятельному человеку, как Джерард. — Уверен, что выход найдется. Такуми рассказал мне, какими выдающимися способностями и силой воли вы обладаете, как преодолеваете жизненные трудности с улыбкой на губах. Такие две светлые головы, как ваши, наверняка что-нибудь придумают. — Даже если вы так говорите… — Не переживайте. Используйте время, проведенное здесь, чтобы осмыслить происходящее в вашей жизни. С вашей семьей все в порядке, я попросил кое-кого присмотреть за ними. Да и у кафе нет никаких проблем. — Правда? Вот это действительно облегчение. Спасибо за заботу. — Обращайтесь, если понадобится что-нибудь еще. А сейчас, полагаю, вы устали и хотели бы вернуться к себе. — он слегка поклонился, показывая, что беседа окончена. Ребята встали, пожелали спокойной ночи и отправились к себе. Всю дорогу они молчали, размышляя каждый о своем. Аюзава вошла к себе в комнату, Усуи проследовал за ней и закрыл за собой дверь. — Что ты делаешь? — Собираюсь провести ночь со своей девушкой. Мы же и прошлой ночью спали вместе. Или тебе не понравилось? Мисаки вспомнила тепло и покой, исходящие от тела Усуи прошлой ночью. Ей захотелось еще раз почувствовать себя в безопасности. Парень выключил свет и приблизился к оробевшей девушке. Он провел кончиками пальцев по ее щеке, убрал в сторону прядь волос. Второй рукой обнял ее за талию и придвинул к себе, впиваясь ей в губы. Его рука скользнула к застежкам ее рубашки. Почувствовав, как ткань сползает вниз, оголяя плечи, девушка попыталась натянуть ее назад. Она чувствовала себя неловко, но не могла противиться тому чувству, что разливалось по всему телу. Его рубашка соскользнула вниз вслед за ее. Впервые их обнаженные тела прикасались друг к другу. У Мисаки подкосились ноги, но крепкие руки нежно подхватили ее и опустили на матрас. Тело била мелкая дрожь, руки не слушались, гладя мускулистую спину парня. Он отстранился и заглянул ей в глаза. — Я люблю тебя, президент. — И я тебя, извращенец. Внезапно послышались чьи-то шаги, входная дверь открылась. — Раз, два, три, четыре, пять. Я иду искать!..