Наложница принца огня

      К собственному удивлению, Катара даже обрадовалась, когда Зуко пришел в ее покои наложницы этим вечером. Не то, чтобы общение с ним доставляло ей большое удовольствие, но, по крайней мере, хотя бы отчасти развеивало смертельную скуку и помогало ей ненадолго отвлекаться от навязчивых, гнетущих мыслей. Что же касалось самого Зуко, сейчас он был явно не в духе. Даже не взглянув на Катару, он подошел к своему излюбленному креслу, буквально рухнул в него и мрачно уставился прямо перед собой.       Катара не смогла сдержать ироничной усмешки. Ну, точно, заразился угрюмостью!       – Опять Мэй? – поинтересовалась она.       – Нет, – все так же не глядя на нее, бросил Зуко. – Азула.       Веселость Катары испарилась в один миг. Ей доводилось встречаться с сестрой Зуко всего лишь несколько раз, но и этих встреч ей хватило с головой. Зуко был опасен – каждая стычка с ним грозила многочисленными синяками, ссадинами и весьма болезненными ожогами, – и все же в его боевой технике не чувствовалось особой жестокости или подлости в стремлении победить за счет травм соперников. Что же касалось Азулы, то тут все было совершенно иначе. Каждый ее удар бил наповал, каждый залп голубого пламени был смертельным. И эти ее молнии… Даже удивительно, что из них двоих, брата и сестры, наиболее кровожадной была именно она.        – Азула? – тихо переспросила Катара. – А что с ней?       Зуко, наконец, оторвался от созерцания противоположной стены и поднял на собеседницу мрачный взгляд.       – Она догадалась, что между нами ничего нет.       Катара закусила губу. Выходит, что, несмотря на всю предусмотрительность Зуко, ничего не вышло? И что теперь? Ее отправят обратно в тюрьму? Но тогда шансы спасти Аанга станут практически нулевыми.       – Как же так?       Зуко отрицательно покачал головой.       – Догадалась по нашему с тобой поведению. Она считает, что мы ведем себя слишком сдержанно для любовников.       Катара недоуменно нахмурилась.       – Что значит – слишком сдержанно?       – А ты сама не понимаешь? – сердито бросил Зуко, отводя взгляд в сторону.       Запоздалая догадка внезапно осенила Катару. Она ошеломленно уставилась на своего собеседника и даже отступила на шаг, подсознательно пытаясь увеличить дистанцию между ними.       – Я думал об этом весь день, – продолжил тем временем Зуко, все так же не глядя на нее. – Пойми, если Азула, или кто-нибудь еще, уверится, что между нами действительно ничего нет, то нас обвинят в заговоре.       Катара похолодела. Она прекрасно понимала, что обвинение в заговоре грозило им обоим страшными последствиями.       – Так что же делать? – Ее голос прозвучал как-то слишком сдавленно.       Зуко, не отрываясь от созерцания стены, пожал плечами.       – Я вижу два выхода. Или мы ограничиваемся «свиданиями» в этой комнате, где нас никто не видит, или, выходя на люди, играем более убедительно, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что мы с тобой… – Он запнулся и замолчал.       Катара снова поджала губы и, отвернувшись к окну, угрюмо уставилась на стекающие по стеклу тонкие ручейки дождевой воды. Ну и ситуация! Выходит, чтобы сохранить свой секрет, им с Зуко придется вести себя на людях как настоящие любовники. А это значит – прикасаться друг к другу, обниматься, а, может, даже и целоваться… Конечно, если не покидать эту комнату, то и притворяться любовницей Зуко ей не придется, однако, как она сможет помочь Аангу, безвылазно сидя в этих четырех стенах? Нет, она обязана найти способ сбежать. А для этого ей необходимо покидать эту комнату. А покидать ее она может только вместе с Зуко. А для этого ей необходимо притворяться его любовницей. Ну просто замкнутый круг какой-то!       Катара прикрыла на секунду глаза и глубоко вздохнула, пытаясь мыслить рационально. В принципе, ну что тут такого? Ей же не придется делать чего-то слишком уж непристойного на глазах у всех. А просто прикоснуться к Зуко или позволить ему себя приобнять – в этом же нет ничего особенного. Она легко могла обнять и Аанга, и Тоф, и даже совсем посторонних людей, как, например, Хару или Бато, и вовсе не смущалась ответных объятий. Так почему на их месте не мог бы быть Зуко?       Катара осторожно покосилась на огненного принца. Тот по-прежнему сидел в своем кресле и неподвижно глядел в угол комнаты. В первые месяцы после их вынужденного знакомства, когда Зуко гонялся за ними по всему миру, Катаре он почему-то представлялся совсем другим. Она видела в нем не человека, но монстра. Безликого огненного человека, отличающегося от других людей огня лишь своей настырностью и страшной багровой меткой на лице. Возможно, причиной этому были его черно-красные доспехи, в которых он выглядел точь-в-точь как любой другой солдат огня, или она просто подсознательно не желала признавать в нем личность. Однако все в корне изменилось в один момент. И это произошло даже не в кристальных катакомбах, а гораздо раньше, во время их случайной встречи в Царстве Земли.       Это случилось в заброшенном шахтерском городке Ту Зин, где Азула подлым ударом тяжело ранила дядю Зуко. Когда Зуко сидел на земле, склонившись над распростертым телом своего дяди, Катара вдруг увидела его в совершенно новом свете. Она видела, что он едва сдерживался, чтобы не разрыдаться, чувствовала его невыразимую боль и отчаяние, и все это заставило ее увидеть в Зуко человека. Не принца народа огня. Не уничтожающего все на своем пути покорителя огня. Просто растерянного, испуганного, сломленного горем парня. Потом, конечно, все вернулось на круги своя, но все же Катара больше не могла воспринимать Зуко безликой тенью. Наверное, именно из-за этого и состоялся тот их разговор в кристальных пещерах. Из-за того, что Катара сама хотела верить в его человечность.       Видимо, почувствовав взгляд Катары, Зуко обернулся, но она не потупилась и не отвела взгляда, а, напротив, открыто посмотрела на него. По большому счету, во внешности Зуко не было ничего особо отталкивающего. Мужественный, стройный, подтянутый молодой человек, который был совсем немного старше ее самой. Черные пряди его отросших волос, небрежно спадающих на лоб, под которым сверкали необычайно светлые, яркие глаза, благородная тонкость его черт на необезображенной шрамом половине лица – все это придавало ему некую неуловимую привлекательность, даже невзирая на страшное увечье.       – Давай попробуем.       Единственная уцелевшая бровь Зуко удивленно взлетела вверх.       – Что?       – Давай попробуем, – уже гораздо решительнее проговорила Катара. – Я сойду с ума, если мне придется сутками сидеть в этой комнате. Я… – Она запнулась на мгновение, но тут же вновь взяла себя в руки. – Я готова попробовать играть чуть более убедительно.       Зуко, похоже, совсем не ожидал от нее такого ответа. Он так остался сидеть истуканом, и Катаре даже показалось, что он как-то странно напрягся.       – То есть, – медленно проговорил он, – ты готова вести себя так, словно мы действительно… любовники?       Катара утвердительно кивнула.       – Ничего не получится. – Зуко вдруг резко вскочил на ноги и заходил из стороны в сторону.       Катара недоуменно нахмурилась.       – Но ты же сам предложил…       – Я просто озвучил возможные выходы из ситуации, – перебил он ее. – Но я прекрасно понимаю, что из этой затеи ничего не выйдет.       – Но, почему?       Зуко вдруг неожиданно остановился и так резко шагнул к Катаре, что она шарахнулась назад и рефлекторно вскинула руки, чтобы покорить дождевую воду за окном. Зуко же, в свою очередь, замер на месте, и его губы на мгновение горько искривились.       – Вот поэтому, – тихо проговорил он, отворачиваясь.       Катара медленно выдохнула, постепенно приходя в себя. Все-таки она его боялась. Умом она понимала, что Зуко не причинит ей вреда, но подсознательно все равно опасалась его.       – Слушай. – Она сама шагнула вперед и осторожно коснулась его плеча. Волнение электрическим разрядом пробежало по ее телу, однако на этот раз она сдержалась и не отступила. – Извини. Я просто… Просто испугалась.       Зуко еще секунду стоял неподвижно, а затем отстранился сам.       – Мне жаль.       Катара недоуменно нахмурилась.       – Что?       – Мне жаль, что я вызываю у тебя такой страх. – Он повернулся и серьезно заглянул ей в глаза. – Я знаю, что сам всё сделал для этого. Я пытался захватить Аватара, не останавливался ни перед чем и зачастую вел себя неподобающе. Я прошу прощения за это.       – Да уж. – Катара развернулась к нему боком, вздернув подбородок и скрестив руки на груди. – Хорошего я о тебе могу вспомнить немного. Ну да ладно. Если ты все же сумеешь вытащить меня из этой передряги, я, так уж и быть, подумаю о том, чтобы принять твои извинения.       Краем глаза она заметила, что по губам Зуко пробежала ироничная улыбка, и тоже улыбнулась про себя.       – Договорились. Но, чтобы я смог тебя вытащить, постарайся не шарахаться от меня, как от чумного, по крайней мере, на глазах у моих подданных.       Катара ответила ему церемонным кивком.       – Постараюсь.              Обстановка разрядилась. Зуко вернулся в свое кресло, и Катара, последовав его примеру, опустилась в соседнее. Надо отдать должное местным столярам: кресла эти были очень удобными. Коротать очередной вечер в тягостном молчании Катаре сегодня совсем не хотелось, потому она забралась на сидение с ногами, подобрав их под себя, и снова повернулась к Зуко.       – Помирился с Мэй?       Он бросил на нее быстрый взгляд.       – Нет. Я больше не встречался с ней сегодня.       Катара удивленно приподняла брови.       – Почему? Ты не хочешь с ней мириться?       – Хочу, но… – Зуко тяжело вздохнул. – Мэй ведь меня и слушать не желает.       – Ну, так, может, ты сперва как-нибудь задобри ее. Подари ей что-нибудь.       – Например?       – Ну, не знаю. – Катара задумалась. – Что-нибудь красивое. Цветы или…       Зуко криво усмехнулся.       – Ты совсем не знаешь Мэй. Ее не интересуют такие вещи.       – Ну, тогда придумай что-нибудь! – Катара почувствовала, что начинает закипать. Что с этим парнем не так? Такое впечатление, что ему вообще плевать на ссору с собственной невестой. – Вот что Мэй любит?       – Кинжалы, – тут же отозвался он. – Только я еще хочу пожить, так что дарить ей оружие не буду.       Катара громко фыркнула. Оказывается, Зуко тоже умеет шутить.       – Ну, тогда сочини поэму в ее честь.       Зуко закатил глаза.       – Ты с ума сошла? Какую поэму? И, потом, я не умею сочинять стихи.       – Так это же очень просто! Ну, вот, смотри. – Катара соскочила с кресла, на ходу вспоминая правила стихосложения хокку, и, прижав правую руку к груди, торжественно продекламировала:       – «Твои кинжалы       Пронзают мое сердце       Как вертел рыбу».       Зуко недоуменно вытаращился на нее, а потом вдруг откинулся на спинку кресла и зашелся искренним, громким смехом. Катара, глядя на него, тоже развеселилась.       – Ты это серьезно? – проговорил Зуко сквозь смех. – «Как вертел рыбу»? Да за такие стихи Мэй меня самого дротиками пронзит!       – Эй, это же просто экспромт, – хихикнула Катара, возвращаясь на свое прежнее место. – Хочешь получше – придумай сам.       Отсмеявшись, Зуко снова повернулся к Катаре и с усмешкой поинтересовался:       – А как бы ты среагировала, если бы кто-нибудь сочинил подобные стихи в твою честь?       – Честно? Окунула бы его головой в сугроб.       – Я так и подумал, – хмыкнул Зуко, откидываясь обратно на спинку кресла.       Катара с интересом окинула его взглядом. Так странно было видеть этого злобного, грубого парня смеющимся и улыбающимся.       – Просто поговори с ней, – мягко проговорила она, и, когда Зуко перевел на нее вопросительный взгляд, кивнула, как бы подтверждая свои слова. – Поговори с Мэй. Уверена, она ждет от тебя первого шага.       Зуко еще секунду внимательно смотрел на нее, а затем тоже кивнул.       – Я попробую. Только без стихов.       Катара вновь не смогла сдержать смешок.       – Да, лучше без стихов.              *              На следующий день Зуко заявился гораздо раньше обычного, за окном еще даже не начало смеркаться. Войдя, как всегда, без стука, он недоуменно уставился на Катару и вместо приветствия спросил:       – Ты что делаешь?       Катара соскочила с придвинутого к шкафу кресла и продемонстрировала покрытую пылью тряпку.       – А на что это похоже, по-твоему? Пыль вытираю, что же еще.       Этот ответ, похоже, огорошил Зуко еще больше.       – Зачем? Уборкой ведь занимаются слуги.       – Затем, что я здесь уже с ума схожу от безделья. Надо же мне было хоть чем-то себя занять.       На самом деле, Катара немного лукавила. С самого утра она занималась очередным обследованием своих покоев в надежде найти хоть какую-нибудь лазейку для побега. Увы, все было тщетно. Вентиляционные шахты были слишком узкими, чтобы в них мог пролезть даже Момо, стены – слишком массивными, а за дверью все так же неусыпно дежурило порядка полудюжины гвардейцев, которые ворвались бы в комнату при любом подозрительном шуме, если бы пленница попыталась, например, пробить брешь в стене или в полу.       Во время исследования комнаты Катара обнаружила, что пыль с книжного шкафа не вытиралась, по крайней мере, несколько недель, да и сами книги на полках стояли абы как. Не желая оставлять без внимания такую неряшливость, Катара вооружилась найденной под умывальником в ванной комнате тряпкой и принялась за дело. К приходу Зуко она уже успела протереть, перебрать и аккуратно расставить по полкам все книги, которых здесь оказалось немало. Книжный шкаф занимал большую часть одной из стен. Кроме открытых полок в нем было несколько закрытых секций, в которых также обнаружились книги, несколько наборов игральных и пасьянсных карт и складная доска для игры в пай-шо. Правда, Катара не нашла никаких письменных принадлежностей. Возможно, их умышленно убрали отсюда перед тем, как заселить ее в эту комнату.       – Могла бы занять себя чтением вместо уборки, – заметил Зуко.       – Я уже начиталась на сегодня, – буркнула Катара в ответ, откладывая тряпку на одну из полок шкафа.       Она опять солгала. И дело было даже не в том, что она не любила читать. Как раз наоборот: ей бы очень хотелось погрузиться в чтение какой-нибудь интересной истории, чтобы сбежать от действительности хотя бы ненадолго. Однако, оставаясь наедине с собой, она просто не могла думать ни о чем другом, кроме спасения Аанга. Открывая книгу, Катара могла просидеть с ней в руках больше часа и только потом понять, что так и не прочла ни слова.       Зуко между тем подошел к шкафу, окинул его заинтересованным взглядом, а затем повернулся к Катаре.       – А я помирился с Мэй.       – Правда? – искренне обрадовалась Катара.       Зуко кивнул.       – Да. Похоже, ты была права: она просто ждала от меня первого шага. Мы спокойно поговорили, и я даже сумел убедить ее, что мое решение завести наложницу – это знак моего уважения к ней, моей невесте, чтобы не посягать на ее добродетель до свадьбы.       Катара насмешливо фыркнула.       – Ты серьезно в это веришь?       – Конечно, – с серьезным видом отозвался Зуко, но затем не выдержал и улыбнулся. – Конечно, нет. Я просто процитировал ей отрывок из одного философского трактата. Но Мэй это объяснение, похоже, удовлетворило. Тем более, я пообещал ей, что избавлюсь от наложницы сразу же, как только мы с ней вступим в законный брак.       Последние его слова заставили Катару немного напрячься. Избавиться? Как-то страшно это прозвучало. Она отвернулась и медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Нет, Зуко совсем не то имеет в виду. Он же пообещал, что отпустит ее, а причин подозревать его в нечестности у нее сейчас не было.       – А это тебе.       Обернувшись, Катара удивленно уставилась на большую ярко-красную лилию в руках Зуко.       – Что это?       Он слегка нахмурился.       – Цветок.       – Нет, я понимаю, что цветок. – Она позволила себе улыбнуться. – Я имею в виду, почему?       – Ну, ты ведь не Мэй. Тебе же нравятся красивые вещи, правда?       Катара еще секунду внимательно смотрела на него, а затем мягко кивнула.       – Правда. Спасибо. – Приняв подарок, она с наслаждением вдохнула густой, сладкий аромат. – Он очень красивый.       – Это огненная лилия, – пояснил Зуко. – Вообще они начинают цвести только во второй половине лета, но в дворцовой оранжерее их выращивают почти круглый год. – Его взгляд неожиданно стал задумчивым. – Мама очень любила эти цветы. – Он помолчал несколько секунд, а затем вдруг встрепенулся и зачем-то заложил руки за спину. – Хочешь прогуляться?       Катара сразу оживилась.       – Конечно, хочу. Пойдем в парк?       Зуко недовольно поморщился.        – А, может, просто посидим на веранде? Я ненавижу гулять под дождем.       На веранде? Хм, а ведь это даже еще лучше. Так Катара сможет попасть в другую, еще незнакомую ей часть дворца и доскональнее изучить его.       – Идет. Пусть будет веранда.       Подойдя к кровати, она бережно положила огненную лилию на подушку, а затем торопливо натянула свою красную мантию и повернулась к Зуко.       – Я готова.       Что-то неуловимое промелькнуло в глазах Зуко, однако она не смогла понять, что именно. Он поспешно отвел взгляд и призывно махнул ей рукой.       – Пойдем.       Распахнув дверь, Зуко степенно прошел мимо вытянувшихся по стойке «смирно» гвардейцев. Катара, миновав их, еле сдержалась, чтобы не обернуться и не показать им язык, и поспешила вслед за ним.              – А там что? – поинтересовалась Катара, указывая на широченный коридор, который довольно тускло освещался закрепленными вдоль стен лампами.       – Там? Просто залы, – рассеянно бросил Зуко.       – И что в них?       – Да ничего.       Катара недоуменно уставилась в проход. Она решительно не понимала, зачем в этом дворце обустроены такие огромные помещения, если в них все равно никто не живет.       – Ну, а ты сам где живешь?       – В другом крыле. – Зуко кивнул в сторону лестницы. – Туда можно попасть через первый этаж.       – И что есть в этом крыле?       – Ну… – Он на мгновение задумался. – Много всего. Комнаты. Столовая. Библиотека. Тренировочный зал.       – Ого, – слегка округлила глаза Катара. – И все это только для вас, с твоим отцом и сестрой?       – Ну, в общем-то, да. – Зуко пожал плечами. – Здесь все немного отличается от твоей деревни на Южном Полюсе, верно?       Катара насмешливо хмыкнула.       – Ну, да, совсем чуть-чуть. – Она осторожно повернула голову и покосилась на следующих за ними в небольшом отдалении гвардейцев. – В нашей деревне люди живут общиной. У нас все общее – и кухня, и умывальная, и мастерская, и все-все. Даже жилые дома мы строим друг другу все вместе. А здесь… – Она слегка поежилась, обхватив себя руками за плечи. – Такой огромный дворец для троих человек.       – Ну, не совсем для троих, – не согласился с ней Зуко. – Дворец – это ведь не дом, это административный комплекс. Здесь проводятся и военные собрания, и приемы, и встречи. Здесь есть и рабочие кабинеты, и помещения для стражи и прислуги, и… – Он почему-то вдруг осекся и коротко закончил: – В общем, много чего еще.       – Понятно. – Катара вдруг подумала, что точно не захотела бы жить в подобном дворце. Действительно, это ведь совсем не дом. Просто какая-то громадная казарма. Да от одной прислуги тут не протолкнуться, не говоря уже о стражниках на каждом шагу. Интересно, и каково членам королевской семьи жить в таких условиях? Когда ты, словно актер на сцене, каждую секунду своего существования находишься под пристальным наблюдением десятков пар глаз. Когда ты должен контролировать каждый свой шаг, каждый жест и не иметь возможности просто побыть собой.       – Сюда. – Зуко отодвинул тяжелую бархатную портьеру, открывая довольно большой арочный проем, и жестом пригласил Катару пройти вперед.              Веранда, о которой говорил Зуко, была обустроена на огромном полукруглом балконе, огражденном каменными балюстрадами и защищенном от дождя каменным навесом. Здесь стояло несколько плетеных кресел и диванов, накрытых красными покрывалами, каменные плиты пола устилали циновки, а стены были завешены богатыми гобеленами с изображенной на них символикой огненной нации.       – Вот это да, – зачарованно выдохнула Катара, подходя к ограждению и с восторгом оглядываясь по сторонам.       Вид с этой веранды открывался просто потрясающий. Сразу под балконом раскинулся дворцовый парк, со всей его зеленью, дорожками, беседками и прудом. Из-за дождя и тумана вид был слегка размытым, и оттого Катаре показалось, что она буквально парит над верхушками деревьев и крышами парковых построек.       Зуко бесшумно приблизился к ней и остановился рядом. Так близко, что она даже ощутила исходящее от его тела тепло. И тут его рука робко коснулась ее талии, а затем, уже чуть увереннее, обвилась вокруг нее.       У Катары перехватило дыхание. Она помнила об их с Зуко договоре, помнила, что за ними сейчас, наверняка, следят, но все равно не смогла сдержать содрогания. Зуко слегка притянул ее к себе. Катара напряженно замерла, осторожно покосилась на своего спутника и только в этот момент поняла, что он все это время внимательно смотрел на нее.       – Все в порядке? – едва слышно спросил он.       Она судорожно кивнула.       – Да, все хорошо.       Его прикосновения жгли Катару огнем даже сквозь многочисленные слои одежды. Она просто не могла понять, что с ней происходит. Ее охватило какое-то странное волнение, и напряжение, и необъяснимый трепет. Совсем как тогда, у реки… Ни с кем другим она никогда не испытывала ничего подобного. Ну почему, почему этот парень вызывает у нее такую реакцию?       – Хочешь, вернемся в комнату?       Катара помотала головой.       – Нет, все нормально. Давай останемся здесь.       Она замерла, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Зуко тоже стоял неподвижно, но ей показалось, что его дыхание слегка участилось. Впрочем, наверное, ей действительно просто показалось. Ему-то с чего нервничать?       – Привет, Зузу.       Катару словно пронзило ледяным холодом. Она моментально узнала этот донесшийся от входа на балкон бесконечно ядовитый, размеренный голос.       – Решил подышать свежим воздухом? Не станешь возражать, если я присоединюсь к тебе?