Наложница принца огня

      Уже наступил поздний вечер, но Зуко, направляясь к покоям своей наложницы, шагал по пустынному коридору очень медленно, заранее предвкушая неприятный разговор и подсознательно оттягивая этот момент. Конечно, он Катаре солгал. Сказав, что Аватар жив, он донес до нее лишь половину правды. В действительности все было очень, очень плохо. Аватар так и не пришел в сознание. Его ранение было настолько тяжелым, что целители лишь разводили руками, не понимая, как он вообще еще дышит. Отец приказал всеми силами поддерживать в нем жизнь, однако и он сам, и целители, и все остальные приближенные к правителю особы, которые были в курсе происходящего, прекрасно понимали, что в очень скором времени в одном из племен воды родится новый Аватар.       В разговоре с Катарой Зуко умышленно умолчал об этом. Он знал, что после произошедшего в Ба Синг Се она ни за что не примет его помощь, если только на кону не будет стоять что-то очень для нее важное. И этим чем-то как раз и был Аватар. Только из надежды на его спасение Катара согласилась на эту унизительную для нее игру в господина-наложницу. Но теперь, когда она узнала, что, на самом деле, никакой надежды на спасение изначально не было, что Зуко просто манипулировал ею, она возненавидела его с новой силой. Он понял это по тому напряжению, которое возникло между ними еще во время разговора с Азулой, и по тому взгляду, которым она смерила его тогда. Сразу после ухода Азулы Катара потребовала, чтобы Зуко проводил ее обратно в комнату и оставил одну. Он исполнил ее пожелание, но больше они не обменялись ни единым словом. Все оставшееся время вечера, чем бы Зуко не занимался, даже во время ужина с Мэй, Азулой и Тай Ли, он то и дело возвращался мыслями к Катаре, и каждый раз на него наваливалась горькая, тягостная безысходность. Он искренне хотел помочь ей, хотел избавить ее от ужасов тюремного заключения, но лишь опять все испортил. Ну как, как ему теперь убедить Катару, что лгал он лишь ради ее же блага?       Приблизившись к покоям Катары, Зуко сразу почувствовал что-то неладное. Казалось, все было как всегда: охранники неусыпно несли свою вахту у входа в комнату, и прислужница была на своем обычном месте. Зуко медленно прошел мимо вытянувшихся по струнке гвардейцев, скользя по ним взглядом и пытаясь понять, что же его так смутило, и уже взялся было за медную дверную ручку, как его внезапно осенило. Он резко развернулся и свирепо уставился на согнувшуюся в почтительном поклоне служанку.       – Как это понимать? – рявкнул он. – Что вы тут делаете? Где та девушка, которую я назначил прислужницей для моей наложницы?       – Она слегла с тяжелой болезнью, принц Зуко, – спокойно ответила служанка, по-прежнему держа голову низко склоненной.       – Почему мне никто не доложил?       – Вас не хотели беспокоить по такой мелочи, принц. Прежнюю служанку отослали домой, а мне приказали выполнять ее обязанности до тех пор, пока она не поправится.       – Кто приказал?       – Принцесса Азула, принц.       У Зуко от гнева даже дыхание перехватило. Он с большим трудом сдержался, чтобы не выдать своей ярости. Азула! Вот, значит, как называется та болезнь, которая внезапно подкосила прежнюю прислужницу Катары. Азула… Что-то слишком уж активно сестрица стала принимать участие в его жизни. Зачем ей это нужно?       – В следующий раз потрудитесь поставить меня в известность, когда по какой-либо причине не сможете выполнить моих распоряжений, – холодно процедил он сквозь зубы.       – Конечно, принц Зуко, – все так же спокойно отозвалась служанка.       Очевидно, говорить с этой женщиной смысла не было. Разбираться придется с самой Азулой. Смерив служанку еще одним злым взглядом, Зуко молча развернулся, и, рывком распахнув дверь, вошел в покои Катары.              – Мерзавец!       Зуко едва сумел увернуться, и небольшая угловатая ледышка, с силой врезавшись в стену рядом с его плечом, рассыпалась на куски.       – Гад! Лжец! Предатель!       Катара, одним движением руки собрав из-за распахнутого настежь окна немного дождевой воды, моментально заморозила ее и вновь швырнула в Зуко. Тот опять успел уклониться, резко метнувшись в сторону.       – Эй, прекрати!       – Прекратить? Прекратить?! – Катара была буквально вне себя от гнева. – Да как ты смеешь говорить мне, что делать?! Как ты вообще посмел заявиться сюда теперь? Лжец! – Она вновь собрала дождевую воду в небольшую струю и угрожающе выставила ее перед собой. – Не подходи, иначе я убью тебя, клянусь!       Несмотря на всю напряженность обстановки, Зуко не сумел сдержать ироничного хмыканья.       – Ну, это вряд ли.       – Что?! – Катара от возмущения даже покраснела. – Думаешь, у меня не хватит сил выбросить тебя из этого окна? Или ты забыл про Северный полюс?       Насмешливость Зуко как ветром сдуло.       – Тебе тогда просто повезло! – сердито гаркнул он.       – Продолжай уверять себя в этом. – Катара притянула из окна еще одну струю, собрав воду в уже довольно внушительный поток. – Пошел вон отсюда!       – И не подумаю! Это мой дворец, моя комната, а ты – моя наложница.       Эти его слова стали последней каплей. Катара резко вскинулась и с яростным вскриком обрушила упругую водяную струю на Зуко.       Зуко только этого и ждал. Короткой огненной вспышкой он легко отбил эту атаку, метнулся вперед и прежде, чем Катара успела занести руку для нового удара, схватил ее в охапку, полностью обездвижив.       – Хватит, Катара!       Катара принялась вырываться с такой силой, с такой яростью, что Зуко с большим трудом удерживал эту маленькую, хрупкую девушку в руках.       – Да успокойся ты!       – Не прикасайся ко мне, мерзавец!       Зуко крепко прижал Катару к груди, не позволяя ей не только покорить воду, но даже ударить себя, но она только еще сильнее распалялась и не желала сдаваться. Вся эта борьба, если так можно было назвать бесплодные попытки Катары освободиться из его железных объятий, заняла несколько минут. В какой-то момент Зуко решил, что нужно просто оттащить Катару подальше от окна, где у нее не будет доступа к дождевой воде, как вдруг на периферии зрения что-то мелькнуло, полностью переключив его внимание на себя. Резко повернув голову, Зуко увидел, как по подоконнику скользнула едва заметная тень, а еще через мгновение уловил легкий, почти бесшумный шорох по стене за окном. Его прошиб холодный пот.       – Катара, замолчи.       – Не смей говорить мне, что делать! Не смей приказывать мне! – Катара и не думала подчиняться, продолжая дико извиваться в его руках. – Ты забываешься, Зуко! Забываешь, что я – не твоя собственность! Что я только притворяюсь твоей наложницей, и что ты…       Зуко нужно было что-то делать. Нужно было заставить Катару замолчать. И прежде, чем он даже осознал, что творит, рывком притянул ее к себе и крепко прижался губами к ее губам.       Катара от неожиданности даже перестала вырываться. Она ошеломленно застыла на месте, а потом снова дернулась, но уже не так решительно, как несколько секунд назад, и издала слабый протестующий звук.       Зуко словно вдруг оказался в другой реальности. Он одновременно испытал так много ярких, потрясающих эмоций, что у него голова закружилась. Странное, опьяняющее чувство обладания, трепетный восторг и удовольствие – все это разом захватило его в тот момент, когда он прикоснулся к губам, вкус которых так давно жаждал попробовать. Все его мускулы буквально окаменели от безумного напряжения, он ощутил тяжелую пульсацию крови в каждой вене, тело наполнилось жаром. Катара была в его руках. Непокорная, но одновременно бессильная, чтобы противиться ему. Совсем как тогда, у реки…       Последняя мысль внезапно отрезвила Зуко, разом возвращая его в действительность. Наваждение схлынуло в один момент. Проклятье, да что же это с ним происходит? Почему его тело так реагирует на близость этой девчонки?       Однако еще через секунду пришло новое осознание, которое полностью затмило все остальные переживания. Шпион за окном. Мысли лихорадочно заметались, быстро выстраивая картину происходящего. Несомненно, это был Дай Ли. Один из агентов, нанятых Азулой. Только этим покорителям земли было под силу взобраться по отвесной каменной стене, чтобы, сидя за окном, шпионить за Зуко и его наложницей, подслушивая их разговоры и незаметно наблюдая за ними. И это было очень, очень плохо. Несмотря на то, что Зуко своей дерзкой выходкой сумел заставить Катару замолчать, она успела сказать слишком много.       Катара вновь слабо дернулась, но Зуко только еще крепче прижал ее к себе, не разрывая поцелуя, чуть повернул голову и осторожно покосился на окно. Тень с подоконника исчезла. Тогда он развернулся спиной к окну и, оторвавшись от губ Катары, слегка отстранил ее от себя.       – Что?.. – ошеломленно выдохнула она.       Зуко почти беззвучно прошептал: «Молчи!».       Катара его поняла. Она поджала губы и, тяжело дыша, молча уставилась на него. Разрумянившаяся, растрепанная, со слегка распухшим носом и покрасневшими глазами, которые красноречиво выдавали, что до его прихода она плакала, но все равно безумно красивая. Самая красивая из всех девушек, которых Зуко только доводилось встречать.       – Пойдем. – Он схватил Катару за руку и буквально потащил ее в ванную комнату.              Войдя в ванную, Зуко плотно задвинул дверь и настороженно огляделся по сторонам. Окон в этом помещении не было, но как ему теперь знать, какие из этих стен могут иметь уши?       – Зачем ты это сделал? – угрюмо поинтересовалась Катара. Она обхватила себя руками за плечи и, в ответ на его вопросительный взгляд, уточнила: – Зачем ты поцеловал меня? У нас же был уговор. Ты обещал…       – За нами следили, – перебив ее, очень тихо отозвался Зуко.       – Кто?       – Думаю, это Дай Ли. – Заметив недоуменный взгляд Катары, он торопливо пояснил: – Я заметил движение за окном. Больше некому. Это могли быть только Дай Ли.       – Но Дай Ли ведь… – Катара запнулась. – Это же агенты тайной полиции Ба Синг Се.       – Были ими, – вздохнул Зуко, присаживаясь на край ванны. – Азула наняла целый отряд этих агентов в качестве своей личной охраны. Теперь они служат во дворце.       Судя по лицу Катары, эта новость огорошила ее ничуть не меньше, чем самого Зуко, когда он узнал об этом решении Азулы. Это действительно было странно. Покорители земли, люди вражеской нации, теперь служили самой принцессе огня. Впрочем, если подумать, это было не настолько уж и удивительно. Эти агенты были настоящими убийцами. Холодной жестокости, с которой они расправлялись со своими жертвами, могли позавидовать даже прославившиеся своей беспощадностью полковник Монке или огненный ассасин. Пройдя специальную подготовку, эти люди словно превращались в бездушные машины, у которых более не было ни моральных устоев, ни преданности своему народу. Они были готовы служить даже на благо вражеской нации в разгар войны, если это приносило выгоду лично им.       – Выходит, они теперь будут все время следить за нами? – снова подала голос Катара.       Зуко мрачно нахмурился. Похоже, она права. Судя по всему, Азула приказала установить за комнатой Катары круглосуточную слежку. И новая прислужница, и агент Дай Ли за окном, а, возможно, и кое-кто из охраняющих комнату гвардейцев – все они были информаторами Азулы.       – Зачем им это нужно?       – Это все Азула. Она хочет знать, о чем мы говорим и чем занимаемся, когда остаемся наедине.       Катара медленно моргнула, а затем подняла на Зуко недоуменный взгляд.       – Зачем ей это? Она хочет обвинить нас в заговоре?       Зуко пожал плечами.       – Я не знаю. Азула ведет какую-то игру, но я не могу ее понять.       Катара замолчала и снова опустила голову. На некоторое время в ванной комнате повисла тяжелая тишина. Зуко лихорадочно соображал, как начать разговор, чтобы не вызвать у Катары новый приступ ярости, но не придумал ничего лучшего, как неожиданно произнести:       – Слушай, насчет Аватара…       Катара протестующе вскинула руку.       – Я не хочу об этом говорить.       – Выслушай меня.       – Нет. – Катара вновь подняла на него ненавидящий взгляд. – Нет, Зуко. Мне уже хватило твоей лжи. Ты опять обманул меня. Как тогда, в Ба Синг Се. Втерся ко мне в доверие, чтобы… воспользоваться мной.       – Да нет же! – Зуко от возмущения даже вскочил на ноги. – Нет, это не так! Я не лгал тебе!       Катара горько хмыкнула.       – Ты сказал, что Аанг жив.       – Но он жив!       – Жив? – Катара испытующе уставилась на Зуко, и он, не выдержав, отвел взгляд. – Конечно… Ты знал, что он при смерти, но умолчал об этом, чтобы заставить меня согласиться играть роль твоей наложницы.       Зуко тяжело вздохнул. Что ж, Азула уже все сказала за него. Больше молчать смысла не было.       – Да, это так. – Он поднял голову и открыто посмотрел на Катару. – Я действительно умолчал об этом, потому что знал, что иначе ты не согласишься. Ты ведь согласилась только потому, что надеялась сбежать и спасти его, не так ли?       Теперь настала очередь Катары потупиться.       – Просто поверь мне, – тихо добавил Зуко, шагнув к ней. – Я хотел как лучше. Аватару все равно не помочь, я надеялся спасти хотя бы тебя.       – Ты хоть осознаешь, какому унижению подверг меня своим «спасением»? – угрюмо буркнула Катара. – Лучше бы оставил меня в тюрьме.       – Ты это сейчас серьезно? – изумленно вскинул бровь Зуко. – Ты что, не понимаешь, какая участь тебя бы ждала, если бы я не вытащил тебя оттуда?       Судя по отразившемуся в ее глазах недоумению, Катара действительно не понимала.       – О чем ты говоришь?       Зуко мрачно нахмурился. Он-то прекрасно все понимал. Как только бы отец окончательно убедился, что пленница бесполезна, то попросту велел бы избавиться от нее, что полностью развязало бы тюремщикам руки. Зуко страшно было даже представить себе, что сделали бы с пущенной в расход хорошенькой юной пленницей из племени воды, да еще и соратницей Аватара, обозленные на вражеские народы и не отягощенные высокими моральными принципами тюремщики. У него даже под ложечкой засосало, когда слишком живое воображение моментально нарисовало картину, как с десяток взрослых мужчин бесконечно избивают и насилуют Катару, и он резко тряхнул головой, отгоняя от себя эти страшные образы. Нет, не нужно Катаре этого знать.       – Ты бы умерла, – коротко ответил он.       Катара медленно опустилась на стоящую вдоль стены скамью и хмуро уставилась в пол.       – Отведи меня к нему.       – К кому? – Зуко даже не сразу понял, о чем она говорит.       – Отведи меня к Аангу. – Она вновь вскинула на Зуко взгляд. – Я обещаю, что не стану пытаться организовать ему побег или что-то в этом роде. Я просто хочу его исцелить.       Зуко ошеломленно вытаращился на нее. Да она вообще в своем уме предлагать такое?       – Это невозможно, – только и сумел выдавить он из себя.       – Но ты же говоришь, что хочешь помочь. – Катара открыто смотрела ему в глаза. – Пожалуйста, позволь мне исцелить его. Это все, о чем я прошу. Пожалуйста.       Зуко обессилено воздел взгляд к потолку.       – Ты не понимаешь, о чем просишь.       – Но, почему? – Она вскочила на ноги и вдруг неожиданно взяла его за руку. – Ты ведь принц, Зуко. Это в твоей власти. Прошу тебя, не дай Аангу умереть. Позволь мне помочь ему. Пожалуйста. Умоляю.       – Это не в моей власти. – Зуко попытался осторожно высвободиться, но Катара его не отпустила. – Аватара содержат в неприступном подземелье. Его охраняет несколько постов стражи. К нему не допускают никого, кроме целителей.       – Но я ведь целитель!       – Ты его соратница. – Он обреченно покачал головой. – Отец ни за что не допустит вашей встречи.       В отличие от Катары, Зуко превосходно понимал, что отец скорее позволит Аватару умереть, чем рискнет допустить к нему бывшую соратницу, да еще и покорительницу воды. Жизнь Аватара сейчас не стоила и гроша. С захватом Ба Синг Се война практически закончилась, для того, чтобы захватить теперь тотальный контроль над миром народу огня требовалось всего пара-тройка лет. Даже если Аватар сейчас и переродится, это уже ничего не изменит.       – Но ты ведь можешь попросить его?       – Катара, да пойми ты! – не выдержав, повысил голос Зуко. – Если я только заикнусь об этом, отец обвинит меня в потворстве Аватару. Я… – Он на мгновение запнулся. – Я не хочу вновь попасть в опалу. А тебе вообще не стоит высовываться, если не горишь желанием оказаться на плахе.       В глазах Катары отразился такой горький упрек, что Зуко стало совсем не по себе. Он резко отвернулся и, зажмурившись, потер пальцами переносицу. Он и в самом деле совсем не желал смерти Аватару и, будь это в его власти, позволил бы Катаре исцелить его. Если бы ему только удалось провести Катару к нему тайком… Но как это сделать? Как?       – Слушай, – не оборачиваясь, глухо проговорил он, – дай мне подумать. Ничего не обещаю, но, если я найду способ, то проведу тебя к нему.       Неожиданно Катара сама подалась к Зуко, и он ошеломленно застыл на месте, когда ее тонкие руки крепко обвились вокруг его шеи.       – Спасибо, – выдохнула она ему на ухо и тут же отстранилась, словно смутившись собственного импульсивного порыва.       Зуко медленно выдохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Духи, ну зачем, зачем он опять сознательно вляпывается в очередные неприятности? Неужели только затем, чтобы увидеть благодарность в этих огромных голубых глазах?              – И что же нам теперь делать? – тихо поинтересовалась Катара, с беспокойством поглядывая на дверь между ванной комнатой и спальней. – Дай Ли будет следить за нами всю ночь?       Зуко растерянно покачал головой. И в самом деле, как теперь быть? Вряд ли, конечно, агент станет держать у их кровати свечку, но, если Зуко опять заночует в кресле, от его внимания это явно не ускользнет.       – Придется нам лечь в постель вместе, – отозвался он и даже смешался, настолько неоднозначно это прозвучало. – То есть, я имею в виду…       – Я поняла, – перебила его Катара. – Все в порядке. Нам же не придется… ничего делать, верно?       – Верно.       Зуко незаметно выдохнул. Одна мысль о том, что он будет спать в одной кровати с Катарой, привела его в такое сильное возбуждение, что он испугался, как бы она не заметила это, и, поспешно бросив: «Готовься ко сну», вышел из ванной.       Пройдясь по комнате туда-сюда, чтобы справиться с собой, Зуко подошел к окну и, облокотившись на подоконник, как можно незаметнее огляделся по сторонам. Шпиона нигде видно не было. Может, ему вся эта слежка просто показалась? Мелькнувшая тень была отсветом с неба, а звук шуршания камней – просто его воображением? Ну, в самом деле, разве могло Азуле прийти в голову приказать агенту Дай Ли следить за собственным братом и его любовницей в ее спальне ночью? Просто извращение какое-то. Конечно, Дай Ли были опытными шпионами и наверняка за свою жизнь повидали немало грязи, но все ведь должно иметь какие-то границы!       Неожиданно откуда-то сверху послышался тихий-тихий шорох. Как шуршание мелкого песка на насыпи. Зуко похолодел. Это точно не был дождь. Такой звук мог издать только сдвигающийся со своего места камень под рукой опытного покорителя земли.       Зуко еще некоторое время стоял неподвижно, стараясь не выдать себя, а затем медленно отстранился от окна и отступил вглубь комнаты.       Первым делом он хотел было захлопнуть оконную раму, однако сдержался и оставил все как есть. Шпионам ни в коем случае нельзя дать понять, что он заметил их. Азула вела какую-то странную игру, и чем дольше она будет уверена, что Зуко ничего не подозревает, тем лучше. Однако для этого им с Катарой, конечно, придется играть свои роли все время, днем и ночью. И снова при одной мысли об этой девушке Зуко охватило приятное, чувственное волнение. Проклятье! Он не должен, он не имеет права думать о ней таким образом! Иначе он попросту может сорваться и совершить непоправимое.       Быстро оглядев комнату, Зуко взглядом нашел стоящий на столике подсвечник. Подойдя к столу, он опустился в стоящее рядом кресло, щелчком пальцев поджег фитиль, закрыл глаза и сосредоточил все свое внимание на горящем пламени.       Вдох. Выдох. Сердце постепенно возвращается к привычному своему ритму. Вдох. Выдох. Эмоции и тревожные мысли отступают, а на смену им приходит спокойствие и умиротворение. Вдох. Выдох. Тело расслабляется, наливается горячей тяжестью и усталостью. Вдох. Выдох.       Стук двери, довольно громко прозвучавший в тишине комнаты, резко вырвал Зуко из медитативного транса. Распахнув глаза, он обернулся на звук и неподвижно застыл на месте. Всю его расслабленность как рукой сняло, когда он встретился взглядом со стоящей в дверном проеме в одной тонкой ночной сорочке Катарой.