Наложница принца огня

      Зуко оставил Катару сразу же, как только они вернулись во дворец. Проводив ее до комнаты, он приказал начальнику отряда, несшего дежурство возле ее покоев, снять охрану. Офицер попытался было что-то возразить, но Зуко, не слушая его доводов, просто повторил приказ, и гвардейцы, больше не пытаясь прекословить, удалились. Правда, оставалась еще служанка-шпионка Азулы, но отослать еще и ее, не вызвав новых подозрений, Зуко не мог. В любом случае, ее работа заканчивалась с наступлением вечера, так что на ночь гостевое крыло полностью оказывалось в распоряжении Зуко и Катары.       Покончив с этим, Зуко, даже не переодеваясь, отправился в библиотеку. Он знал, что в окрестностях столицы есть подземные пещеры, полностью затопленные водой, и, судя по всему, именно в эту реку и вел канализационный сток из тюрьмы, в которой содержали Аватара, однако и понятия не имел, как попасть в эти пещеры. Разворошив одну из книжных полок, Зуко обложился картами, атласами и книгами по землеведению и так глубоко погрузился в их изучение, что даже не заметил, как в библиотеку вошел кто-то еще.       – Привет, Зузу.       Зуко даже вздрогнул от неожиданности, когда прямо над головой у него раздался знакомый, полный неприкрытой язвительности голос.       – Может, хватит называть меня так? – сердито прошипел он, как можно небрежнее захлопывая книгу и откладывая ее в сторону.       – А почему нет? – Азула, неспешно пройдясь вдоль стола, грациозно опустилась в стоящее рядом кресло и, взяв одну из книг в руки, равнодушно пролистала ее. – Решил заняться самообразованием?       – А чем ты мне еще прикажешь заниматься? – Зуко развернул карту мира, накрыв ею лежащую перед ним карту Страны Огня. – Отец не дает мне никаких поручений. Я отстранен от государственных дел, от военных кампаний, от всего! Я просто сижу здесь, как… – Он резко замолчал, прервавшись на полуслове, и, поджав губы, угрюмо уставился на начертанный на бумаге континент Царства Земли.       В воздухе на несколько секунд повисла тишина. Зуко мысленно ругал себя последними словами за то, что не сдержался и случайно произнес вслух то, что так сильно его гложило. Отец принял его, но по-прежнему не относился к нему всерьез, и это здорово задевало мужское достоинство Зуко. В конце концов, он ведь больше не ребенок. Он – взрослый человек, принц, наследник короны. А как он, в случае чего, сможет достойно принять дела отца, не имея о них практически никакого представления?       Неожиданно Зуко почувствовал, как ладонь Азулы накрыла его руку. Он поднял на нее сердитый взгляд, однако, к собственному изумлению, не заметил в ее глазах никакой насмешки или издевательства.       – Зуко, ты что, всерьез переживаешь из-за этого? – неожиданно мягко проговорила она. – Ты все неправильно понял, дурачок. Отец просто дает тебе возможность привыкнуть. Ты ведь так долго не был дома.       Зуко нахмурился и выдернул руку из-под ладони Азулы.       – С моего возвращения прошло уже две недели.       – Две недели против трех лет – не слишком большой срок, не находишь? – Она откинулась на спинку кресла и, улыбнувшись, забросила ногу за ногу. – Расслабься, Зуко. Воспринимай это просто как отдых.       Зуко тихо хмыкнул. Отдых. Да уж, за последние три года он настолько привык жить в постоянном напряжении, что безделье стало восприниматься им просто бесполезной тратой времени. Его все время так и подрывало куда-то бежать, что-то делать. Искать, разнюхивать, преследовать. Кого? Зачем? Аватар в тюрьме, под охраной настолько надежной, что, будь он хоть трижды Аватаром, сбежать ему все равно не удастся.       – Я рада, что ты, наконец, вернулся домой.       Зуко вновь встретился глазами с Азулой, и та приветливо ему улыбнулась. Ему было очень трудно поверить в искренность ее слов, но… ведь, на самом деле, он вернулся домой только благодаря Азуле. Что стоило ей приказать Дай Ли сковать его, как дядю Айро, кристаллами и отправиться за Аватаром самой? Может, она и в самом деле испытывает по отношению к нему какие-то родственные чувства? Зуко вдруг подумал, что ведь они с Азулой далеко не всегда враждовали. В детстве они постоянно играли вместе, вместе затевали шалости и даже убегали из дворца, чтобы вдвоем порезвиться на склонах вулкана. Конечно, не обходилось и без перепалок, что возникали время от времени, но ведь такое всегда случается между братьями и сестрами. Они с Азулой вполне могли бы быть друзьями.       – Знаешь, а я ведь не просто так зашла. – Азула подняла руку, блеснув в свете ламп тщательно отполированными ногтями, и демонстративно поправила одну из обрамляющих ее лицо прядей. – Мы с Тай Ли сегодня вечером идем в театр, и я хотела пригласить тебя пойти с нами.       Зуко скептически приподнял бровь.       – В театр? Только не говори мне, что приехали…       Азула утвердительно кивнула.       – Труппа актеров Угольного Острова.       – О, ну, нет! – Зуко отвернулся и принялся с удвоенным вниманием изучать карту. – Прости, Азула, но – нет. Только не на их представление. Ты же прекрасно знаешь, как я ненавижу их игру.       – Конечно, знаю, – рассмеялась Азула. – Я помню случай, когда вы с отцом заснули прямо во время спектакля. Конец второго акта, зал аплодирует, мама оборачивается – а вы вдвоем сладко спите, чуть ли не в обнимку. Ух, как она тогда злилась!       Зуко не выдержал и тоже усмехнулся. Он хорошо помнил тот случай. На него мама тогда не сердилась, а вот с отцом не разговаривала несколько дней, и только после того, как отец в знак примирения преподнес ей огромный букет огненных лилий, она оттаяла.       – Тогда была очень скучная постановка, – не поднимая глаз, буркнул он.       – Сегодня они играют «Любовь драконов». Это хороший спектакль.       – Но только не в их исполнении. – Зуко снова обернулся к сестре. – Ну, правда, Азула! Они же просто-напросто каждый раз портят его!       – Но там отличные боевые сцены с Синим Духом.       – Актер, который играет Синего Духа – бездарность!       – Так, Зуко, – не терпящим возражения тоном отрезала Азула, поднимаясь на ноги. – Посещение театра – прекрасная возможность развлечься. Это ведь именно то, чего тебе так не хватает.       – Я с большим удовольствием воздержусь от такого рода развлечений. И вообще, с какой это стати тебе вдруг так стало важно, чтобы я пошел с тобой?       – А объяснение, что я просто забочусь о своем маленьком брате, чтобы он не чувствовал себя одиноким и никому не нужным, тебя не удовлетворит?       Судя по всему, на лице Зуко отразился такой неприкрытый скептицизм, что Азула не смогла сдержать ироничного смешка.       – Ну, хорошо. – Она оперлась бедром об столешницу и скрестила руки на груди. – Просто, понимаешь… Тай Ли будет не одна. С одним из своих ухажеров. А мне… Мне не хочется чувствовать себя в их обществе третьей лишней.       – Так ты хочешь, чтобы я пошел с вами, просто чтобы составить тебе компанию? – Зуко тоже поднялся на ноги и отступил на шаг. – Прости, но – нет. У меня на этот вечер другие планы.       – Ах, ну да, – саркастично отозвалась Азула. – Покувыркаться со своей наложницей.       – А даже если и так?       – Нет, это, конечно, твое право. – Она пожала плечами. – Но, знаешь, меня это начинает беспокоить. То, что ты проводишь с этой дурнушкой все свое время, – уточнила она в ответ на вопросительный взгляд Зуко. – Даже Мэй ты не уделяешь столько внимания, сколько ей. Слушай! – Она слегка округлила глаза, словно эта мысль только что пришла ей в голову. – А, может, ты просто влюбился в свою наложницу?       Сердце Зуко подпрыгнуло, кровь прилила к лицу, и он слегка оскалился, привычно пытаясь скрыть за маской злобы свои истинные чувства.       – Что за глупости, Азула?!       – А как иначе можно расценивать твое поведение? Ты проводишь у нее каждый вечер и каждую ночь, гуляешь с ней, развлекаешь, возишь на прогулку к Мысу Возлюбленных…       – Прекрати! – сердито прервал ее он. – Катара просто моя наложница!       – Вот именно. – Азула шагнула к напряженно застывшему на месте Зуко, положила руку ему на плечо и серьезно заглянула ему в глаза. – Не возлюбленная. Не подруга. Просто наложница. – Она демонстративно вздохнула. – Признаюсь, поначалу я думала, что истинная причина, по которой ты решил взять эту дурнушку себе в наложницы, кроется в чем-то другом. Полагаю, я ошибалась.       Зуко мысленно возликовал, изо всех сил стараясь при этом удерживать на лице каменное выражение. Значит, их с Катарой притворство все-таки сработало. Шпионы увидели то, что должны были увидеть.       – Но тогда я не понимаю, – продолжала тем временем Азула, – почему ты промениваешь меня и мои интересы на свою «просто» наложницу?       Зуко медленно выдохнул. Что ж, в словах Азулы был резон. В любой другой ситуации он, конечно же, категорически отказался бы от ее предложения, но сейчас Азула все представила таким образом, что его отказ будет означать, что Катара и вправду значит для него нечто большее, чем просто партнерша для секса.       – Ну, хорошо, Азула, твоя взяла, – недовольно проговорил он. – Я согласен составить тебе компанию в театре сегодня вечером.       – Отлично. – Азула самодовольно улыбнулась. – А то я уж подумала, что эта твоя наложница может встать между мной и тобой. Тогда мне, возможно, захотелось бы, чтобы она исчезла. – Она чуть подалась вперед и почти прошептала ему на ухо: – Ну, ты знаешь, несчастный случай или что-то в этом духе. Она ведь так любит стоять у окна. Было бы безумно жаль, если бы она, к примеру, выпала по неосторожности и разбилась насмерть, не так ли?       Зуко внезапно почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он ошеломленно уставился на сестру, не веря своим ушам. Азула плотоядно улыбнулась ему.       – Переоденься, пожалуйста, во что-нибудь приличное, – уже совершенно другим тоном проговорила она, направляясь к выходу. – Мы выходим через пятнадцать минут. Жду тебя в своих покоях. Не опаздывай, Зузу, – бросила она напоследок и неспешно покинула библиотеку.              Влюбился?       Зуко неподвижно сидел в кресле, слегка откинувшись на его спинку, и бездумно смотрел прямо перед собой. Вид из королевской театральной ложи открывался великолепный, но сейчас его совершенно не интересовало бездарное кривляние и дерганье актеров на сцене – мысли его были очень-очень далеко. Похоже, Азула, пытаясь поддеть его, облекла в слова то, что он чувствовал на самом деле. Зуко влюбился. Влюбился в Катару. И он никак не мог понять, как это произошло.       Зуко заинтересовался Катарой с первой их встречи. Он с одного взгляда выделил ее из толпы аборигенов деревни на Южном Полюсе, однако в тот момент помыслы его, естественно, были заняты совсем другим. После им доводилось встречаться, и не один раз, и Зуко вполне отдавал себе отчет, что Катара ему нравится. Нравится как девушка. Но в какой момент его интерес к ней перерос в другое, гораздо более глубокое и сильное чувство?       – Зуко, ты что, опять заснул? – раздалось сбоку тихое шипение Азулы.       – Что? Нет. – Зуко растерянно моргнул и уставился на сцену, где в этот момент происходило признание главных героев в любви друг другу.       Теперь Зуко, наконец, осознал, что вовсе не чувство вины подвигло его на решение вытащить Катару из тюрьмы. Он искренне сочувствовал и Аватару, и многим другим пленникам, но ни за что не стал бы так рисковать ради них. А ради Катары стал. Не из сочувствия. Не из-за угрызений совести. Просто ради Катары. Просто потому, что она была ему небезразлична. Просто потому, что он в нее влюбился.       Впервые в жизни Зуко испытывал нечто подобное. Это было не то дикое, неконтролируемое, почти животное желание, которое буквально раздирало его, когда они с Катарой остались наедине ночью у реки. Это был не тот взаимный интерес, который возник между ним и Мэй. Нет. Это было совсем другое. Страсть, но страсть не безумная. Пылкая, горячая, разгорающаяся в сердце Зуко, подобно пламени. Ему хотелось обладать Катарой, хотелось оберегать ее, хотелось сделать ее счастливой. Хотелось видеть ее улыбку и слышать ее смех. Хотелось чувствовать на себе ее взгляд, в котором сквозила бы не ненависть и страх, а дружелюбие и взаимная влюбленность.       Зал неожиданно взорвался смехом и громом аплодисментов, разом вырвал Зуко из задумчивости. Он недоуменно уставился на Тай Ли, которая, поднявшись на ноги, восторженно отбивала ладони, и перевел взгляд на сцену. Один из актеров раскланивался, счастливо улыбаясь. Зуко тоже поаплодировал из вежливости, хотя и понятия не имел, чем именно игра этого актера сорвала такие овации.       – Он шикарен, правда? – заметила Азула, обращаясь к Зуко. – Нужно будет посмотреть в программке его имя и прислать небольшое вознаграждение, пока их труппа еще в городе.       – Да, он заслужил, – рассеянно отозвался тот.       Аплодисменты, наконец, утихли, зрители вернулись на свои места, и представление продолжилось. Зуко придвинул кресло поближе к ограждению ложи и, облокотившись на поручень, сделал вид, что полностью поглощен спектаклем.       Конечно, Катара его не любит. Как такое вообще возможно после всего того, что между ними произошло? Она и согласилась-то на эту игру в наложницу только из надежды на спасение Аанга. Правда, в последние дни ее враждебность немного поутихла. Зуко своими действиями сумел доказать ей искренность своих намерений, так что теперь она, по крайней мере, не боялась его и не шарахалась, как от прокаженного. Хотя Зуко и понимал, что причиной этому была вовсе не симпатия, а простая человеческая благодарность, но радовался и этому. Хоть бы ему только удалось уговорить отца отпустить Катару на свободу… Если он будет знать, что Катара в безопасности и счастлива, то тоже будет счастлив.       Безопасность…       Зуко вытащил Катару из тюрьмы не только потому, что хотел обеспечить ей более комфортные условия для проживания. Он думал, что, поселив ее во дворце, предотвратит любые возможные покушения на ее жизнь. Но теперь, после разговора с Азулой в библиотеке, понял, что заблуждался. Опасность исходила отовсюду. Доверенные люди Азулы по ее приказу могли в любой момент избавиться от наложницы, причем сделать это так, чтобы все выглядело как несчастный случай. Отравить, задушить, выбросить из окна, утопить в ванне… Способов много. А Дай Ли настолько искусны в покорении земли, что даже все покорение воды Катары не помогло бы ей защититься. Дай Ли все сделают быстро, беспристрастно и абсолютно бесшумно. Единственный способ уберечь Катару – постоянно находиться рядом с ней. Каждую минуту, днем и ночью. Но, увы, это невозможно. Остается только одно: вести себя еще осторожнее, чтобы ни у кого даже мысли не возникло избавиться от наложницы принца Зуко.       – Браво!       Зал вновь наполнился оглушительными овациями. Зуко вместе с остальными зрителями поднялся на ноги и несколько минут аплодировал, пока артисты раскланивались с подмостков, с трудом подавляя нетерпение, мечтая только о том, чтобы поскорее вернуться во дворец и наведаться к Катаре… К Катаре? Зуко вдруг поймал себя на мысли, что очень беспокоится за нее. Беспокоится до нервной дрожи. Ох, Азуле прекрасно удалось вывести его из душевного равновесия. Теперь он вообще не может думать ни о чем другом. Только о Катаре.       – Тебе понравился спектакль, Зуко? – послышался раздражающе-восторженный щебет Тай Ли.       Зуко недовольно покосился на нее.       – Я просто в восторге.       Тай Ли хихикнула и повернулась к своему спутнику.       – Зуко не очень любит театральные представления.       Кавалером Тай Ли на этот вечер стал едва знакомый Зуко молодой человек, сын одного из советников отца, имени которого он, как ни пытался, вспомнить не мог. Парень неловко улыбнулся в ответ на слова Тай Ли и, встретившись с Зуко взглядом, пожал плечами.       – Я тоже не совсем понимаю все это.       Зуко хмыкнул про себя. С одной стороны, ему очень льстило, что теперь, после его возвращения, окружающие в общении с ним постоянно проявляли настоящее подобострастие, порой даже переходящее в пресмыкательство, но одновременно все это его порядком раздражало. Вот как сейчас. В словах этого парня не было искренности. Он просто произнес то, что, по его мнению, должно было понравиться Зуко. В отличие от Катары… Эта девушка всегда относилась к нему искренне. Она искренне его ненавидела, искренне боялась, искренне кричала на него, там, в кристальных катакомбах, совершенно не принимая во внимание его статус принца. А потом… Потом она искренне хотела исцелить его шрам водой из Оазиса Духов. Она готова была отдать ему самое дорогое, что у нее было. В тот момент она искренне хотела помочь ему. Точно так же, как он сейчас хочет помочь ей. Не означает ли это, что?..       Зуко резко тряхнул головой, решительно отгоняя в один момент воспламенившую его сознание сумасшедшую мысль. Нет, конечно же, нет! Дело вовсе не в нем. Просто Катара – очень добрая девушка. Будь на месте Зуко кто-то другой, кто угодно, она отнеслась бы к нему с точно такой же добротой.       Азула демонстративно зевнула и, ухватившись за локоть Зуко, увлекла его к выходу из ложи.       – Я устала. Пойдем, Зуко. Тай Ли! – рявкнула она совершенно другим, больше похожим на приказ, тоном. – Возвращаемся во дворец.       – Конечно, Азула, – сверкнула беззаботной улыбкой та и последовала за подругой.              В гостевом крыле дворца было очень тихо и совершенно безлюдно. Ночные стражники несли свою вахту в переходе, служанка Катары уже удалилась на покой, и широкий полутемный коридор, в дневное время радующий глаз своим элегантным убранством, сейчас выглядел настолько пустынным, что даже казался несколько зловещим. Зуко слегка поежился. Ему почему-то было холодно, хотя окна были закрыты, и прохладный ночной воздух не проникал вовнутрь. Толстый ковер приглушал звук шагов, так что практически бесшумно дойдя до покоев Катары, Зуко осторожно приоткрыл дверь и проскользнул вовнутрь.       Катары нигде видно не было. Комната утопала в полумраке, освещаясь лишь тусклым светом одной лампы, висящей у входа, да слабыми отблесками неба через распахнутое настежь окно. Дверь в ванную комнату была приоткрыта, и в ней также царила непроницаемая темнота. Зуко настороженно прислушался. Ни звука. Он растерянно огляделся, чувствуя, как к горлу неудержимо подкатывает паника. Он был уверен, что Катара не стала бы пытаться сбегать. Точно не теперь. Агни, неужели Азула все-таки сдержала свою угрозу?..       Зуко на ватных ногах прошел в комнату, все так же лихорадочно оглядываясь по сторонам. В этом помещении сейчас все выглядело совершенно безжизненным. Кровать была ровно застелена покрывалом, все вещи аккуратно лежали на своих местах, и только поднос с нетронутым ужином сиротливо стоял на столике. Горло Зуко сдавливало от дурного предчувствия, сердце колотилось, как сумасшедшее. Почти бегом преодолев расстояние до окна, он высунулся наружу, пытаясь хоть что-то разглядеть внизу, но густая ночная тьма скрывала все вокруг, а дождь поглощал все звуки, заполняя пространство своим бесконечным, однообразным шелестом.       Закусив губу, Зуко отвернулся от окна, пытаясь успокоиться и мыслить трезво. Может, Катара вышла прогуляться по гостевому крылу, и они просто разминулись. Или, может, она сейчас принимает ванну… в темноте. Как бы то ни было, прежде чем бросить охрану на поиски, ему следует все проверить самому. Зуко торопливо направился к ванной комнате, но не успел сделать и нескольких шагов, как его взгляд скользнул по нише гардеробной, и он не сумел сдержать вздоха облегчения.       Катара спала, сидя на полу, примостившись в углу между шкафом и зеркалом. Ее волосы были распущены, голова, как на подушке, покоилась на стопке белья, а лицо выглядело таким умиротворенным, что у Зуко даже не возникло никакого желания злиться на нее. Он несколько секунд стоял неподвижно, а затем, беззвучно ступая, приблизился, опустился перед ней на колени и покачал головой. Ну вот с какой стати ей вздумалось спать в шкафу, когда в ее распоряжении имеется большая, удобная кровать? Странная девочка.       Зуко невольно скользнул взглядом по контурам тела Катары, обтянутого плотной тканью платья, вниз, задержавшись на медленно, почти незаметно, вздымающейся груди, и, сглотнув, заставил себя отвернуться. В голове его тут же зароились стаи мыслей, все, как одна, об этом прекрасном, манящем к себе теле. Он изо всех сил боролся с искушением, убеждал себя, что должен встать и уйти, прямо сейчас, пока он не совершил непоправимого, но взгляд против его воли вновь метнулся к лицу Катары.       Губы Катары были чуть приоткрыты во сне. Зуко смотрел на них и не мог оторваться. Его влекло к ним с непреодолимой силой. В груди зародилась сладкая истома, нарастающее с каждой секундой изнывающее желание вновь прикоснуться к этим мягким губам, вновь почувствовать их на своих губах, вновь ощутить их вкус. Хотелось сорвать с Катары платье и сжать ее в объятиях, чтобы прикоснуться к ее обнаженной коже, ощутить ее тепло, ее нежность, ее запах…        Почти не осознавая, что он делает, Зуко медленно протянул руку и осторожно коснулся щеки Катары. Нежно погладил кончиками пальцев. Склонил голову, приблизив лицо к ее лицу. Сердце сладострастно затрепетало. Зуко замер еще на мгновение, а потом затаил дыхание, закрыл глаза и прижался губами к ее губам.       Катара вздрогнула и, изумленно ахнув, резко выпрямилась. Зуко застыл на месте, моментально возвращаясь в реальность и с ужасом осознавая, что натворил. Он распахнул глаза и отпрянул от Катары. Они замерли на несколько секунд, ошеломленно глядя друг на друга, а потом Катара вдруг неожиданно подалась вперед, обхватила Зуко за шею и порывисто притянула его к себе.