Наложница принца огня

      Первое, что Катара увидела, придя в себя – это лицо Зуко прямо перед собой. Только на этот раз он не пытался ее поцеловать или что-то в этом роде. Напротив, он выглядел чрезвычайно встревоженным и очень-очень бледным.       – Зуко?.. – попыталась произнести она, но с ее губ сорвался лишь слабый, едва слышный шепот.       – Ох, ты очнулась. Хвала Агни!       Он порывисто, но очень бережно прижал ее к себе, и только в этот момент Катара поняла, что он держит ее на руках. Было холодно, а от его тела исходил такой сильный жар, что ей захотелось притиснуться к нему еще плотнее. Она попыталась пошевелиться, но резкая боль в правом боку заставила ее ахнуть и, зажмурившись, замереть на месте.       – Осторожно.       Катара ощутила легкое прикосновение пальцев Зуко к своему виску, а затем почувствовала, как он опустил ее на пол.       – Не двигайся. Я сейчас.       Преодолевая слабость, тягучим илом разливающуюся по всему телу, Катара вновь приподняла веки. Над головой раскинулся высокий выбеленный потолок ванной комнаты в ее покоях наложницы. Она недоуменно нахмурилась. Так они во дворце? Стоп! Они же с Зуко были в тюрьме Аанга, сражались с стражниками, пытались пробиться к выходу, чтобы сбежать… Как она оказалась здесь?       Рядом послышалась тихая поступь Зуко. Катара повернула голову. В глазах слегка двоилось, но она сумела разглядеть, как он опустился на колени рядом с ней и снова встревожено заглянул ей в лицо.       – Вот. – Он аккуратно приподнял ей голову и поднес к губам пиалу. – Пей.       Катара послушно отпила пахнущую какими-то травами воду и, поперхнувшись, закашлялась. Зуко терпеливо переждал, пока приступ пройдет, и снова пододвинул к ней чашку.       – Пей.       – Что это? – сдавленно прошептала она.       – Остатки той обезболивающей настойки.       Затаив дыхание, Катара разом проглотила лекарство и обессилено откинулась на спину.       – Ты пытаешься меня усыпить?       Зуко мрачно зыркнул на нее.       – Ты пытаешься пошутить?       Катара ответила ему мягким взглядом. Ну почему он вечно такой злой? Нет же ничего плохого в том, чтобы разрядить даже самую напряженную обстановку шуткой. Был бы на его месте Сокка, или Аанг, или даже Тоф, они бы точно не усмотрели в этом ничего предосудительного.       – Усыпить тебя не получится, тут всего несколько капель настойки, – не глядя на нее, проговорил Зуко, отставляя пиалу в сторону, и коротко закашлялся. – Ты же весь флакон вылила в чай тюремщикам.       Катара чуть кивнула. Да, она помнила. Помнила, как тюремщики уснули, как она пыталась исцелить Аанга, как тот очнулся… И как потом началась та отчаянная драка.       – Зуко, что произошло?       Зуко ответил не сразу. Он сидел, напряженно выпрямив спину, сжав губы и глядя куда-то в сторону. Он все еще был облачен в те темные одежды, в которых совершал вылазку, и выглядели они ужасно: грязными, мокрыми и изрядно потрепанными. Да и сам Зуко выглядел весьма неважно.       – Тебя ранили, – тихо заговорил он, все так же не глядя на Катару. – Мечом. Сильно. Рана глубокая. Ты потеряла много крови. Я… – Он, наконец, посмотрел на Катару, и она с изумлением увидела в его глазах неподдельное, горькое раскаяние. Словно он винил в ее ранении себя. – Я уже начал опасаться, что ты не очнешься.       Катара, прикрыв глаза, прислушалась к собственным ощущениям. Она не помнила, как получила это ранение – видимо, сознание оставило ее сразу, – но неотступающая, жгучая боль в правом подреберье давала понять, куда именно был нанесен удар вражеского меча.       – Погоди. – Катара вдруг распахнула глаза, когда осознание всей картины произошедшего неожиданно озарило ее, и ошеломленно уставилась на Зуко. – Стой. Ты вынес меня оттуда? Но, как?..       Зуко снова отвел взгляд.       – Отбился от тюремщиков и сбежал тем же путем, каким мы пришли.       Катара, зажав рот ладонью, пораженно смотрела на него. Она вообще не могла понять, как Зуко удалось выбраться из той подземной реки. Ему ведь пришлось прыгать, а от решетки колодца до поверхности воды было метров пять, не меньше. А потом найти в себе силы переплыть реку, взобраться по веревке наверх, дойти до дворца… И все это с ее бессознательным телом на руках.       – Как тебе удалось? – выдохнула она.       Зуко чуть пожал плечами.       – Самым трудным было перебраться через эту проклятую реку. Я боялся… – Он снова хрипло закашлялся. – Я боялся, что ты захлебнешься или истечешь кровью до того, как я выберусь из нее. Слушай. – Он, не поворачивая головы, покосился на Катару, и она, несмотря на тусклый свет лампы, увидела, как его щеки залились краской. – Когда я выбрался из пещеры, мне нужно было чем-то перевязать твою рану, чтобы остановить кровотечение. – Его голос вдруг стал сбивчивым. – А под рукой ничего другого не было. Клянусь, я не смотрел на тебя.       Катара недоуменно нахмурилась.       – Что? О чем ты говоришь?       Зуко окончательно стушевался и, опустив голову, едва слышно произнес:       – Твоя повязка.       Катара еще секунду лежала неподвижно, а потом, преодолевая боль и слабость, резко приподнялась на одной руке и задрала подол рубашки второй. Рана на ее боку была перебинтована окровавленными полосками ткани, в которых она без труда узнала разорванную на части собственную нагрудную повязку.              Катару бросило в жар. Ей вдруг живо представилось, как Зуко касался ее, пока развязывал узел нагрудной повязки на ее спине, пока стягивал ее, пока забинтовывал рану, и щеки ее вспыхнули огнем. Она торопливо опустила рубашку на место, стараясь не смотреть на Зуко и не зная, куда деть себя от смущения.       Зуко первым нарушил повисшее в воздухе неловкое молчание.       – Катара, прости меня. – Он осторожно коснулся ее руки, и, когда она подняла на него взгляд, быстро заговорил: – Поверь, я не собирался этого делать, правда, но мне нужно было перевязать твою рану, а верхняя одежда была очень грязной, и мне ничего не оставалось…       – Тебе не за что извиняться, Зуко, – мягко прервала она его. – Ты спас меня. Спасибо.       Зуко облегченно выдохнул, и Катара с удивлением подумала о том, что его, похоже, гораздо больше беспокоило, как она среагирует, когда поймет, что он видел ее обнаженной, чем та драка в тюрьме. Самой ей неоднократно доводилось заниматься врачеванием – и в своей деревне, помогая старшим женщинам ухаживать за больными, и после того, как она освоила навыки целительства, – так что она прекрасно понимала, что для того, чтобы оказать медицинскую помощь человеку, его, порой, необходимо раздеть. Зуко не сделал ничего плохого. Он просто пытался ей помочь.       – Катара, ты можешь исцелить себя?       Катара медленно подняла на лицо Зуко тяжелый взгляд. Тот, видимо, решив, что она недопоняла его вопрос, быстро повторил:       – Ты можешь исцелить себя водой?       Она еще секунду пристально смотрела на него, а затем покачала головой.       – Нет.       В глазах Зуко отразилось неподдельное изумление – он явно не ожидал от нее такого ответа.       – Почему? Ты же так легко залечила мне руку и… ты же исцелила Аватара!       – Зуко, это другое. – Катара вновь откинулась на спину: силы окончательно оставили ее. – При исцелении я использую покорение, чтобы направлять потоки ци в организме того, кого исцеляю. А когда я пытаюсь это сделать с собственным ци… Все ощущения просто перемешиваются в кашу. Я ничего не могу понять, и ничего не получается. Я пыталась несколько раз. Это бесполезно.       Зуко застыл на месте, напряженно выпрямив спину и со смятением глядя на Катару. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах появилась самая настоящая паника.       – Но… – хрипло выдавил он из себя. – Ты должна, Катара. Я не могу отнести тебя к лекарям. А у тебя глубокая рана. Ты… ты должна исцелить себя!       – Зуко, я же сказала, я не могу, – тихо отозвалась она и прикрыла глаза.       – Стой! – Горячие руки Зуко обхватили ее за плечи и приподняли, заставив принять полусидячее положение. – Стой, не засыпай. Нельзя отключаться. Открой глаза.       Катара послушно приподняла веки и встретилась с его встревоженным взглядом.       – Катара, ты должна попробовать, – настойчиво повторил он. – Да, у тебя не получалось раньше, но попробуй еще раз, прошу.       Катара тяжело вздохнула. Ее вдруг стало дико клонить в сон – может, это действовала обезболивающая настойка, или же она просто отключалась от большой кровопотери, – но она понимала, что Зуко прав. Помочь им некому. Они должны рассчитывать только на себя.       – Хорошо. Я попробую.       Зуко серьезно кивнул и аккуратно усадил, оперев спиной на скамью.       – Сейчас.       Вскочив на ноги, он исчез из поля зрения Катары, и она позволила себе еще ненадолго прикрыть глаза. Послышался шум льющейся воды, а затем Зуко снова опустился на пол рядом с ней и подхватил ее под спину.       – Вот. Вода.       Открыв глаза, Катара сразу увидела стоящий перед ней небольшой металлический таз, наполненный водой.       – Давай я помогу.       Зуко осторожно, совсем чуть-чуть, только чтобы освободить рану, приподнял подол рубашки Катары и принялся осторожно разматывать бинты. Катара поморщилась от боли, но не издала ни звука.       Рана на ее боку выглядела ужасно. Лезвие меча оставило довольно глубокий, обширный порез, который все еще сочился кровью. Катара не могла понять, насколько серьезным было это ранение, задел ли клинок внутренние органы, но, пожалуй, она смогла бы его исцелить… если бы только ранена была не она сама.       Подняв левую руку, Катара покорением вытянула из таза небольшую струю воды и, придав ей форму сплюснутого пузыря, поднесла к ране. Так, спокойно. Сосредоточься, Катара. Ты же прекрасно знаешь, что нужно делать. Просто сконцентрируйся на ощущениях.       Совершив глубокий вдох, она закрыла глаза и направила в воду энергию покорения.       Покорение… Разорванные ткани… Боль… Потоки ци… Кровоточащие сосуды… Боль… Контроль… Давление… Боль… Боль… Боль!       Тихо вскрикнув, Катара отдернула руку, и потерявшая контроль вода обрушилась на пол.       – Не могу, – едва слышно прошептала она, глотая выступившие на глазах слезы. – Слишком много ощущений сразу. Я не могу...       Зуко, все еще удерживая ее на одной руке, второй аккуратно прижал белоснежное полотенце к ее ране. Катара уткнулась лицом в его плечо и замерла, пытаясь успокоиться.       – Неужели тебе никогда-никогда не удавалось исцелить себя? – тихо спросил он, шмыгнув носом. – Хотя бы чуть-чуть?       – Один раз, – коротко всхлипнула она. – Но это вышло случайно.       – Как это произошло?       Катара помедлила секунду, раздумывая, стоит ли Зуко рассказывать о том случае. Впрочем, какая теперь разница?       – Я тогда сильно обожглась. Обожгла ладони. – Катара запнулась, когда воспоминания о том дне, когда Аанг случайно обжег ее, вернулись к ней. Она хорошо помнила, как ей было больно, и страшно, и очень-очень обидно. – Я просто опустила руки в воду, чтобы холод притупил боль, и вдруг как-то исцелила себя. Тогда я и открыла в себе эти способности. Но я не знаю, как это произошло. Это вышло само собой.       – Опустила руки в воду? – задумчиво повторил Зуко. – То есть, тебе в этот момент не нужно было сосредотачиваться на том, чтобы удерживать воду, контролировать ее, так?       Катара недоуменно нахмурилась.       – Что ты хочешь сказать?       Зуко, не отвечая, вдруг оставил ее, резко вскочил на ноги и подбежал к ванне. Катара увидела, как он откручивает вентиль водопроводного крана и услышала, как вода быстро заполняет ванну. Зуко же тем временем вернулся к ней.       – Ты не можешь исцелять себя потому, что у тебя не хватает концентрации, – проговорил он, опустившись возле нее на колени. – Но если тебе не придется сосредотачиваться на контроле воды, может, все получится? – Он вдруг подхватил ее на руки и вновь направился к ванне. – Давай попробуем!       У Катары голова шла кругом. Вероятно, виной этому было ее болезненное состояние, но она никак не могла взять в толк, о чем Зуко говорит.       – Что ты?..       – Давай. У тебя получится. – И Зуко, прямо как она была, в одежде, опустил ее в воду.       У Катары от неожиданности даже дух занялся. Вода была не ледяной, но все же довольно прохладной. Скользнув по дну, она на мгновение ушла под воду с головой, но тут же, подскочив, вынырнула и оторопело уставилась на Зуко. Вязкую сонливость как рукой сняло.       – Ты с ума сошел?       – Ты в ванне.       – Я знаю, что я в ванне!       – Ты в ванне, – невозмутимо повторил он. – В воде. Она везде. Тебе не нужно контролировать воду, не нужно удерживать ее. Просто сосредоточься на исцелении.       Катара недоуменно хлопнула ресницами несколько раз, пока до нее, наконец, дошел смысл задумки Зуко. Поджав губы, она огляделась. Вода уже заполнила ванну до половины и мягко обволакивала ее со всех сторон.       – Давай, Катара, – уже совершенно другим тоном проговорил Зуко, в нем послышались нотки мольбы. – Исцели себя. Пожалуйста.       Катара медленно выдохнула, кивнула и вновь поднесла руку к ранению на своем боку.       Волны энергии плавно растеклись от ее ладони. Зуко оказался прав: вода была везде. Катаре не нужно было контролировать ее, не нужно было направлять и удерживать. Закрыв глаза, она сконцентрировалась на исцелении. Ощущения от отдачи и получения энергии все еще смешивались, но теперь Катара гораздо отчетливее различала их. Притупить чувство боли. Восстановить поврежденные ткани. Заживить разрывы. Она могла контролировать свои действия, словно исцеляла не себя, а кого-то другого. Она могла исцелить себя.              Открыв глаза, Катара несколько секунд сидела неподвижно, рассеянно глядя на слегка помутневшую воду, а потом медленно подняла голову и встретилась взглядом с Зуко, который все это время стоял рядом и неотрывно смотрел на нее.       – Получилось.       Его губы тронула робкая улыбка, а в глазах отразилась неуверенная радость.       – Да?       – Да.       Они замерли на несколько секунд, безмолвно глядя друг на друга, а потом Катара встрепенулась и торопливо отвернулась.       – Ты был прав. Я сумела сосредоточиться на исцелении, и все получилось. Теперь мне просто нужно как следует отлежаться, и все будет в порядке, – сбивчиво затараторила она, пытаясь скрыть смущение, запоздало сообразив, как нелепо она выглядит, сидя одетой в ванне, полной воды, да еще и со слишком уж откровенно облепившей ее грудь мокрой рубашкой.       – Здорово. Я очень рад, – как-то невпопад ответил Зуко, тоже отворачиваясь. Подойдя к двери, он взял со стоящей рядом с ней скамьи какой-то небольшой сверток и, развернув его, вытащил ту самую ночную сорочку Катары, которая была на ней в начале этого вечера. – Вот. – Не отрывая глаз от пола, он приблизился к ванне, положил сорочку и большое полотенце на табурет и тут же вернулся на прежнее место. – Можешь привести себя в порядок и переодеться. Я не буду смотреть, обещаю. – Он опустился на скамью и, отвернувшись, уставился в стену.       Катаре пришлось довериться ему. Выходить в спальню сейчас было опасно. Эта ванная комната была единственным помещением в ее покоях, где их никто не мог видеть. Их секрет должен был остаться в ее пределах.       Зуко, как и обещал, ни разу даже не попытался взглянуть на нее. Он вообще не сдвинулся с места, пока Катара торопливо приводила себя в порядок, смывая засохшую кровь и грязь, вытираясь и одеваясь. Потом они поменялись ролями, и тогда уже Катара сидела на скамье, разглядывая обшитую полированными досками стену и томительно прислушиваясь к плеску воды за своей спиной. По правде говоря, ее так и подмывало оглянуться. Ей безумно хотелось увидеть Зуко полностью раздетым. В конце концов, он же уже видел ее, и это было нечестно…       Резко встрепенувшись, Катара одернула себя. Духи, да о чем она вообще думает?! Что за безумные идеи? Слишком много сумасшествия на одну ночь.       – Я готов.       Катара, не желая выдать своих странных порывов, помедлила еще несколько секунд, а затем неторопливо обернулась.       Зуко стоял спиной к ней, уже в штанах, и пытался натянуть рубашку. Что-то в его движениях насторожило Катару, и она встревожено поинтересовалась:       – Что с тобой? Ты ранен?       Зуко обернулся и натянуто улыбнулся.       – Рука. Меня копьем зацепило.       Катара подорвалась со скамьи.       – Давай я тебя исцелю.       – Не нужно, – тихо запротестовал Зуко. – Ты еще очень слаба, тебе нельзя расходовать силы. Я в порядке, правда.       Но Катара решительно приблизилась к нему.       – Я прекрасно себя чувствую, – солгала она. – Давай свою руку. Я исцелю.       Зуко сурово взглянул на нее, но все же подчинился и стянул с себя рубашку.       Катара ахнула.       – Говоришь, руку копьем зацепило? Да на тебе живого места нет!       Пока Зуко был одет, она просто не могла увидеть всего масштаба его ранений. Синяки, ссадины, ожоги, порезы. Да, серьезной выглядела только одна рана на плече, но Катара даже не осознавала, как много ударов он принял на себя, защищая ее, до того, как увидела все это.       – Это все ерунда, Катара, – как-то неожиданно смутился он. – Не беспокойся.       – Ерунда? Ну, конечно! – Она жестом велела ему опуститься на табурет и, притянув покорением немного воды, поднесла ее к ранению на его руке. Сердце Катары застучало чуть быстрее, когда ее пальцы коснулись обнаженной кожи Зуко, но она тут же взяла себя в руки и всецело сосредоточилась на исцелении. – Думаешь, я не знаю, что это такое? Сколько раз я Аанга лечила от таких же ожогов после стычек с тобой!       Зуко отвел взгляд.       – Знаешь, мне от Аватара тоже доставалось неслабо.       – Он, между прочим, на тебя не нападал. Только защищался, – парировала Катара. – Повернись.       Зуко покорно развернулся к ней боком.       – Сегодня я на него не нападал. А он такой шум поднял, что, наверное, во дворце было слышно.       – Аанг как бы немного зол на тебя, – многозначительно хмыкнула Катара. – Совсем чуть-чуть.       Зуко угрюмо покосился на нее, но промолчал.       В воздухе повисла тишина. Катаре не составило большого труда залечить все мелкие ссадины и раны Зуко, и уже через несколько минут она выплеснула ставшую ненужной воду в ванну.       – Зато я больше не зла, – шепнула она и вдруг, поддавшись какому-то неконтролируемому внутреннему порыву, склонилась над Зуко и легонько коснулась губами его щеки. – Спасибо тебе, Зуко. Спасибо.       Зуко словно окаменел. Застыв на месте, он, чуть приоткрыв рот, безмолвно смотрел на нее снизу вверх. От этого его взгляда и от вида его красивого, сильного, мускулистого тела Катара ощутила, как внутри нее быстро нарастает сладостное напряжение, и поспешно отвернулась.       – Пойдем спать, – попросила она.       – Да. – Она услышала, как Зуко поднялся на ноги. – Пойдем. Ночь на исходе.       Перед тем, как уйти, Катара тщательно стерла тряпкой всю грязь и кровавые пятна с пола, а Зуко собрал испорченную одежду, окровавленные бинты и полотенце, свернул их в узел и забросил в угол, за корзину для грязного белья.       – Нужно будет завтра их сжечь, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Катары. – Пойдем.       Погасив свет, они бесшумно выскользнули из ванной комнаты.       За окном по-прежнему бушевала непогода, а в комнате царила кромешная тьма. Катара смутно помнила, как опустилась на мягкую постель, почувствовала прикосновение прохладного белья, а затем реальность отдалилась, и она спокойно заснула, твердо зная, что Аанг жив.              *              Когда Катара открыла глаза, в комнате уже было светло. Перевернувшись на бок, она взглянула на сторону кровати, где спал Зуко, но его там не было. Она еще немного полежала, прислушиваясь, однако, судя по царящей в комнате тишине, в своих покоях она сейчас была одна.       Приподнявшись на локтях, Катара взглянула на окно. Дождь прекратился, и из-за туч пробивался солнечный свет. Время, похоже, было не ранним.       Послышался тихий шорох, ведущая в коридор дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Кама.       – О, милочка, ты проснулась, наконец, – в своей обычной ласковой манере проворковала она, переступая порог. – Ты так долго спала. Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?       – Немного, – спокойно ответила Катара, изо всех сил стараясь не выдать неприязни к этой лицемерке. – Просто небольшое недомогание, ничего серьезного.       На самом деле, чувствовала себя Катара совсем неплохо. Не до конца затянувшаяся рана еще побаливала, однако никакой угрозы жизни больше не представляла. Еще один-два сеанса самоисцеления – и Катара полностью поправится. Сонливость же ее была вызвана слабостью из-за большой кровопотери и просто усталостью после ночных приключений.       Кама кивнула.       – Да, я знаю. Я видела кровь на скамье в ванной комнате.        Катара похолодела. Кама что, уже была здесь? Ходила по комнате, вынюхивала, пока Катара спала. И видела следы крови. Они с Зуко постарались все убрать, но какое-то пятно, видимо, пропустили. Катара принялась лихорадочно соображать, чем объяснить появление этих пятен, но тут Кама, сама того не подозревая, неожиданно пришла ей на помощь.       – Ничего страшного, милочка, у всех женщин это проходит по-разному, – с улыбкой проговорила она, присаживаясь на край кровати. – У одних – безболезненно, а другие по нескольку дней подняться не могут. Оставайся в постели столько, сколько хочется.       Катара незаметно выдохнула. К счастью, Кама списала ее плохое самочувствие на совершенно другую причину, и Катару это полностью устраивало.       – Я не тревожила тебя, чтобы ты смогла как следует выспаться, – продолжала тем временем Кама. – Хочешь поесть?       – Да, было бы неплохо, – улыбнулась Катара. – Я жутко проголодалась.       – Ох, молодость-молодость, – в свою очередь рассмеялась ее собеседница. – Болезнь болезнью, но обед – вовремя!       Катара невольно поддержала ее смех. Да уж, для Сокки болезнь или ранение точно никогда не станут поводом для отказа от еды.       – На обед сегодня острый суп с клецками, – продолжила тем временем Кама, поднимаясь на ноги. – Уверена, тебе понравится.       – На обед? – Катара недоуменно нахмурилась. – А сколько уже времени?       – Два часа дня. – На губах Камы по-прежнему играла улыбка, однако во взгляде ее появилось какое-то недоброе выражение. – Ты проспала полдня, милочка. Я даже начала подумывать, а не заболела ли ты, как принц Зуко.       Катару словно ледяной водой окатило.       – Зуко заболел? – медленно переспросила она.       Мысленно Катара уже успела обругать себя последними словами. Она же еще ночью заметила, что Зуко заболел. Он и днем раньше выглядел не совсем здоровым, а длительная прогулка под холодным дождем, да еще и заплыв в ледяной воде явно не пошли ему на пользу. Почему же она сразу не поинтересовалась его здоровьем? Просто вчера так много всего произошло, что обычная простуда как-то совсем отошла на задний план.       – У принца Зуко с самого утра сильный жар, – пристально глядя на Катару, ответила Кама. – Несколько последних часов он уже не приходит в себя. Лекари говорят, что обычная простуда не могла стать причиной такой сильной лихорадки. – Она слегка прищурилась. – Может, ты знаешь, что произошло с принцем Зуко?       Катара в смятении уставилась на нее. Неужели Кама что-то подозревает?       – Нет, – с трудом выдавила из себя она. – Нет, я не знаю, почему Зуко заболел.       Кама вновь расплылась в улыбке.       – Ну, и ладно. Лечить – дело лекарей, не наше, правильно? Принц Зуко – сильный, молодой человек, уверена, он очень быстро пойдет на поправку. Сейчас я принесу тебе обед. – И она спокойно вышла из комнаты, оставив Катару одну.