Наложница принца огня

      За Катарой пришли на рассвете. Гвардеец с закрытым шлемом лицом негромко сказал что-то стоящему у двери агенту Дай Ли, а затем жестом велел сидящей на краю кровати Катаре подняться и следовать за ним. Ей ничего не оставалось, как беспрекословно подчиниться.       Это была ужасная ночь. Агенты Дай Ли ни на секунду не оставляли Катару без своего наблюдения, следуя за ней даже в ванную комнату. Безмолвные, хладнокровные, абсолютно бесстрастные. Застывшие лица этих покорителей земли сами напоминали каменные маски. Жестокие. Холодные. Чужие.       Катара всю ночь провела без сна, просто сидя на кровати и тупо уставившись в одну точку. Дай Ли отдыхали по очереди. Кто-то один из них постоянно нес вахту у двери, а другой находился возле пленницы. У Катары не было ни малейшего шанса ни сбежать, ни даже наложить на себя руки, хотя она вовсе не была уверена, что смогла бы это сделать, представься ей такая возможность: слишком уж сильна была ее воля к жизни, и ее никак не покидала слабая, робкая, но все же надежда, что, в итоге, все обойдется.       От страха и отчаяния Катара даже не могла нормально соображать. Она пыталась найти хоть какие-то аргументы, с помощью которых смогла бы доказать свою невиновность, но ничего путного ей в голову не приходило. Немного радовало лишь то, что подозрения Азулы не пали на Зуко. Катара хорошо осознавала, как он рисковал ради нее, и не смогла бы себя простить, если бы Азула обвинила в заговоре и его тоже. Катара верила, что Зуко вскоре поправится и, даже если ее казнят, по крайней мере, с ним все будет хорошо.        Ночь тянулась бесконечно. Катара даже немного обрадовалась, когда за ней пришли – слишком уж страшно ей было оставаться в обществе одних только Дай Ли. Правда, она ожидала, что Азула явится к ней собственной персоной, но, видимо, принцесса сочла ниже своего достоинства второй раз подряд навещать пленницу и приказала просто привести ее к себе.       К тихой радости Катары, гвардейцы не сковали ей руки. Правда, и свободы они ей особой не дали – один из стражников шел впереди, двое – по бокам, и двое – за спиной пленницы, – однако Катара все же почувствовала себя гораздо увереннее. Найти бы хоть немного воды.       Гвардейцы вместе с Катарой спустились по лестнице до первого этажа, а затем прошли через довольно длинный переход и вновь стали подниматься по ступеням. Катара обратила внимание, что убранство в этой части дворца было совсем другим: коридоры ярко освещались, исчезли мрачные цвета, а витые мраморные колонны, поддерживающие сводчатые потолки, украшала позолота. Меньше всего этот дворец теперь напоминал логово злодеев, способных уничтожить в огне любого, кто стал бы на их пути.       Поднявшись по лестнице, Катара и ее сопровождающие оказались в большом зале, который казался вполне обжитым. Обитые красным бархатом стены, устеленные коврами полы, широкие диваны, серебряные зеркала в массивных резных рамах, большие люстры, огромные окна – все здесь было буквально пропитано роскошью, сочетающей в себе красоту и превосходный вкус. Впрочем, Катара сейчас была совсем не в настроении восхищаться всем этим великолепием. Она окинула помещение лишь одним угрюмым взглядом и вновь уставилась в пол перед собой.       Из этого холла вело несколько широких коридоров, которые освещались лишь падающим из-за больших квадратных окон тусклым утренним светом. Возле каждого прохода стояли люди, мужчины и женщины, в точно таких же, как у Камы, нарядах красно-коричневых цветов. Они в полном молчании проводили Катару любопытными взглядами, когда вышагивающий впереди гвардеец уверенно направился в один из коридоров и остановился напротив окованной узорчатыми медными полосами дверью.       Катара на секунду зажмурилась и медленно выдохнула, собираясь с мыслями. Сейчас ей предстоит еще один разговор с Азулой, от результата которого будет зависеть ее дальнейшая судьба. Она ни за что не должна позволить той увериться в своих подозрениях. Она ни за что не должна признаваться. Ни за что, чем бы Азула ей не угрожала.       Гвардеец коротко постучал по деревянному створу, а затем легонько толкнул его. Дверь отворилась, и гвардеец посторонился, пропуская Катару вовнутрь.              Комната, в которой оказалась Катара, была даже еще больше, чем та, в которой она жила во время своего пребывания во дворце. Катара особо не оглядывалась по сторонам, однако ее внимание сразу привлекла стоящая у входа довольно большая, позолоченная статуя дракона, резная чешуя которого ярко сверкала в окутывающем помещение полумраке. Прямо напротив двери, на небольшом мраморном возвышении, располагалась кровать, такая же огромная, как в комнате Катары, с деревянным балдахином, стойки и крышу которого украшали изысканные узоры в виде драконов и стилизованных лепестков пламени. Возле возвышения стояли двое мужчин в светлых одеждах, которые удивленно уставились на гостью, когда та переступила порог, а на самой кровати, опираясь спиной на высокие подушки, закрыв глаза, полулежал Зуко.       – Зуко?!              Катара просто не могла поверить своим глазам. Она была так глубоко убеждена, что гвардейцы ведут ее на встречу с Азулой, что даже на пару секунд уверилась, что у нее галлюцинации.       Зуко же, едва заслышав ее голос, распахнул глаза и резко выпрямился.       – Катара. – На его лице отразилось неподдельное облегчение. – О, ты в порядке. Хвала Агни!       Катара вдруг неожиданно ощутила, что теряет сознание. Облегчение, которое она испытала, когда поняла, что все это ей не кажется, радость за то, что с Зуко все в порядке, счастье от осознания, что самое страшное позади – все это так одновременно обрушилось на нее, что она чуть не задохнулась от переполнившей ее эйфории. Сердце сильно заколотилось, ноги подкосились, и комната опасно покачнулась. Она только успела заметить, как изменился в лице Зуко перед тем, как в глазах вдруг потемнело, и мир провалился в пустоту.       – Катара!       Чьи-то руки подхватили ее, предотвращая падение. В нос шибануло резким запахом. Катара рефлекторно попыталась отвернуться, однако нужно отдать этой дряни должное: в голове сразу прояснилось, и перед глазами немного посветлело.       – Катара, ты что? – послышался над ухом знакомый, еще совсем недавно вызывавший ужас, а сейчас ставший таким желанным, голос.       Катара несколько раз моргнула, приходя в себя, и, чуть повернув голову, удивленно уставилась на Зуко. Как он успел подхватить ее? Он же только что лежал в кровати.       – Госпожа, вдохните еще раз, – проговорил склонившийся над ней незнакомый мужчина, подсовывая Катаре под нос флакон с каким-то лекарством.       Катара послушно глубоко вдохнула и закашлялась. Мужчина удовлетворенно кивнул.       – Принц Зуко, пожалуйста, вернитесь в кровать. Вам пока еще нельзя вставать.       Зуко медленно выпрямился, помогая Катаре встать на ноги.       – Ты в порядке?       – Да. – Она оперлась на его руку, восстанавливая равновесие. – Да, уже все хорошо.       Зуко недоверчиво покачал головой, но все же последовал просьбе мужчины и вернулся в постель, увлекая Катару за собой. Она присела на край кровати рядом с ним. Обморок отступил, но теперь ее охватила дикая слабость, и стало очень холодно.       – Оставьте нас, – приказал Зуко.       Мужчины, которые, как Катара поняла, были лекарями, практически одновременно поклонились и торопливо удалились из комнаты.       Как только дверь за ними затворилась, Зуко вновь тронул Катару за руку, привлекая ее внимание.       – Катара, что случилось? – озабоченно спросил он. – Ты очень бледная. Тебе еще плохо?       Катара грустно улыбнулась – то же самое она могла сказать и про него. Выглядел Зуко ужасно: бледный, осунувшийся, с черной тенью под необожженным глазом. За эти два дня он заметно похудел, что ничуть его не красило. Его одежда и постельное белье были чистыми, но их свежий аромат практически полностью перебивался резким запахом лекарственных трав.       – Как ты? – вместо ответа поинтересовалась она.       Зуко слегка нахмурился.       – Я просто немного приболел.       – Кама говорила, что ты два дня не приходил в себя.       Он поджал губы и отвел взгляд в сторону. Катара несколько секунд испытующе смотрела на него, а затем не выдержала:       – Зуко?       – Я сам виноват, – тихо отозвался он. – Я ведь чувствовал, что заболел еще несколько дней назад, но не стал лечиться, и видишь, к чему это привело. – Он угрюмо вздохнул. – Я действительно долго провалялся без сознания. Время от времени я просыпался, но не хватало сил даже заговорить. А лекари пичкали меня лекарствами, и я снова засыпал, и ничего не мог с собой поделать. – Его пальцы чуть сильнее сжали руку Катары. – Я боялся, что тебе могло стать хуже, или что люди Азулы… – Он на секунду запнулся. – В общем, как только я очнулся, то сразу же послал за тобой.       – Ты уже хорошо себя чувствуешь? – Катара осторожно дотронулась до его лба. Жара уже не было, но Зуко, наверняка, все еще испытывал ужасную слабость.       Он слегка помедлил прежде, чем ответить.       – Да, хорошо.       Катара провела ладонью по его волосам, поправляя упавшую на лоб прядь.       – Я так рада. – Она убрала руку, положив ее на колени. – Я очень переживала за тебя.       – Но ведь дело не только в этом? – Зуко испытующе заглянул ей в глаза. – Катара, я же вижу. Что случилось, пока меня не было рядом?       Катара опустила голову, рефлекторно обхватив себя руками за плечи, едва не разрыдавшись от нахлынувших на нее чувств. Зуко действительно хотел быть рядом с ней, хотел защищать ее. Только рядом с ним она чувствовала себя в безопасности в этом страшном дворце. Зуко стал для нее неким духом-хранителем, в который раз буквально вырывая ее из вражеских когтей.       – Вчера вечером ко мне пришла Азула, – тихо проговорила она.       Зуко, который только что расслабленно полулежал на подушках, даже подскочил на месте, резко приняв сидячее положение.       – Азула? – настороженно переспросил он. – Что она от тебя хотела?       Катара, уже немного взяв себя в руки, подняла голову и встретилась с ним взглядом.       – Она обвинила меня в заговоре… против тебя.              Когда Катара, пересказав свой разговор с Азулой, замолчала, Зуко не сразу среагировал. Он несколько минут сидел неподвижно, видимо, обдумывая услышанное, и только бьющаяся на его виске тонкая жилка выдавала его напряжение.       – Значит, она хотела пойти против моей воли, – наконец, проговорил он вслух, и в голосе его прозвучала такая злость, что Катаре даже стало страшно. Она вдруг вспомнила, в каком свете видела Зуко, когда тот гонялся за ними по всему миру, вспомнила, как боялась и ненавидела его, и сама изумилась, насколько другим воспринимает его теперь. – Хотела воспользоваться моей недееспособностью, чтобы надавить на тебя. Вот значит как! – Он вдруг отбросил одеяло в сторону и вскочил с кровати, так резко, что Катара отшатнулась. – На этот раз моя сестра перешла все границы!       – Зуко! – испуганно воскликнула Катара, когда его вдруг так сильно качнуло, что он едва удержал равновесие, и тоже вскочила на ноги.       Зуко жестом остановил ее.       – Все в порядке, Катара. – Он придержался за стойку кровати. – Сиди здесь.       Не обращая на нее больше никакого внимания, он быстро прошел к выходу и рывком распахнул дверь.       – Где Азула? – рявкнул он застывшему напротив двери гвардейцу.       Катара с трудом расслышала приглушенный шлемом голос стражника. Похоже, Азула еще спала в своих покоях.       – Катара останется здесь до моего возвращения, – с едва сдерживаемой яростью отчеканил Зуко. – В моей спальне. И если с ее головы хоть волос упадет – вы будете отвечать лично. Собственной головой.              Зуко долго не возвращался. Катаре показалось, что прошла целая вечность, хотя в действительности она ждала, наверное, не больше получаса. Все это время дверь в комнату оставалась открытой, и ей хорошо был виден коридор, в котором дежурили те же гвардейцы, что привели ее сюда.       Вскоре после ухода Зуко в комнату вернулся один из лекарей в сопровождении двух мужчин-прислужников. Те споро перестелили постель, сменив и без того совершенно чистое белье на новое, а лекарь, остановившись возле заставленного лекарствами столика, принялся что-то размешивать в глиняной плошке, видимо, готовя новое лекарство.       В ожидании Зуко Катара уныло рассматривала его комнату. На самом деле, это была не комната, а настоящая зала, и она в очередной раз изумлялась, как кому-то может нравиться жить в таких огромных хоромах.       В отличие от комнаты, в которой жила Катара, ковер здесь устилал не весь пол. Лишь одна ковровая дорожка с темным изображением дракона тянулась от двери до самого изножья кровати, которая стояла в самом центре комнаты. Ее возвышение, как и полы, были сделаны из розового мрамора, а стены затянуты красным атласом и отделаны деревянными панелями. Зеркал в этой комнате не было. Единственное окно располагалось как раз напротив кровати, и падающий из него тусклый свет сейчас был единственным источником освещения в этой огромной, пустой спальне.       Наконец, Зуко вернулся. Выглядел он даже еще более бледным, чем раньше, и несколько взъерошенным, но глаза его азартно сверкали, и на губах играла легкая победная улыбка. Он шел в сопровождении лекаря. Тот что-то быстро говорил, но Зуко только недовольно отмахивался.       Войдя в комнату, Зуко встретился взглядом с Катарой и серьезно ей кивнул.       – Привет.       Катара настороженно уставилась на него.       – Все в порядке?       – Да. Я поговорил с Азулой. – От внимания Катары не ускользнуло, как он слегка оскалился, произнося имя сестры. – Она больше тебя не побеспокоит.       Катара выдохнула с облегчением. Она не знала, что именно Зуко сказал Азуле, но почему-то была уверена, что может больше не бояться ее. Под покровительством Зуко она действительно чувствовала себя в полной безопасности.       Зуко тем временем вернулся в постель и с наслаждением вытянулся на простынях.       – Принц Зуко, вам все-таки нужно поесть, – обратился к нему лекарь, тот самый, что сопровождал его в коридоре.       – Я же сказал вам, что не хочу есть, – не слишком вежливо огрызнулся Зуко.       Лекарь обреченно покачал головой.       – Принц Зуко, вы два дня ничего не ели. Вам необходимо восстанавливать силы. – Видя, что Зуко никак не реагирует на его слова, он обернулся к Катаре. – Госпожа, может, вы сумеете убедить принца Зуко поесть хоть немного?       Катара незаметно усмехнулась и, вновь присев на край кровати, тронула Зуко за руку.       – Зуко.       Он недовольно зыркнул на нее.       – Катара, я не голоден.       – Я понимаю, это потому, что ты еще не совсем поправился, – мягко отозвалась она. – Но этот господин прав: тебе нужно что-нибудь съесть.       – Нет.       Лекарь обреченно переглянулся с Катарой, но та не собиралась сдаваться.       – Знаешь, Зуко, – задумчиво начала она. – Когда я была маленькой, то тоже частенько капризничала и не хотела кушать.       Зуко сердито нахмурился, но Катара, не обращая на это внимания, продолжала:       – Но ведь Пра-Пра не могла позволить мне ходить голодной, я ведь так могла и заболеть. И однажды она предложила мне вместо обеда съесть одну ложку особой питательной похлебки. Это замечательная похлебка. Всего одной ложки хватает, чтобы заменить полноценный обед. Я тогда согласилась, и это была самая большая ошибка в моей жизни. Ты даже не представляешь, какая это была гадость! – Катара брезгливо сморщилась, вспоминая вкус пресловутой похлебки. – В общем, я это к чему: думаю, я могу сварить такую же похлебку для тебя, чтобы у тебя не наступил голодный обморок. Так что выбирай: чашка супа, которую приготовит ваш повар, или одна ложка моей рыбной похлебки.       Зуко слушал весь этот монолог с округлившимися от удивления глазами.       – Ты что же это, ставишь мне ультиматум? – с легкой угрозой в голосе переспросил он.       – Да, – не моргнув глазом, подтвердила Катара. – Поверь, уж одну ложку мы с этим господином найдем способ в тебя влить, хочешь ты этого или нет.       Лекарь, слегка обалдев от услышанного, попеременно переводил взгляд с Катары на Зуко и обратно. Второй лекарь, стоя в стороне, все еще возился с лекарствами, но Катара заметила скользнувшую по его губам улыбку.       Зуко еще несколько секунд сверлил Катару угрожающим взглядом, а потом обессилено откинулся на подушку и махнул рукой.       – Хорошо, пусть будет суп. Меньше всего я хочу попробовать на вкус рыбную похлебку Пра-Пра, кем бы она ни была.       – Вы слышали, господин? – обернулась Катара к лекарю. – Принц Зуко проголодался и хочет съесть немного супа.       – Да, госпожа. – Мужчина, пряча улыбку, низко поклонился и, развернувшись, поспешил к выходу, чтобы отдать соответствующие распоряжения.       Зуко иронично покосился на Катару.       – Ты решила стать моей нянькой? – едва слышно шепнул он.       Катара мягко улыбнулась ему в ответ.       – Почему бы и нет? Должна же я хоть как-то отблагодарить тебя.       Зуко на ощупь нашел руку Катары и крепко сжал ее пальцы.       – Я рад, что ты в порядке.       – А я рада, что в порядке ты, – тихонько отозвалась она.              Выпив принесенный прислужником суп, Зуко вскоре задремал. Катара тоже немного поела, а затем вернулась к нему. Чувствовала она себя ужасно: сказывалась проведенная без сна ночь и перенесенное чудовищное напряжение. Она сидела, прислонившись к стойке кровати и закрыв глаза. Она слышала, как лекари покинули комнату, оставив их с Зуко одних, но не имела сил даже приподнять веки, чтобы посмотреть им вслед.       В мыслях Катара вновь и вновь прокручивала события, которые произошли этим утром. Она осознавала, как ей несказанно повезло. Если бы Зуко не очнулся сегодня, или же, очнувшись, не потребовал бы привести Катару к себе, то ее бы уже ничто не спасло. Катара не сомневалась, что Азула сдержала бы свою угрозу.       Катара радовалась, что, несмотря на протест Зуко, вовремя залечила все его ранения. Ведь если бы лекари обнаружили на его теле все те ссадины и порезы, то практически наверняка догадались бы об их происхождении. Катара радовалась, что Азула пришла к ней с обвинениями не в первый же день после вторжения в тюрьму Аанга, и у нее было достаточно времени, чтобы уничтожить все улики. Катара радовалась, что, несмотря на такой серьезный провал их с Зуко операции, она все-таки успела привести Аанга в чувство и теперь, по крайней мере, могла не бояться за его жизнь. И она безумно радовалась, что Зуко стало лучше. Его лихорадка прошла, болезнь отступила, и теперь нужно было лишь немного времени, чтобы он окончательно поправился. Нет, определенно, все складывалось очень, очень хорошо.              *              Когда Катара пробудилась, то не сразу вспомнила, где находится. Она сонно приподняла веки и тут же встретилась с внимательным взглядом знакомых ей золотистых глаз.       – Привет.       Катара хлопнула ресницами, постепенно осознавая, что происходит что-то не то. Она почему-то не сидела, прислонившись к стойке, а удобно лежала, положив голову на подушку, да еще и заботливо прикрытая одеялом, а Зуко лежал совсем рядом, почти вплотную, и собственнически обнимал ее за талию.       Катара резко вскинулась и попыталась вырваться из его объятий.       – Катара, стой! – Зуко проворно удержал ее за руку. – Куда ты?       – Что происходит? – Катара с трудом приходила в себя после сна. – Почему я?.. Да как ты посмел меня лапать?!       Лицо Зуко ошеломленно вытянулось.       – Как я посмел? – возмущенно переспросил он, тоже приподнимаясь. – Интересно! Да ты же сама легла со мной!       Катара чуть не задохнулась от возмущения.       – Я?!!       Зуко отпустил ее и сел в постели, скрестив ноги под одеялом. Катара, воспользовавшись этим, живо отодвинулась к краю кровати. Они яростно уставились друг на друга. В воздухе на несколько секунд повисла тишина.       Зуко не выдержал первым.       – Знаешь, я не думал, что тебе это так неприятно, – процедил он сквозь зубы, отведя взгляд в сторону.       – Конечно, неприятно! С чего это ты вообще взял, что мне понравится, что ты решил воспользоваться тем, что я сплю, чтобы облапать меня?       – А что я, по-твоему, должен был подумать? – огрызнулся Зуко – его явно уязвили ее слова. – Я проснулся, а ты лежишь, в шею мне дышишь. Как я еще должен был все это воспринять?       Катара ошарашено уставилась на него, буквально потеряв дар речи.       – Я не… – растерянно пробормотала она. – Я… наверное, просто заснула, и… Но ты все равно не должен был!       – Но я ведь не сделал ничего плохого! – Он сердито поджал губы. – Мы же с тобой уже обнимались, и целовались, и…       – Но ведь это была просто игра!       Зуко даже поперхнулся. Он буквально застыл на месте, ошеломленно уставившись на Катару, и несколько раз медленно моргнул.       – Просто игра… – тихо повторил он.       Катара настороженно заглянула ему в глаза.       – Зуко…       – Погоди, Катара. – Зуко махнул рукой, решительно останавливая ее. – Ты права. Это ведь просто игра. Которой я, кажется, слишком увлекся. – Он злобно оскалился. – Я – идиот. Напридумывал себе непонятно что. Но это все ведь и вправду всего лишь игра. – Он горько хмыкнул и резко отвернулся. – Ты права, я не должен был так себя вести. Прости меня, – бросил он через плечо. – Я был неправ.       У Катары даже что-то екнуло внутри. В ее памяти внезапно всплыли слова Азулы о том, что Зуко влюбился в нее. А что если это правда? Тогда ему сейчас, наверняка, безумно больно. Он ведь ради нее в самом буквальном смысле слова рисковал жизнью. Он рисковал быть обличенным в заговоре, рисковал истечь кровью после ранений, рисковал утонуть в подземной реке, рисковал умереть от лихорадки. А теперь оказался так грубо отвергнутым.       – Зуко, погоди. – Она порывисто подалась к нему и, схватив его за руку, заставила посмотреть на себя. – Ты неправильно меня понял… Вернее, ты все правильно понял, это я сказала совсем не то, – затараторила она. – Просто я проснулась, а тут ты… Я просто не ожидала и немного испугалась. Я не хотела обижать тебя. Прости меня. Мне вовсе не неприятно, честно. Ты же и вправду не сделал ничего плохого. – И, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, Катара обвила руки вокруг шеи Зуко и, приблизив губы к его губам, прошептала: – И еще, мне очень, очень нравится наша игра.       Она увидела, как зрачки Зуко расширились от удивления. Она боялась, что он оттолкнет ее, но вместо этого почувствовала, как его руки сомкнулись на ее талии, и прежде, чем он успел что-то сказать, прижалась к нему всем телом и коснулась губами его губ.       – Зуко, я только что узнала и сразу поспешила к те…       Катара и Зуко резко отпрянули друг от друга и одновременно обернулись к распахнувшейся двери, на пороге которой неподвижно застыла Мэй.