Наложница принца огня

      Когда Зуко, наконец, пришел в себя этим утром, то даже не представлял, как долго он провалялся в лихорадке. Ему-то казалось, что прошло, от силы, несколько часов, и когда лекари сообщили, что он провел без сознания двое суток, его объяла самая настоящая паника.       На самом деле, для Зуко далеко не все это время проходило в беспамятстве. Хоть он и потерял ощущение времени и реальности, способности понимать, что происходит, не утратил. Лекари не оставляли его ни на минуту. Он чувствовал горький вкус настоек, которые вливали в него, чувствовал, как его обтирают чем-то холодным, как меняют компрессы на лбу, но не мог даже пальцем пошевелить и изнемогал от слабости и осознания собственной беспомощности. Жар сменялся ознобом, озноб – жаром. Одеяла давили с невыносимой тяжестью, но сил избавиться от них или хотя бы подать знак, чтобы их убрали, не было. Зуко пытался вырваться из этого вязкого, липкого полузабытья, пытался очнуться, но в рот вливалась очередная порция лекарства, рассудок вновь мутился, лишая его возможности бороться, и он опять забывался тяжелой, болезненной дремой.       В периоды просветления все помыслы Зуко занимала Катара. Больше всего он боялся, что шпионы Азулы могли заподозрить ее в участии в нападении на тюрьму Аватара. Боялся, что служанка могла заметить ее рану, или кто-то мог обнаружить какие-то следы, или что-то еще, что он упускал из внимания. Кроме того, у него из головы не шли угрозы Азулы. Сейчас, пока Зуко остался вне игры, она вполне могла осуществить их, избавившись от его наложницы раз и навсегда, а он никак не мог помешать этому. И потому, когда он, наконец, все же нашел в себе силы открыть глаза, и лекари сообщили ему, сколько времени прошло с того момента, как он потерял сознание, он так резко вскочил с кровати, что чуть было не свел все усилия лекарей на нет.       Зуко подхватили быстрее, чем он упал, и снова уложили в постель. В ушах его шумело, комната плыла перед глазами, тело вновь сотряс приступ озноба, но все это было в тот момент не важно. Лишь одна мысль колотилась в его голове: он опоздал. Слишком много времени он потерял. Слишком долго Катара оставалась без его покровительства. Зуко потребовал привести Катару к нему, но был практически уверен, что вместо Катары на пороге его спальни появится офицер имперской гвардии, который сообщит, что наложницы в ее покоях нет, или что она мертва, или что ее бросили в тюрьму по обвинению в заговоре против короны. Так или иначе, но с Катарой произошла беда. И когда он вдруг неожиданно услышал ее голос, то испытал такое счастье, что все собственные проблемы как-то сразу отошли на задний план.       Несмотря на то, что лихорадка отступила, болезнь Зуко не прошла окончательно. Он по-прежнему испытывал дикую слабость, а разговор с Азулой вытянул из него последние силы. Когда он, охваченный гневом, буквально ворвался в покои сестры, та еще спала и явно не ожидала его появления.              – Как это понимать, Азула?       Азула приоткрыла один глаз и недовольно покосилась на перешагнувшего порог брата.       – Не мог бы ты выражаться немного конкретнее? – слегка осипшим от сна голосом отозвалась она.       – Не притворяйся. – Зуко решительно прошел в комнату, не озаботившись тем, чтобы закрыть за собой дверь. – Катара мне все рассказала.       По лицу Азулы промелькнула досада, но она тут же взяла себя в руки и, оторвав голову от подушки, спокойно посмотрела на собеседника.       – А это не может подождать несколько часов? – слегка раздраженным тоном протянула она. – Я, как видишь, еще сплю.       – Нет, Азула, не может, – отчеканил Зуко.       Азула демонстративно вздохнула, отбросила одеяло в сторону и спустила ноги на пол.       – Ну, хорошо. – Она нарочито сладко потянулась. – Помню, ты всегда был ранней пташкой. Вечно начинал мне досаждать уже на рассвете. Но я рада видеть тебя в добром здравии.       – Не заговаривай мне зубы, – перебил ее Зуко. – Отвечай на вопрос!       – Какой вопрос, Зуко? – Азула состроила недоуменное лицо. – Возможно, я еще не до конца проснулась, но никак не могу уловить ход твоих мыслей.       Зуко медленно выдохнул и тихо, глядя Азуле прямо в глаза, произнес:       – По какому праву ты угрожала моей наложнице расправой?       Уголок рта Азулы недовольно искривился. Она склонила голову и слегка прищурилась.       – А ты хотя бы знаешь, что она сделала? – ответила она вопросом на вопрос.       В ее голосе прозвучала такая неприкрытая угроза, что Зуко показалось, что он идет по краю пропасти. Один неверный шаг, одно неосторожное слово или яркая эмоция – и разоблачения будет не избежать. Азула слишком хорошо его знала и слишком хорошо разбиралась в людях. Однако отступать было нельзя.       – Катара сказала, что ты обвинила ее в заговоре.       – Верно. – Азула поднялась на ноги и снова неторопливо потянулась, нечаянно задев при этом навес балдахина рукой. – Потому что она состоит в заговоре против тебя.       Зуко непроизвольно оскалился.       – Ложь!       – Зуко, Зуко. – Азула неспешно приблизилась к нему и мягко положила ладонь ему на плечо. – Успокойся, братик. Ты только-только отошел от тяжелой болезни. Тебе нельзя волноваться.       – Хватит, Азула! – Зуко резко шагнул в сторону, освобождаясь от ее руки. – Катара не состоит ни в каком заговоре.       – Я бы на твоем месте не была в этом так уверена, – хмыкнула Азула. – Ты же два дня провалялся без сознания, потому не знаешь, что произошло.       Видимо, от резкого движения на Зуко внезапно накатил сильный приступ головокружения. Он даже покачнулся и, опершись рукой на стойку кровати, прикрыл на несколько секунд глаза, ожидая, пока приступ пройдет.       – Может, тебе лучше присесть? – донесся до него снисходительно-язвительный голос Азулы.       Зуко распахнул глаза и сердито покосился на нее.       – Я в порядке.       Азула ядовито ему улыбнулась.       – Как знаешь. – Она прошлась по комнате, всем своим видом демонстрируя расслабленность и спокойствие. – В общем, в ту ночь, когда ты свалился в лихорадке, на тюрьму Аватара было совершено нападение. Двое неизвестных в масках ворвались в темницу и пытались его освободить.       Зуко, как мог, попытался изобразить удивление.       – Как им удалось проникнуть в тюрьму Аватара? Она же неприступна.       Азула пожала плечами.       – Никто не знает. Охранники ничего не видели. Налетчики словно сквозь стену прошли.       – Сквозь стену? – Зуко многозначительно прищурился. – Так, может, это были покорители земли? Дай Ли, например?       По лицу Азулы внезапно прокатилась волна злости, и Зуко мысленно возликовал. Ха! Он понял, как обернуть решение Азулы нанять покорителей земли себе на службу против нее самой. Пусть у него и не было железных доказательств, однако даже одно такое предположение уже пошатнуло фундамент ее самоуверенности. И это стало небольшой его победой.       – Нападавшие не были ни покорителями земли, ни огня, – процедила Азула сквозь зубы. – Они сражались с помощью оружия.       Зуко промолчал. Высказать предположение, что нападающие просто скрывали свои способности к покорению, означало выдать самого себя, а этого допустить он никак не мог.       – К сожалению, им удалось сбежать.       – Как? Снова пройдя сквозь стену? – не удержался от ироничной реплики Зуко.       Азула, которая уже успела окончательно взять себя в руки и вновь нацепить маску спокойствия, усмехнулась.       – Нет. Они сбежали через канализационный сток. Только вот понимаешь, какая незадача, Зуко. – Она, словно задумавшись на секунду, приложила палец к подбородку. – Тюремщики в один голос утверждают, что, хоть они и не видели лиц налетчиков, одним из них точно была девушка.       Зуко, поджав губы, мрачно уставился на нее.       – Что ты хочешь этим сказать?       – Думаю, ты уже сам догадался, братец, – хмыкнула она. – Это была твоя наложница. Простолюдинка из Племени Воды.       – Что за вздор, Азула?! – Зуко всем своим видом изобразил возмущение. – С чего это ты взяла? Ты же сама сказала, что нападающие не были покорителями!       – Не были покорителями земли или огня, – поправила его та. – Но никто не утверждал, что среди них не было покорителей воды.       – Так почему ей было не воспользоваться своей силой?       – Потому что для покорения воды ей нужна была вода, – наставительно, словно объясняя маленькому ребенку прописные истины, ответила Азула. – А в тюрьме Аватара, как ты понимаешь, воды не было.       – Вздор! Катара всю ту ночь провела со мной.       – Откуда тебе это знать, Зуко? Ты ведь спал.       – Я бы проснулся, если бы она попыталась уйти.       Улыбка слетела с губ Азулы.       – А тебе не приходило в голову, что ты заболел неспроста? – пристально глядя ему в глаза, проговорила она.       Зуко вздернул подбородок и скрестил руки на груди.       – Объясни.       Азула снова неторопливо приблизилась, остановившись в одном шаге от него, и Зуко на секунду показалось, что он вернулся на много лет назад. Сколько раз они с Азулой, точно так же врывались друг к другу в комнаты, неодетые, растрепанные, и начинали выяснять отношения. Только поводом для спора сейчас была не какая-то очередная игрушка. Сейчас речь шла о судьбе Катары.       – Все очень просто, братец, – медленно, почти нараспев, произнесла Азула. – Твоя наложница решила использовать тебя, чтобы освободить своего ненаглядного Аватара. Сперва она втерлась к тебе в доверие, беспрекословно отдаваясь тебе и выполняя все твои прихоти. А потом, когда ты немного потерял бдительность, стала готовить заговор. Она подговорила кого-то из наших людей помочь ей, затем дождалась удобного момента и отравила тебя. Когда ты отключился, с помощью того же предателя она выбралась из дворца и отправилась выручать Аватара. Вместе они как-то пробрались в тюрьму и чуть было не осуществили свой план, но, к счастью, тюремщикам удалось их остановить. И тогда она решила вернуться во дворец в надежде, что тогда ее никто ни в чем не заподозрит, чтобы через время повторить свою попытку. – Она снова снисходительно улыбнулась. – Мне очень жаль, братец, но ты стал жертвой гнусной интриги своей наложницы.       Зуко помолчал несколько секунд, неподвижно глядя на сестру. Конечно, вся эта ее стройная теория заговора была шита белыми нитками – никто не видел лиц налетчиков и не мог с уверенностью утверждать, что именно Катара была среди них, – но, при желании, Азула легко сможет убедить отца в своей правоте. Катара была единственным человеком во дворце, если не во всей Стране Огня, заинтересованным в освобождении Аватара. Так что, если дело дойдет до обвинений, отец даже не станет разбираться и попросту отправит ее на плаху. Так или иначе, но Зуко обязан был это предотвратить.       – А хочешь узнать, Азула, что я думаю по всему этому поводу? – тихо, но очень веско проговорил он.       Азула слегка изогнула одну бровь.       – Почему бы и нет? – Она отступила на пару шагов и опустилась в кресло, расслабленно откинувшись на его спинку. – Мне даже интересно выслушать твои мысли.       – Я думаю, что я действительно стал жертвой гнусной интриги. Только плетет ее вовсе не моя наложница, а ты.       Это был ход ва-банк. У Зуко не было другого выхода, он должен был рискнуть. И он не проиграл. Он понял это по ошеломленно расширившимся глазам Азулы и по тому, как она непроизвольно стиснула подлокотники кресла.       – Что?! Ты с ума сошел!       – Отнюдь. Я прекрасно понимаю, что происходит. Ты решила оклеветать мою наложницу, чтобы тем самым опорочить меня.       Зуко не планировал свою речь заранее и не знал, что говорить дальше, но, как бы то ни было, главная его цель была достигнута: ему удалось вывести Азулу из равновесия. Теперь все козыри оказались на его стороне, и он, не желая терять преимущества, сразу пошел в наступление.       – Ты, Азула, как и я, прекрасно знаешь, что это не Катара совершила нападение на тюрьму Аватара. Но обвинила ты именно ее. Для чего? Уж не для того ли, чтобы снова подорвать мой авторитет в глазах отца?       – Зуко, ты, похоже, все еще бредишь, – холодно процедила Азула. – Зачем мне это делать? Разве ты забыл, что именно благодаря мне ты вернулся домой?       – Нет, не забыл. Как не забыл, что именно благодаря тебе я оказался в бегах. Как не забыл, как ты пыталась меня убить. Как мешала мне захватить Аватара. Как всю нашу сознательную жизнь подставляла меня и издевалась надо мной.       Азула демонстративно закатила глаза.       – Зуко, мы же тогда были детьми. Проснись, наконец. Детство закончилось.       – Вот именно, Азула. Детство закончилось. И потому я больше не потерплю подобного обращения с собой. – Зуко непроизвольно повысил голос. – Ты решила обвинить Катару в заговоре не потому, что на самом деле веришь в ее виновность, а лишь для того, чтобы досадить мне. Не выйдет, Азула! Больше я не позволю тебе уничтожать то, что принадлежит мне. – Он шагнул вперед и теперь смотрел на сестру сверху вниз. – Я – будущий Лорд Огня, и только я буду решать, как мне распоряжаться своей жизнью. Если я решил, что Катара будет моей наложницей – она будет моей наложницей, нравится тебе это или нет.       Азула молча смотрела на него. От ее снисходительно-пренебрежительной манеры поведения не осталось и следа.       – Мы с тобой никогда особо не ладили, Азула, – продолжал тем временем Зуко, – но я готов поддерживать наше перемирие. Я действительно очень благодарен тебе за помощь, за то, что ты разделила со мной славу за поимку Аватара, и хотел бы, чтобы наши с тобой отношения стали более… нормальными. Но имей в виду: если ты сделаешь еще хоть один выпад в сторону Катары, если твои люди хоть пальцем ее тронут, я расценю это как заговор против меня лично. А ты сама прекрасно знаешь, чем это может закончиться.       Не дожидаясь реакции Азулы, Зуко отвернулся и твердо пошагал к выходу. Он не смотрел на сестру, но это сейчас ему и не было нужно: он знал, что на этот раз победа осталась за ним.              *              Зуко пробудился от непривычного ощущения. Приподняв веки, он некоторое время неподвижно смотрел в крышу балдахина над головой, а потом медленно повернул голову и, затаив дыхание, изумленно уставился на мирно спящую на его плече Катару.       У Зуко внутри все замерло. По телу моментально разлилось тепло, а в паху возникло такое напряжение, что даже стало больно. Еще никогда в жизни ему не доводилось просыпаться вот так, в объятиях девушки, да еще и той, которая вызывала у него настолько сильные чувства. Он чувствовал приятную тяжесть ее головы у себя на руке, ощущал запах ее волос, тепло ее дыхания, и испытывал странную, необъяснимую нежность. Во сне Катара выглядела трогательной и совершенно беззащитной, и Зуко невольно вернулся мыслями на два дня назад, когда он брел под дождем, неся ее безжизненное тело на руках, и молился духам, чтобы она очнулась.       Зуко даже зажмурился и резко мотнул головой, отгоняя от себя страшные образы. Не нужно об этом думать. Все хорошо. Теперь у них с Катарой все будет хорошо.       Очень медленно, стараясь не потревожить спящую девушку, Зуко приподнялся и высвободил руку. Катара не проснулась, только чуть пошевелилась, устраиваясь поудобнее на подушке. Он прикрыл ее одеялом, а потом осторожно выбрался из кровати и направился в ванную комнату.       Пока Зуко умывался, напряжение его немного отпустило. Проснуться рядом с Катарой было неожиданно и очень приятно, так что неудивительно, что его тело отреагировало подобным образом. В этом не было ничего странного: он ведь постоянно возбуждался, когда находился рядом с ней, хотя и пытался это скрывать изо всех сил. Первая проведенная с ней в одной кровати ночь вообще стала для него настоящей пыткой. Катара тогда довольно быстро заснула, а он все лежал и лежал, глядя в темноту и изнывая от дикого желания прикоснуться к ней. Духи, как же сильно он вожделел ее! Он представлял, как задирает ее ночную сорочку, чтобы добраться до ее тела, как ласкает ее, как целует, как, в конце концов, овладевает ею, по доброй ее на то воле или без, и с огромным трудом заставлял себя оставаться неподвижным.       Когда Зуко все же заснул, легче ему не стало. В своих сновидениях он все же срывался и набрасывался на Катару. В одних снах она отвечала ему взаимностью, в других – отталкивала его и сопротивлялась, и он раз от раза просыпался, буквально подрываясь с места, убеждался, что все это было лишь его фантазиями, и снова засыпал, чтобы опять вернуться к тем же самым сновидениям.       Зуко никак не выдал себя. Катара даже не догадывалась о его мечтаниях и фантазиях, и их отношения оставались прежними, однако сегодняшнее утро окончательно все изменило. Конечно, за последние дни Зуко с Катарой немного сблизились, а их совместное опасное приключение окончательно подтвердило это, но Зуко был уверен, что Катара испытывает к нему лишь дружеские чувства и благодарность за помощь. Но то, что она легла к нему в постель, означало совсем другое. Зуко понял, что тоже нравится Катаре, как и она ему. Она дала ему понять, что готова к более близким отношениям, и упускать свой шанс Зуко намерен не был.       Зуко угрюмо осмотрел свое отражение в зеркале и тяжело вздохнул. Болезнь заметно сказалась на его внешнем виде. Он в принципе никогда не считал себя привлекательным – огромный шрам, превративший почти половину его лица в уродливую багровую маску, не мог вызывать у окружающих никаких чувств, кроме неприязни и брезгливости, – а теперь и вовсе стал похож на оживший труп. Хорошо еще, что Катара не видела его, пока он валялся без сознания – вряд ли это зрелище могло произвести на нее приятные впечатления.       Зуко, как сумел, торопливо привел себя в порядок и, неслышно ступая, вернулся в спальню.       Катара спала в той же позе, в которой Зуко ее оставил. Он забрался к ней под одеяло, обнял ее за талию и опустил голову на подушку, не отрывая взгляда от ее лица. Он не собирался будить ее, намереваясь просто немного полежать и полюбоваться ею, однако ресницы Катары дрогнули, веки медленно приподнялись, и она сонно уставилась на него.              Зуко никак не ожидал, что Катара так испугается, обнаружив себя в его объятиях. Сперва он решил, что она так среагировала просто от неожиданности, но когда понял, что, на самом деле, она вовсе не собиралась ложиться рядом с ним, а просто неосознанно придвинулась к нему во сне, то почувствовал себя самым большим идиотом на свете.       – Но я ведь не сделал ничего плохого, – попытался оправдаться он, стремясь скрыть смущение. – Мы же с тобой уже обнимались, и целовались, и…       – Но ведь это была просто игра!       Просто игра.       Зуко так ошеломили последние слова Катары, что он на несколько мгновений лишился дара речи. Он беспомощно уставился на Катару, пока осознание происходящего медленно формировалось в его затуманенном влюбленностью разуме.       Просто игра. Просто игра. Агни, какой же он кретин! Конечно, для Катары это была просто игра. Она и согласилась на эту игру только потому, что надеялась хоть как-то помочь Аватару. И Зуко ведь с самого начала знал это, но все же позволил втянуть себя в эту крайне рискованную авантюру! Зуко рисковал оказаться разоблаченным, рисковал лишиться всего, даже жизни, чтобы помочь ей осуществить задуманное. Так что же, выходит, Азула все же была права? Пусть отчасти, но все же права. Катара действительно воспользовалась влюбленностью Зуко в нее, при этом не испытывая никаких взаимных чувств. Все эти разговоры, прикосновения, объятия, поцелуи, показная забота – все было просто игрой. У Зуко даже горло сдавило от обиды. Было безумно больно и горько осознавать, что интерес Катары к нему был не чем иным, как просто его фантазией, воображением, попыткой выдать желаемое за действительность. И ведь Катара никогда не обманывала его, не давала ложных надежд. Он сам решил, что значит для Катары больше, чем просто человек, с присутствием которого в своей жизни она мирится ради шанса вырваться из плена. Он сам пошел на поводу своих мечтаний. Чтобы теперь так горько разочароваться.       – Зуко…       – Погоди, Катара, – перебил Катару Зуко и даже махнул рукой, пытаясь скрыть свои чувства. – Ты права. Это ведь просто игра. Которой я, кажется, слишком увлекся. Я – идиот. Напридумывал себе непонятно что. Но это все ведь и вправду всего лишь игра. – К горлу подкатил ком, и он резко отвернулся. – Ты права, я не должен был так себя вести. Прости меня. Я был неправ.       Вот и все. Теперь все вернется на круги своя. Зуко по-прежнему будет приходить к Катаре по ночам, они будут вести приятные беседы, может, иногда прогуливаться вместе по парку или выезжать покататься по окрестностям, но этим их отношения и ограничатся. А через месяц-два Зуко убедит отца освободить Катару, и они расстанутся навсегда.       – Зуко, погоди.       Зуко неожиданно ощутил прикосновение к своей руке и вопросительно оглянулся.        – Ты неправильно меня понял… Вернее, ты все правильно понял, это я сказала совсем не то, – затараторила та. – Просто я проснулась, а тут ты… Я просто не ожидала и немного испугалась. Я не хотела обижать тебя. Прости меня. Мне вовсе не неприятно, честно. Ты же и вправду не сделал ничего плохого.       Зуко вздохнул. Катаре не за что было извиняться. Она среагировала так, как чувствовала. Не ее вина, что Зуко был настолько ослеплен влюбленностью, что стал принимать желаемое за действительность. Он уже хотел ответить ей, что все в порядке, и ей не о чем беспокоиться, как вдруг Катара привстала на коленях и неожиданно обняла его за шею.        – И еще, мне очень, очень нравится наша игра, – прошептала она.       Вот тут Зуко растерялся окончательно. Катара никогда не лгала ему, это правда. Значит, и сейчас она говорит искренне. Так, может, ему не показалось? Может, она действительно испытывает к нему нечто большее, чем благодарность за спасение?.. Или она хочет сказать нечто совсем другое, а он снова все преувеличивает и воспринимает слишком серьезно?       Зуко не знал, что и думать, но Катара была так близко, а ее дыхание так волнительно щекотало ему кожу, что он непроизвольно приобнял ее за талию, хотя частью сознания все еще боялся, что она вновь оттолкнет его, возмутится, попытается вырваться. Но Катара не оттолкнула его. Вместо этого она порывисто выдохнула, податливо прижалась к Зуко всем телом и коснулась губами его губ.       В тот же момент послышался звук открывающейся двери, а через секунду в тишине комнаты прозвучал взволнованный голос Мэй:       – Зуко, я только что узнала и сразу поспешила к те…