Наложница принца огня

      Когда Катара проснулась, Зуко рядом не было. Она несколько секунд рассеянно смотрела на примятую подушку на его половине кровати, а потом вновь закрыла глаза и глубоко вздохнула.       Она ничуть не жалела о том, что произошло этой ночью. Рано или поздно, это все равно случилось бы. Ее неудержимо тянуло к Зуко, тянуло с такой непреодолимой силой, что она просто ничего не могла с собой поделать. За то время, что Катара жила во дворце, они с Зуко как-то незаметно сблизились. Чувство благодарности за все, что он для нее делал, интерес к общению с ним, физическое влечение – все это так или иначе повлияло на ее отношение к нему. Катаре хотелось быть с Зуко, хотелось чувствовать его, хотелось отдаваться ему и самой любить его. Наверное, именно это и называется влюбленностью.       Открыв глаза, Катара села на кровати, предусмотрительно придерживая одеяло на груди, и внимательно огляделась, убеждаясь, что она в комнате одна. Сегодня она первый раз в жизни спала полностью раздетой, и это было очень… непривычно. Сквозь сон она чувствовала, как Зуко обнимает ее. Чувствовала его горячую обнаженную кожу. Его сильные руки. Его дыхание у себя на шее. Чудесные ощущения. Чудесная ночь.       Катара медленно потянулась и слегка поморщилась. Практически все ее тело ныло как после тяжелой физической работы. Наверное, с непривычки. Снова прикрыв глаза, Катара прислушалась к собственным ощущениям. Как ни странно, именно там, куда Зуко вчера совершил вторжение, боли не было. Легкий дискомфорт, но не более того. На самом деле, вчера Катара немного сомневалась в своем решении именно из-за страха перед болью. Судя по словам Пра-Пра и некоторых других женщин, в первый раз это должно было быть очень больно. Но никакой особой боли Катара не испытала. Она так расслабилась под ласковыми руками Зуко, что в тот момент, когда он окончательно овладел ею, почти ничего не почувствовала. Одно мгновение боли – и долгие-долгие минуты непередаваемого удовольствия.       При этих мыслях Катару одновременно охватила и радость, и легкая грусть. С одной стороны, она была счастлива, что ее первый раз прошел именно так. Что именно Зуко стал тем, кто лишил ее невинности. Но, с другой, все презрение, все злые слова и нападки Мэй и Азулы теперь стали вполне обоснованными. Катара действительно отдала свое тело человеку, пленившему ее. Отдала сама, по доброй воле, без какого то ни было насилия с его стороны. Возможно, она действительно заслуживает презрения?       Катара резко вскинула голову и упрямо поджала губы. Плевать, что думают другие. Это было ее решение, и она ничуть о нем не жалеет. В конце концов, ее тело принадлежит ей, и только она вправе решать, как им распоряжаться. А остальные пусть следят за собой.       Взгляд Катары упал на лежащий в изножье кровати халат – видимо, его там предусмотрительно оставил Зуко. И вновь волна благодарности нахлынула на Катару. Зуко был таким внимательным, таким заботливым, таким нежным, что было даже удивительно, что он так грубо себя вел во время их прежних встреч. Что же он скрывал за маской грубости и злости? Свою неудовлетворенность жизнью? Обиду на отца и сестру? Скорбь по маме? Катара подумала, что настоящего Зуко она впервые увидела лишь несколько недель назад, во время их совместного заточения в кристальных катакомбах. Что до того она видела лишь искусственный образ, который он создал, чтобы закрыться от мира, от других людей, чтобы они не видели его настоящим и не знали, что он тоже может быть уязвим. Огненный воин в темно-красных доспехах – вот тот облик, который был предназначен для чужих. Катара, как и все остальные, была для него чужой. До недавнего времени. До момента, когда они, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, раскрылись друг перед другом и позволили понять себя. Жаль, конечно, что Зуко тут же все испортил и переметнулся на сторону Азулы, но тут уж ничего не попишешь: он был все тем же принцем Зуко, человеком огня, охотником за Аватаром, и Катаре не следовало об этом забывать.       Закутавшись в халат, Катара выбралась из постели и нашла взглядом стоящую на столике у окна наполовину опустевшую бутылочку с противозачаточной настойкой. До сих пор в ней не было никакой необходимости, и Катара просто понемногу выливала лекарство, чтобы поддерживать легенду об ее отношениях с Зуко, однако теперь, похоже, настойка действительно ей потребуется. Любовь любовью, но беременность сейчас, да еще и от человека, не являющегося ее супругом, ей точно была не нужна.       Откупорив бутылочку, Катара отпила прямо из нее два больших глотка и недовольно поморщилась: гадость еще та. Но зато эффективная: эта настойка позволяла избежать беременности, даже если ее принять на следующий день, и потому пользовалась большим спросом у женщин по всему миру, особенно сейчас, во время войны, когда столько семей бедствует и просто не в состоянии позволить себе заводить еще детей.       В ванной комнате царил настоящий бардак: пол был залит лужами воды, которую Катара и Зуко расплескали, когда обмывали друг друга, мочалки и мыло валялись рядом с опрокинутой скамьей, а недалеко от двери лежало большое смятое полотенце, на котором они с Зуко занимались любовью. Щеки Катары вспыхнули, когда память услужливо подкинула ей картины прошлого вечера. Они делали это при свете. Катара помнила, как Зуко смотрел на нее, как его взгляд пылал настоящим восхищением и обожанием, и ей это так нравилось, что она не стала просить его погасить лампу. Однако сейчас ее охватило такое смущение, что она даже закрыла лицо ладонями. Он видел ее голой. Совсем. Смотрел на нее. Разглядывал в то время, пока овладевал ею. Как она выглядела в тот момент? Не испытал ли он отвращения и неприязни, когда увидел ее такой?       Сам Зуко был очень красивым. Катара даже не подозревала, насколько красивое у него, оказывается, тело. Катаре нравилось в нем абсолютно все: широкие плечи, сильные, мускулистые руки, грудь, живот, ноги и даже… гхм. Пожалуй, единственным изъяном Зуко был шрам на лице, да и то Катара поймала себя на мысли, что в последнее время перестала его замечать. К собственной же внешности Катара относилась достаточно критично. Безусловно, она всегда тщательно следила за собой, старалась аккуратно одеваться и заплетать волосы, но писаной красавицей себя не считала. Так что же такой красивый парень, как Зуко, нашел в ней?       Подойдя к висящему над умывальником большому зеркалу, Катара еще раз украдкой огляделась, а затем, распахнув халат и сбросив его с плеч, принялась внимательно рассматривать свое отражение. Щеки ее вновь вспыхнули, едва она подумала о том, что вчера Зуко точно так же пристально рассматривал ее, но взгляда от зеркала она не отвела. Катара медленно провела ладонями по бедрам, по животу, по груди, представляя, что это руки Зуко, а потом вздернула подбородок и упрямо хмыкнула. Да, пусть ее грудь не слишком большая, и бедра не настолько округлые, как хотелось бы, ну и что с того? Зуко она нравится такой, какая она есть. Так что нечего об этом переживать. Точка.       Быстро приняв прохладную ванну и одевшись, Катара первым делом убрала следы того безобразия, что они с Зуко устроили ночью. Конечно, через несколько часов слуги все равно уберут тут все, но оставить ванную в таком непотребном виде Катара просто не могла.       Управившись с уборкой и застелив постель, Катара выглянула в коридор. Девушка-прислужница, терпеливо ожидающая ее за дверью, слегка поклонилась, сложив руки перед собой.       – Доброе утро, госпожа.       – Доброе утро. – Катара покосилась на стоящего в дальнем конце коридора стражника. – А принц Зуко давно ушел?       – Несколько часов назад, – не отрывая глаз от пола, ответила служанка. – Принц Зуко велел не беспокоить вас, пока вы сами не проснетесь. Желаете позавтракать?       – Да, пожалуйста.       Служанка еще раз поклонилась и торопливо направилась прочь по коридору, а Катара вернулась в комнату и подошла к окну.       Две недели. Ровно две недели назад ее впервые привели в этот дворец. Ровно две недели она живет здесь в качестве наложницы Зуко. Он пообещал отпустить ее, как только появится такая возможность, но когда это произойдет? И, потом, захочет ли он отпускать ее теперь, после того, что между ними произошло? У Катары не было повода подозревать Зуко в не совсем честном к себе отношении, однако червячок сомнения все же закрался в ее душу. Что, если Зуко передумает, не захочет с ней расставаться и решит подержать ее в плену подольше? Катаре и самой было горько думать о предстоящей разлуке с Зуко, но иначе и быть не могло. Как бы ей ни нравился Зуко, как бы хорошо ей с ним не было, у них были разные жизненные пути.              Прихватив с собой кусок хлеба от завтрака, Катара вышла в парк. Стражники, выполняя распоряжения Зуко, не препятствовали ее желанию прогуляться и даже не слишком пристально следили за ней, так что в парке Катара чувствовала себя вполне свободно.       Дождя не было. Сквозь все еще довольно плотно устилающие небо тучи просвечивали солнечные лучи, и настроение Катары немного улучшилось. Уткочерепахи, весело крякая, плавали и бултыхались на высвеченном солнцем участке пруда. Уткочерепах здесь жило несколько семейств: шесть или семь взрослых особей и целая орава разновозрастных птенцов. Специально для них у берега были построены домики – добротные деревянные ящики, выкрашенные темно-красной краской. Уткочерепахи не боялись дождя и спокойно занимались своими уткочерепашьими делами в любую погоду, но сегодня их кряканье было особо оживленным. Они, как и люди, радовались солнечным лучам после стольких пасмурных дней.       Подойдя к пруду, Катара опустилась на колени и, отщипнув кусочек хлеба, бросила его в воду. Тут же трое птенцов с воинственным писком набросились на хлеб, стараясь отобрать его друг у друга. Катара не удержалась от смешка и подбросила в пруд новую добычу. Еще несколько уткочерепашат присоединились к своим братьям и сестрам в погоне за лакомством. Взрослые уткочерепахи держались поодаль, лишь одна подплыла ближе, косясь одним глазом на Катару, а другим на пищащий и орущий выводок. Катара несколько секунд с улыбкой смотрела на нее, а затем отщипнула от хлеба кусок побольше и бросила взрослой уткочерепахе. Та, практически на лету поймав угощение, быстро проглотила его и благодарно крякнула.       – Не за что, – отозвалась Катара.       – Разговариваешь с уткочерепахами?       У Катары все похолодело внутри, когда прямо позади нее раздался знакомый, пропитанный ядовитой насмешкой, голос. Уткочерепахи бросились врассыпную, и уже через мгновение гладь пруда была пуста, лишь недоеденные крошки хлеба, быстро разбухая, расплывались по сторонам и медленно уходили под воду.       Катара вскочила на ноги и резко обернулась.       – И тебе доброго утра, Азула.       Азула ответила ей своей обычной самодовольной улыбкой.       – Хорошая погода сегодня. Решила прогуляться?       – А ты что-то имеешь против?       Катара, усилием воли заставив себя развернуться к Азуле спиной, положила остатки хлеба на камень с таким расчетом, чтобы уткочерепахи могли дотянуться до него, не выбираясь из воды, и только после этого вновь посмотрела на собеседницу. Азула пожала плечами.       – Я-то ничего против не имею, но вот Зуко меня немного удивляет. То, что он позволяет тебе гулять в парке без охраны.       Катара скрестила руки на груди.       – Ты имеешь в виду, что я могу попытаться сбежать?       – Только не говори, что тебе эта мысль не приходила в голову, – хмыкнула Азула. – Одно дело – дворец, полный стражи, и совсем другое – дворцовый парк, с деревьями, кустарниками и оградами. Исчезнуть из вида охранников тут ничего не стоит.       Катара опустила взгляд. Конечно, мысль о побеге приходила ей в голову, но кое-что ее все же останавливало. Во-первых, она сомневалась, что ей все же удастся это сделать. Даже выбравшись из парка, чтобы добраться до стены, ей придется пересечь еще огромную площадь, где она будет видна, как на ладони. Во время дождя в вечерних сумерках можно было бы, конечно, создать вокруг себя небольшой туман для маскировки, но, даже если ей удастся успешно покинуть город, что она будет делать потом? Страна Огня – это остров. Как ей выбраться с него, Катара и понятия не имела. Но и эта причина была не главной. Сейчас ее в большей мере останавливало совсем другое, а именно: доверие Зуко. Зуко всецело ей доверял. Он был уверен, что она не выдаст его секретов, не попытается убить его, пока он спит, не сбежит, воспользовавшись его добротой. И Катара чувствовала, что действительно не может обмануть его доверие. Если в первые дни своей жизни во дворце она только и делала, что искала способ сбежать, то после их совместной вылазки в тюрьму к Аангу, после того, как Катара увидела, как Зуко рисковал собой, чтобы помочь ей, предать его она уже не могла.       – Я не собираюсь сбегать, – буркнула она.       Азула насмешливо хмыкнула.       – Конечно. – Она взяла Катару под руку и неторопливо пошагала по дорожке, увлекая ту за собой. – Ну, чем тогда займешься? Зуко сегодня с самого утра куда-то уехал из города. Полагаю, вернется он не скоро, так что можешь делать, что хочешь.       Катара промолчала. И чем же ей заниматься, интересно? Все хозяйственные дела, такие как уборка, готовка, уход за парком, тут возложены на слуг. Дел у Катары никаких нет, поручений нет. Все, что ей остается – праздно шататься по парку или с утра до ночи сидеть за книгами, содержание которых, увы, в этой обстановке ей совершенно не лезло в голову.       Азула словно прочла ее мысли.       – Зуко не слишком озаботился тем, чем ты будешь развлекать себя в его отсутствие, верно?       Катара неопределенно повела плечом.       – Он и не обязан.       – Не обязан, – согласилась Азула. – Он вообще считает, что никому ничем не обязан. Он всегда был немного эгоистичным… Хотя, нет. Очень эгоистичным. Требовал к себе повышенного внимания абсолютно всех: мамы, отца, дяди, нянек, слуг. Пользовался всеми, но сам при этом ничего не давал взамен. Наверное, то же самое происходит и с тобой. – В голосе Азулы неожиданно прозвучали нотки сочувствия. – Не могу сказать, что слишком сопереживаю тебе, но просто по-человечески мне тебя жаль.       Катара сердито поджала губы. Не то, чтобы она действительно чувствовала, что Зуко просто пользуется ею, но в словах Азулы был резон. Зуко не особо ущемлял собственные интересы ради Катары. Он с утра до вечера где-то пропадал, а к ней приходил только тогда, когда других дел у него не оставалось. Их отношения уже нельзя было назвать просто формальными, так почему же он продолжает относиться к ней так, как если бы она действительно была всего лишь его наложницей? Вот даже сегодня. Зуко не удосужился хотя бы сообщить ей, куда уезжает и когда вернется. Неужели Катара не достойна даже такого простого знака внимания?       Азула с улыбкой окинула ее взглядом.       – Я понимаю, что Зуко в тебе нашел, – неожиданно мягким тоном проговорила она. – Ты очень хорошенькая, Катара. Знаешь, как кукла. Красивая фарфоровая кукла. Зуко не волнует твое происхождение, твой статус, твое воспитание и образование потому, что все это для него не важно. Он заполучил в свои руки красивую игрушку, которой приятно любоваться, держать в руках, наряжать, играть с нею. Он бережет свою игрушку и любит ее. Но в то время, пока он не играет с нею, место куклы на полке.       У Катары даже горло сдавило от резко подступивших слез. Она неожиданно осознала, что происходит на самом деле. Азула права: Зуко действительно относится к ней просто как к кукле. А она-то, дура, вообразила себе невесть что. Безусловно, Зуко она нравится. И он даже готов ради нее на определенные жертвы. Но видит он в ней лишь ее внешность. Его не интересует ее личность. Она для него просто игрушка. Он наиграется с ней, а потом отпустит и даже никогда не вспомнит, попросту заменив одну куклу другой.       Азула сочувственно сжала ее руку.       – Ну, в любом случае, это лучше, чем сидеть в тюрьме, верно? – нарочито оптимистичным тоном проговорила она. – Ладно, мне пора. Хорошего дня, Катара.       Она застучала каблуками по выложенной белым камнем дорожке, неторопливо направляясь к дворцу, а Катара медленно побрела вглубь парка.              Разговор с Азулой основательно подкосил Катару. И без того не слишком хорошее настроение испортилось окончательно. От эйфории прошлой ночи не осталось и следа, и, возвращаясь к ней мыслями, теперь Катара испытывала лишь горечь и разочарование. Но она ведь знала! Знала, на что идет. Знала, что ее отношения с Зуко не могут зайти дальше связи господина с наложницей. Так почему же ей тогда так горько и плохо сейчас?       Потому что она верила. Верила в то, что Зуко действительно в ней интересна не только ее внешность, но и душа. Ее мысли, ее чувства, ее жизнь. Ее личность. Увы, судя по всему, она ошиблась. Азула хорошо знала своего брата и понимала его. Ее взор не был затуманен влюбленностью, и она прекрасно понимала, что происходит на самом деле.       Все происходило в точности так же, как в Ба Синг Се. Катара сама напридумывала себе непонятно что. Сама создала образ, который существовал лишь в ее голове. Реальность же была совсем другой.       В Ба Синг Се им с Зуко впервые удалось нормально поговорить. Тогда Катара неожиданно для себя поняла, что он такой же человек, как и любой другой, и прониклась его бедами. Она искренне сочувствовала ему и почему-то уверилась, что он хочет перейти на их с Аангом сторону. Однако это ведь было совсем не так. Зуко ни словом не обмолвился о том, что готов предать свой народ. Он лишь говорил, что за время своих странствий по миру многое увидел и многое переосознал. Что хотел бы, чтобы война поскорей закончилась, чтобы люди как его, так и других народов больше не погибали и не терпели лишений. Чтобы в мире, наконец, установился покой. С какой стати Катара тогда решила, что все это означает, что Зуко не станет продолжать свою миссию по поимке Аватара, она и сама понять не могла.       Вот и сейчас все было точно так же. Катара почему-то уверилась, что все поступки Зуко, все его отношение к ней означают, что он полюбил ее. Но все это снова оказалось лишь ее фантазией. Зуко вытащил ее из плена, потому что чувствовал свою вину перед ней. Он помог ей пробраться к Аангу из жалости и к нему, и к ней. Он окружил Катару роскошью, потому что хотел, чтобы ей жилось легко. Безусловно, Зуко был хорошим человеком. Очень хорошим. Но это вовсе не означало, что он любит Катару. Ему она нравилась, как может нравиться девушка парню. Любая симпатичная девушка любому здоровому парню. В постели он был с ней нежен и внимателен, но точно так же он вел бы себя с любой другой. Секс с ним не был ошибкой. Ошибкой была влюбленность в него и наивная вера во взаимную любовь.       Катара еще очень долго сидела в беседке, предаваясь нерадостным мыслям. Тучи опять сгустились, и снова принялся накрапывать дождь, словно вторя тяжелому настроению покорительницы воды.       Катаре не было никакого смысла задерживаться в этом дворце. Аанга ей все равно не спасти. Зуко она тоже не особо нужна. Все, чего ей сейчас хотелось – это просто воссоединиться с семьей. Но сколько ей придется ждать прежде, чем Лорд Огня согласится отпустить бывшую соратницу Аватара на волю? Месяц? Полгода? Год? Лорд Огня не видел в ней угрозы, но все же вряд ли позволил бы отпустить девушку из вражеского народа на свободу слишком скоро. Так что же ей делать? Терпеливо ждать или попытаться действовать самостоятельно? Катаре нужно было решать, как поступить, и сделать правильный выбор.