Наложница принца огня

      Катара не смогла обмануть Зуко.       После разговора с Азулой она думала о побеге весь оставшийся день. Сомневалась, колебалась, взвешивала все «за» и «против», но окончательно решиться так и не смогла. Ей стало немного легче, когда Зуко вернулся – в его присутствии Катара испытывала удивительное спокойствие, – но часть ее разума все равно оставалась поглощенной размышлениями о предстоящем побеге. И потому, когда Зуко предложил прогуляться по окрестностям, первой ее мыслью стала идея сбежать как раз во время этой прогулки.       Конечно, Катара практически сразу отказалась от нее. Хотя, оставшись с Зуко наедине на улице во время дождя, ей ничего не стоило бы неожиданно напасть на него, оглушить и, пока он будет без сознания, уйти, она прекрасно понимала, что не поступит так с ним. После всего того, что Зуко для нее сделал, с какой добротой относился к ней, поднять на него руку Катара просто не смогла бы.       Поездка эта оказалась для Катары чрезвычайно полезной. Она уже начала немного ориентироваться на местности, поняла принцип расположения жилых поселений, узнала о том, где, в случае чего, она сможет арендовать лодку, чтобы покинуть остров, а когда Зуко сообщил ей, что весь следующий день будет занят на военном совете, то твердо решила воспользоваться этим его длительным отсутствием, чтобы сбежать.       Прощальная ночь Катары и Зуко прошла чудесно. Их не смущала ни теснота экипажа, ни то, что они остановились прямо посреди дороги, и любой случайный ночной прохожий мог услышать их. Они любили друг друга, бесконечно долго, самозабвенно, ненадолго отрываясь, а затем вновь сливаясь в поглощающей разум страсти. Катара буквально утопала в нежности Зуко, в его тепле, в его ласках. Он довел ее до полного изнеможения, и она даже не помнила, как заснула, а, проснувшись, снова обнаружила себя в его объятиях. И тогда, глядя в его полные любви и нежности глаза, Катара поняла, что не может оставить его. Она очень хотела вернуться домой, хотела воссоединиться с Соккой и папой, но понимала, что разлука с Зуко станет невыносимой и для него, и для нее. Катара не хотела заставлять Зуко страдать. Она была счастлива с ним и всем сердцем желала сделать счастливым и его. Зуко был очень сильным покорителем, и этим утром Катара поняла, что ее сердце он тоже покорил. Окончательно и бесповоротно.       Было уже позднее утро, когда они вернулись во дворец. Наскоро приведя себя в порядок, Зуко попрощался с Катарой и ушел, оставив ее одну.       На этот раз Катара вовсе не сожалела, что у нее нет никаких дел. Она неторопливо приняла ванну, неторопливо позавтракала и даже еще немного понежилась в кровати. Тело ее, не привычное к страстному любовному пылу, после бурно проведенной ночи было расслаблено и желало только отдыха. Единственное, чего Катаре не хватало – это Зуко. Ей безумно хотелось, чтобы он сейчас был рядом с ней. Чтобы она могла любоваться им. Разговаривать с ним. Чувствовать его надежные, теплые и такие нежные руки и самой обнимать его. Чтобы им обоим было очень, очень хорошо.       На Катару напали, когда она, окончательно заскучав, вышла прогуляться в парк. Она даже не поняла, как это произошло: внезапно ей на голову набросили какую-то плотную ткань, а сильный удар чуть ниже колен выбил землю у нее из-под ног. Падая, Катара попыталась отбиться наугад, покорив дождевую воду, но нападающие, видимо, превосходно зная, чего от нее можно ожидать, резко заломили ей руки, окончательно лишив возможности сопротивляться.       Катару куда-то поволокли. Она извивалась, брыкалась, пыталась кричать, но сил, чтобы вырваться, у нее было явно недостаточно. А потом кто-то схватил ее за волосы и резко дернул, заставив запрокинуть голову. Не успела Катара опомниться, как к губам ее прижалась не то чашка, не то стеклянный пузырек, и в горло полилась отвратительного вкуса жидкость. Катара снова задергалась, попыталась выплюнуть эту отраву, но кто-то ладонью зажал ей рот, да так и держал, пока она рефлекторно все не проглотила. Не прошло и нескольких секунд, как глаза ее стали закрываться. Катара еще некоторое время боролась со сном, но вскоре не выдержала, и сознание ее покинуло.              Очнулась Катара в тюремной камере, очень похожей на ту, в какой ее держали, когда только привезли в Страну Огня. Небольшое помещение с глухими каменными стенами преграждала толстенная железная решетка, на двери которой висел внушительных размеров замок. В камере не было ничего, даже плохонькой циновки. Абсолютно пустая, мрачная клетка.       Катара не знала, сколько времени провела без сознания, но, судя по ощущениям, прошло никак не меньше нескольких часов. Ее мучила жажда, у нее страшно болела голова, и ноги были, как ватные. Вдобавок ко всему, в камере было очень холодно, а плащ с пленницы сняли, и её буквально трясло.       Катара пыталась звать охранников, но на ее крики никто не пришел. Она пыталась найти хоть какой-то источник воды, но ее камера была похожа на каменный мешок, с плотно пригнанными друг к другу каменными плитами, без отдушин, с одним только глубоким канализационным колодцем в дальнем углу. Света в камере не было, лишь слабые, мерцающие отблески факела проникали внутрь через узкую щель под массивной деревянной дверью.       Катару хватило на несколько часов прежде, чем она окончательно сдалась и обессилено опустилась на холодный, каменный пол. Она не знала, кто организовал ее похищение и с какой целью, но была уверена, что Зуко уже бросил все силы дворцовой стражи на ее поиски, и благодаря этой уверенности не испытывала никакого страха. Так что она просто закрыла глаза и принялась ждать.              *              Грохот резко распахнувшейся двери выдернул Катару из дремоты. Показавшийся очень ярким свет факела на несколько секунд ослепил ее. Катара зажмурилась, а затем, прикрыв глаза от света ладонью, попыталась разглядеть посетителей.       Их было двое. Судя по форменной одежде, тюремщики. Один из них воткнул факел в крепление на стене, а второй приблизился к решетке и загремел ключами, отпирая замок.       Катара с трудом поднялась на ноги. Она не знала, сколько времени провела в этой камере, без света, без еды и питья. Ей казалось, что прошло несколько дней. От жажды и голода у нее мутилось в голове, и сил ее едва хватило, чтобы принять вертикальное положение.       – Стой на месте! – грубо предупредил ее тюремщик, рослый мужчина, лет тридцати пяти на вид, с удивительно неприятными чертами. Его напарник, похоже, был немного моложе, однако благодаря черной короткой бороде, которая придавала его лицу некоторую суровость и даже жесткость, выглядел даже еще старше, чем первый.       Катара нахмурилась. Судя по интонации тюремщика, пришли они сюда вовсе не с целью освободить ее.       – Что происходит? – хрипло произнесла она, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно тверже. – По какому праву меня держат здесь? Когда принц Зуко узнает…       – Принц Зуко сам распорядился избавиться от тебя, – бесцеремонно перебил ее здоровяк.       Катара ошеломленно уставилась на него.       – Что? – не веря своим ушам, переспросила она.       Здоровяк мрачно ухмыльнулся, и от этой ухмылки Катаре стало совсем не по себе.       – Тебя доставили в эту тюрьму по приказу принца Зуко, и сегодня ночью ты будешь казнена.       Мысли Катары лихорадочно заметались. С одной стороны, тюремщик, безусловно, не посмел бы прикрываться именем Зуко, чтобы убить ее, но, с другой, этого просто не могло произойти. Зуко не мог отдать подобный приказ. Наверняка это была какая-то страшная, чудовищная ошибка.       – Подождите, – быстро заговорила Катара, шагнув вперед, но здоровяк угрожающе поднял руку, которую тут же объяло пламя, и она замерла на месте. – Послушайте, я уверена, что вы ошибаетесь. Зуко не мог…       – Хватит! – снова резко перебил ее тюремщик. – Уж не знаю, чем ты не угодила принцу Зуко, может, трахалась недостаточно хорошо, но мы получили от него приказ сделать так, чтобы ты исчезла. И, поверь, этот приказ мы исполним с большой радостью. – Его губы вновь изогнулись в злой ухмылке. – Ни одному человеку из Страны Огня не нужна жизнь мерзкой шлюхи из водного племени.       Катара зажмурилась. Дыхание ее стало прерывистым, сердце заколотилось, как сумасшедшее, а разум отчаянно пытался найти путь к спасению. Она поняла, что вляпалась в беду. Вляпалась так серьезно, как никогда раньше. Ей необходимо было что-то предпринять. О побеге нечего было и думать: без воды, да еще и в том болезненном состоянии, в котором она пребывала, пробиться мимо этих покорителей огня ей точно не удалось бы. Оставалось только уповать на их человечность.       – Пожалуйста, дайте мне увидеться с принцем Зуко, – взмолилась она. – Позвольте мне поговорить с ним. Прошу вас.       Тюремщики коротко переглянулись между собой, а затем здоровяк вновь обратил взгляд на пленницу, и в его глазах сверкнула такая злость, что Катара вздрогнула.       – Ты просишь меня? – прорычал он, наступая на Катару, и она в страхе отступила назад. – Ты, мерзкая шлюха из водного племени, смеешь просить меня после того, что твои люди сделали с моей семьей?       Катара вжалась спиной в стену, с ужасом глядя на тюремщика.       – О чем вы говорите? – срывающимся голосом пролепетала она.       – Твои люди убили моего брата два месяца назад, – прошипел он прямо ей в лицо. – Жестоко убили. А ведь он даже не воевал на фронте, он просто занимался поставкой продовольствия на военную базу.       Катара, не мигая, ошарашено смотрела на него. Колени ее дрожали, она едва держалась на ногах. Она видела, что тюремщик в своей злости стал невменяем, и боялась пошевелиться, чтобы не разозлить его еще сильнее.       – Отряд воинов из племени воды напал на обоз, – зло выплевывая каждое слово, продолжил он. – Они не дали нашим людям даже шанса на спасение. Не предложили им сдаться. Просто перебили их всех, как животных. Выжил лишь один парень, да и то он остался инвалидом на всю оставшуюся жизнь. А мой брат… Ему было всего двадцать лет. Понимаешь, сука? У него вся жизнь была впереди. А твои люди убили его. Они… Они проткнули его копьем. Насквозь. Пришпилили к земле, да так и оставили. Он умолял твоих людей добить его, но они просто ограбили обоз и ушли. – Голос тюремщика сорвался. – Он очень долго умирал. Кричал, истекал кровью, бился в агонии. Но сегодня… – Его лицо вновь исказила безумная ненависть. – Сегодня кричать будешь уже ты.       У Катары потемнело в глазах. В ее памяти всплыл недавний разговор с Зуко, который произошел, когда они выясняли отношения, прячась от вездесущих шпионов в ванной комнате покоев гостевого крыла дворца. «Ты что, не понимаешь, какая участь тебя бы ждала, если бы я не вытащил тебя из тюрьмы?» – сказал тогда Зуко. В тот момент Катара действительно не понимала. Она даже не осознавала, насколько обозленными на ее народ могут быть некоторые люди огня. Катара и сама испытывала нечто подобное к человеку, убившему ее маму. Но только к тому конкретному человеку. Этот же тюремщик жаждал отомстить всему народу Катары через нее. И он не собирался ограничиваться просто убийством. Он хотел заставить ее страдать, страдать так сильно, как это только возможно.       Внезапно Катара ощутила горячее дыхание у себя на щеке. Она дернулась в сторону, но здоровяк легко перехватил ее и с силой швырнул обратно к стене.       – И не надейся сбежать от меня, не выйдет.       Катара прекрасно понимала, что силы были неравными, но просто покорно сдаться она не могла. Попытавшись абстрагироваться от боли после удара об стену, она замерла, но, как только здоровяк снова шагнул к ней, изо всех сил пнула его ногой в колено.       Здоровяк, пошатнувшись, взвыл от боли. Катара отпрыгнула в сторону и, потеряв равновесие, сама чуть не упала. Ее руки и ноги дрожали, а безумное отчаяние и осознание безысходности пеленой застилали ее разум.       – Вот же сука, – яростно прошипел здоровяк. – Еще и брыкается.       Второй тюремщик стоял неподвижно, загораживая собой спасительный выход, но по его холодному взгляду Катара поняла, что умолять его о помощи бессмысленно. Если бы только удалось проскочить мимо него, только бы вырваться из этой страшной камеры…       – Не приближайся ко мне! – воскликнула она, когда здоровяк, выпрямившись, снова шагнул к ней.       Тот премерзко ухмыльнулся.       – А то что?       Катара не ответила. Воды у нее не было, противопоставить ему ей было нечего.       Не успела Катара опомниться, как тюремщик, проявив неожиданное для его роста и комплекции проворство, рванул к ней и схватил в охапку. Катара закричала и принялась изо всех сил вырываться.       – А ну, заткнись!       Здоровяк зажал ей рот ладонью. Крик Катары сменился сдавленным мычанием. Она продолжала биться и извиваться всем телом, не давая тюремщику ни мгновения передышки.       – Да уймись ты, сука!       Катара вместо ответа дернула головой и, когда его хватка на мгновение ослабла, впилась зубами в его ладонь. В тот же момент оглушающий удар обрушился ей на голову, и она повалилась на пол.       Сквозь пелену тумана в голове Катара почувствовала, как руки ее мучителя начали срывать с нее одежду. Она попыталась отбиться, но тело ее не слушалось, и она просто слабо махнула рукой в воздухе.       – Тебе же нравится быть подстилкой, сучка, – раздался над самым ее ухом шипящий голос тюремщика, сопроводившийся звуком разрываемой ткани. – Сейчас мы дадим тебе возможность сполна насладиться этим.       Катара закрыла глаза. Она услышала приближающуюся тяжелую поступь второго тюремщика, и отчаяние накатило на нее с новой силой. Ее будут бить и насиловать, пока она не умрет. И никто не придет к ней на помощь. На этот раз никто.       Тюремщик склонился над ней, вновь обдавая дыханием ее лицо.       – Ты будешь кричать, я тебе обещаю, – прошипел он. – Кричать, как кричал мой брат. Как все наши воины, которых убили твои люди. Мерзкая водная шлюха!       Катара резко выдохнула, извернулась из последних сил и коленом ударила его в солнечное сплетение, одновременно отталкивая его от себя.       Здоровяк взревел и наотмашь ударил Катару кулаком по лицу. Голова ее безвольно мотнулась, во рту появился вкус крови. Она снова попыталась вырваться, но тут он схватил ее за волосы и, дернув, ударил затылком об пол.       Дальше Катара воспринимала все как сквозь сон. В полубессознательном состоянии она ощущала тяжелое тело, навалившееся на нее, и сильные жестокие руки, срывающие с нее остатки одежды и намеренно причиняющие ей боль. Перед глазами Катары все плыло, звуки доносились, словно через плотное одеяло. Насильник навалился на нее, продолжая шептать свои угрозы, но Катара уже не могла разобрать его слов. А он терзал ее уже ничем не защищенное тело, впивался в него зубами, прокусывая кожу до крови, до боли сжимал грудь и вдавливал ее в холодный каменный пол, не давая возможности пошевелиться. Катара задыхалась, но все еще слабо пыталась сопротивляться. Она больше не кричала и даже не плакала, не желая давать мучителю наслаждаться ее страданиями. Все ее усилия, вся энергия, все помыслы были направлены лишь на то, чтобы вырваться из этого кошмара, и она извивалась, и дергалась, и колотила насильника, пытаясь заставить его остановиться.       – А ведь хороша, сучка, – донесся до нее сквозь гул в ушах голос здоровяка. – Даром что дикарка. Теперь я вижу, что наш принц нашел в ней.       – Что ты с ней возишься? – пробасил бородач. – Давай уже, начинай, или я начну.       – Не волнуйся, успеешь. У нас вся ночь впереди. – Здоровяк склонился над Катарой и прошипел ей прямо на ухо. – Слышишь, сучка? Мы будем трахать тебя до самого утра. Сперва по очереди, а потом одновременно. Тебе понравится, сука. Ты будешь так кричать, как не кричала никогда, я обещаю. А потом, как принц Зуко и приказал, ты исчезнешь. Я сожгу тебя заживо, сука, если ты к тому моменту еще будешь дышать.       Катару буквально парализовало ужасом. В груди болезненно защемило, и она издала сдавленный стон. Насильник расхохотался.       – Слышишь? Ей тоже уже не терпится начать.       Катара снова дернулась, но очередной удар по лицу отбросил ее на пол. Насильник грубо раздвинул ей ноги, устраиваясь между ними, и, чуть приподнявшись, завозился со своими штанами. Катара крепко зажмурилась, внутренне сжалась, готовясь к унизительной боли, но тут раздался глухой удар, тяжесть тела насильника внезапно исчезла, а затем воздух вокруг вдруг резко раскалился, и оглушительный грохот взрыва сотряс стены тюрьмы.       Катара быстро перекатилась на бок, обхватив себя руками и подтянув колени к груди. Глаз она так и не открыла: она не знала, что произошло, но боялась даже лишний раз пошевелиться, чтобы не стало еще хуже.       Неожиданно ее кто-то окликнул по имени, и от звука этого голоса у нее перехватило дыхание. Она медленно приподняла веки. Нет, ей не показалось. Это действительно был Зуко. Он стоял, опираясь на одно колено, склонившись над ней, и встревожено вглядывался в ее лицо.       – Катара? – едва слышно повторил он, протягивая к ней руки.       И тут Катара разрыдалась. Громко, отчаянно. Словно внезапно прорвалась плотина, и гигантская волна эмоций, сметая все на своем пути, вырвалась наружу. Зуко обнял ее, прижал к себе, а она все рыдала и никак не могла остановиться. Рыдала от перенесенного напряжения и страха. От боли и унижения. От облегчения и от благодарности. От счастья, что весь этот кошмар действительно закончился. Ей было безумно стыдно, что Зуко видел, как ее растерли об пол и чуть было не изнасиловали, но она была счастлива, что он пришел за ней. Что он снова спас ее.       Катара совершенно не воспринимала происходящее вокруг. Она чувствовала, как Зуко, сняв свой плащ, укутал ее в него. Видела, как в камеру вбежало несколько гвардейцев из дворцовой стражи с закрытыми шлемами лицами. Слышала, как Зуко отрывисто отдавал какие-то приказы, но ни на что не реагировала, а просто сидела, пряча лицо на его груди, обнимая его, и продолжала безутешно плакать.