Наложница принца огня

      Зуко размашисто шагал по коридору тюрьмы, стискивая зубы до боли в челюстях, чтобы не позволить бушующей в нем злости вырваться наружу. Дежурящий у входа в тюремный блок стражник при виде его испуганно вжался в стену, однако Зуко даже не заметил этого, поглощенный собственными мыслями.       Оба тюремщика, обвинявшиеся в покушении на Катару, были мертвы. Их тела обнаружили рано утром, в их камерах, без каких-либо следов насилия или борьбы. Скорее всего, причиной их смерти стал яд, но кто их отравил и каким образом убийцы сумели незаметно пройти мимо охраны и добраться до надежно запертых заключенных, выяснить не представлялось возможным. Также теперь, с их смертью, не представлялось возможным узнать, кто стоял за похищением Катары. Зуко ругал себя последними словами за то, что не допросил преступников еще вчера, прямо на месте. Хотя, вчера ему было совсем не до того. Когда он, ворвавшись в камеру, увидел, как Катару, распростертую на полу, в практически полностью разорванной одежде, с разбитым в кровь лицом, собирается изнасиловать тюремщик, то мозг его от ярости на несколько секунд просто отключился. Одним ударом сбив насильника с тела Катары, Зуко отбросил его к стене, а затем обрушил на него такой мощный огненный шар, что было удивительно, как тюремщик вообще остался жив. Зуко бы, наверное, сам добил насильника на месте, и его сообщника заодно, но Катара в тот момент так остро нуждалась в его защите и поддержке, что он не стал тратить на них время и, отдав приказ заключить обоих злоумышленников под стражу, сосредоточил все свое внимание на Катаре.       Катаре было очень плохо. Она плакала, не переставая, все время, и пока он на руках выносил ее из тюрьмы, и пока они ехали в подоспевшем экипаже в город. Сопровождающие Зуко гвардейцы не произнесли ни слова – они сами явно были в смятении от произошедшего – и забегали ему все дороги, предугадывая приказы лишь по его взглядам и жестам. Сам же Зуко вообще не представлял, что ему делать. Он крепко обнимал Катару, давая ей понять, что теперь она в безопасности, под его защитой, и он ни за что не оставит ее. Катара доверчиво прижималась к нему, но продолжала горько плакать, всхлипывая и вздрагивая всем телом.       Затихла Катара только тогда, когда они, наконец, оказались в покоях Зуко. Дворцовая прислуга, судя по всему, уже была в курсе событий. Не успел Зуко усадить Катару в кресло, как в дверь постучали, и девушка, назначенная личной служанкой Катары, не отрывая глаз от пола, внесла поднос с чашкой успокоительного чая. Сухо поблагодарив служанку, Зуко велел ей удалиться и сам поднес чай Катаре.        Выпив чай, Катара, не глядя на Зуко, глухо сказала, что ей нужно вымыться. Зуко тут же протянул ей руку, но она, отказавшись от его помощи, сама поднялась на ноги и направилась в ванную комнату. Такое ее поведение насторожило Зуко, он даже испугался, что Катара намерена что-то с собой сделать. Он некоторое время стоял под дверью, прислушиваясь к звукам в ванной комнате, и лишь убедившись, что Катара действительно просто принимает ванну, направился в коридор, чтобы отдать новый приказ.       Когда Катара вернулась в спальню, на столе ее уже ждал ужин, состоящий из тарелки мисо, тофу и еще одной чашки успокоительного чая. Во время принятия водных процедур Катара залечила следы от побоев, нанесенных ей насильником, и сейчас выглядела вполне нормально, если бы не взгляд, который она упорно направляла куда угодно, только не на Зуко – тяжелый, безучастный и, что было хуже всего, потухший. Из него словно исчезла та неуловимая искра, тот внутренний огонь, который всегда горел в этой маленькой, дерзкой покорительнице воды.       Зуко хотел начать беседу, разговорить Катару, но слова застревали у него в горле, так что он просто молча сидел рядом с ней, пока она ужинала. К его радости, от еды Катара не отказалась. Правда, к тофу она не притронулась, зато съела почти весь суп и выпила чай. И лишь потом, когда с ужином было покончено, и Зуко предложил ей лечь отдохнуть, Катара, наконец, посмотрела на него и произнесла одну-единственную фразу: «Только не уходи».       И Зуко не ушел. Он лег вместе с Катарой, прямо как был, в одежде, не раздеваясь. Катара под действием успокоительного чая очень быстро заснула, а Зуко еще очень долго лежал без сна, обнимая ее и с ужасом думая о том, что произошло и что могло бы произойти, не успей он вовремя. Прочитав записку, Зуко моментально понял, от кого она, но раздумывать, как это послание попало в его спальню, не стал. Он сразу помчался к тюрьме, не став даже приказывать запрягать экипаж, лишь на ходу крикнув дежурящим у входа в жилое крыло гвардейцам следовать за ним. Тюрьма располагалась примерно в получасе ходьбы от города, но Зуко преодолел это расстояние меньше чем за десять минут. Он мчался, проклиная себя за то, что столько времени провел на этой дурацкой прогулке с Азулой и ее подругами – наверняка послание ждало его в комнате несколько часов, – и молился только о том, чтобы успеть. Ворвавшись в тюрьму, он чуть ли не набросился на первого попавшегося ему стражника, требуя показать, как попасть в подвал, и, получив ответ, помчался туда.       В подвалах тюрьмы было тихо и темно. Зуко даже сперва растерялся. Остановившись, он зажег на ладони пламя и огляделся по сторонам. Подвал казался абсолютно безлюдным, и Зуко на мгновение засомневался, не была ли эта записка просто чьей-то дурацкой шуткой, но тут острым слухом уловил какой-то едва различимый шум и быстро, но как можно беззвучнее, пошагал в этом направлении.       Лучше бы все это оказалось шуткой. Зуко даже не мог осознать, что пришлось пережить Катаре, и его передергивало всякий раз, когда перед его мысленным взором вновь и вновь вставала картина, которую он застал, когда ворвался в одну из самых дальних камер подвала тюрьмы. Как же ей было страшно! Зуко ненавидел себя за то, что усомнился в честности Катары и ничего не предпринял, когда обнаружил ее исчезновение. Ведь если бы он сразу бросил все силы на ее поиски, то, возможно, обнаружил бы ее гораздо раньше, и она не подверглась бы всему этому насилию. Он обнимал спящую Катару, прижимал ее к сердцу, с ужасом понимая, что, опоздай он хотя бы еще немного, то уже никогда не обнял бы, а уж о том, какой страшной была бы ее смерть, даже думать не мог.       В конце концов, Зуко тоже заснул, но сон его спокойным не был. Несколько раз он просыпался сам, вырываясь из неясных кошмаров, а потом его вдруг разбудил крик Катары. Вскинувшись, Зуко понял, что ей тоже снится кошмар. Катара плакала, и кричала, и металась во сне. Сперва Зуко, не желая будить, попытался успокоить ее, обняв и поцеловав, но сделал только хуже: Катара разрыдалась еще сильнее и попыталась вырваться из его рук. Тогда он несколько раз громко позвал ее по имени. Катара распахнула глаза и, встретившись с его взглядом, тут же затихла. Так до конца и не проснувшись, она прижалась лицом к его груди и горько вздохнула. У Зуко самого встал ком в горле. Он нежно гладил Катару по спине, по волосам, пока не почувствовал, что она снова крепко заснула, и замер, опасаясь вновь ее потревожить. Зуко чувствовал, что в нем что-то изменилось. Он не мог описать словами те чувства, которые испытывал к этой девушке. Это не была просто жалость или сочувствие. Катара словно стала частью его самого, чувствуя, как страдает она, он страдал не меньше. И сейчас Зуко отчетливо осознавал, что сделает для Катары все, абсолютно все, даже если ради этого ему придется пойти против собственного отца.              Остановившись перед дверью камеры, Зуко глубоко вздохнул, а затем решительно толкнул массивный деревянный створ и вошел вовнутрь.       – Дядя, это я.       Дядя Айро, как всегда, не среагировал на появление посетителя. Он сидел, подпирая спиной стену, и неподвижно глядел в одну точку.       Зуко медленно приблизился к решетке.       – Я успел.       Дядя вновь никак не отреагировал на его слова, но Зуко не собирался сдаваться. Опустившись на колени возле решетки, он практически прижался к прутьям, чтобы заглянуть дяде в лицо, и очень тихо, почти шепотом, заговорил:       – Дядя, я знаю, что это был ты. Ты прислал мне эту записку. Я не знаю, как, но мне все равно. Я просто хочу поблагодарить тебя. Спасибо тебе. Спасибо, что предупредил меня. Если бы не ты, Катару… – Слова застряли у него в горле, и он, опустив взгляд, замолчал на несколько секунд, пытаясь справиться с собой. – Спасибо тебе, дядя.       – Не за что.       Зуко даже вскинулся, когда такой знакомый, родной и, казалось, почти забытый голос неожиданно прозвучал в стенах камеры. Подняв голову, он обнаружил, что дядя смотрит на него. Спокойно, немного строго, но без ненависти и презрения, как Зуко того ожидал. Он даже выдохнул с облегчением.       – Я ведь ничего не знал, дядя. Все выглядело так, будто Катара просто сбежала. Ее заперли здесь, собирались изнасиловать и убить, а я даже ничего не заподозрил. Я… я такой идиот…       Дядя вновь ответил Зуко молчанием, видимо, соглашаясь с ним. Зуко понимал, что дядя не хотел ни помогать, ни поддерживать его – еще в Кристальных Катакомбах он ясно дал племяннику понять, что, раз уж он сделал собственный выбор, то и ответственность за все последствия будет нести самостоятельно, – но не смог остаться в стороне, когда речь зашла о жизни Катары. И Зуко был безумно благодарен ему за это.       – Я только не могу понять, дядя, – вновь зашептал он, – как ты узнал? Никто ничего ведь не видел и не слышал, а ты, находясь здесь, запертым в этой камере…       Дядя вновь одарил его внимательным взглядом, и его губы на мгновение изогнулись в довольной усмешке.       – Ты все правильно говоришь, племянник, – негромко отозвался он. – Действительно, что может сделать немощный, безумный старик, запертый в тюремной камере?       Зуко недоуменно нахмурился.       – Я не понимаю.       – Похоже, жизнь во дворце не пошла тебе на пользу, – недовольно хмыкнул Айро. – Раньше ты проявлял гораздо большую остроту и гибкость ума. Ты разве не заметил, что весь персонал тюрьмы считает меня сумасшедшим?       Зуко чуть склонил голову набок. Он вспомнил, с каким сожалением тюремщик рассказывал ему, что его дядя сошел с ума. Вспомнил, как сам едва не купился на этот обман, когда увидел, как дядя аплодирует в пустоту. Понимание постепенно начинало формироваться в его сознании.       – Тюремщики считают, что ты не понимаешь, что происходит вокруг.       – И потому не боятся обсуждать свои личные дела прямо возле дверей моей камеры, – кивнул Айро. – Так произошло и вчера. Я услышал разговор двух тюремщиков. Они говорили довольно тихо, но кое-что мне все же удалось разобрать.       Зуко весь подобрался и машинально попытался еще немного придвинуться к дяде.       – О чем они говорили? – нетерпеливо переспросил он.       Дядя немного помедлил, но все же продолжил:       – Речь шла о твоей наложнице. Они получили приказ избавиться от нее, но перед тем им было позволено поразвлечься с ней, чем им уже не терпелось заняться.       Зуко судорожно стиснул кулаки. Значит, это не была инициатива самих тюремщиков. Организатору похищения Катары мало было просто избавиться от нее, он хотел, чтобы исполнители над ней еще и поизмывались прежде, чем убить.       – Один из них стал сетовать, что девчонку опоили слишком большой дозой наркотика, и она до сих пор не проснулась, а сейчас им уже пора заступать на дежурство, так что придется отложить веселье до ночи, когда начальник тюрьмы уйдет, чтобы незаметно спуститься в подвал и… – Дядя Айро на мгновение замялся, видимо, подбирая слова. – И заняться тем, чем они хотели заняться, – коротко закончил он.       Зуко зажмурился, прижав ладонь к глазам.       – Тогда ты и написал эту записку, – глухо проговорил он, не спрашивая, скорее, утверждая.       – Да. Я понял, что эту девушку похитили, и решил сообщить тебе, где ее искать.       Зуко просунул руку через прутья и благодарно сжал дядину ладонь.       – Спасибо, дядя.       Объяснение дяди хоть и не все, но многое расставило по своим местам. Стало ясно, что за похищением стояли не эти тюремщики, а совсем другие люди. Тюремщикам же просто принесли бессознательное тело Катары и оставили на растерзание. У Зуко даже мелькнула парадоксальная мысль, что им с Катарой просто повезло, что эти тюремщики оказались настолько бесчестными, и это дало им фору до ночи, иначе Катара уже давно была бы мертва. От этого понимания Зуко аж передернуло, и он поспешно поменял позу, чтобы скрыть от дяди свое состояние.       – Неужели никто из персонала тюрьмы ничего не видел и не слышал? – мрачно поинтересовался он. – Катара же, наверняка, кричала, звала на помощь…       – Конечно, не слышали. Ее ведь заперли в подвалах.       Зуко недоуменно уставился на дядю.       – И что это значит?       Дядя в ответ покачал головой.       – Ну, да, откуда тебе об этом знать… – Он тихо вздохнул. – В подвалах этой тюрьмы оборудована пыточная, потому все подвальные помещения сконструированы таким образом, чтобы поглощать все звуки. Если говорить тихо, то уже стоя в нескольких шагах ты ничего не услышишь, а крики разносятся не дальше ближайших стен.       Зуко растерянно нахмурился. Он действительно не знал. Он не знал даже о том, что в городской тюрьме оборудовано специальное помещение для проведения пыток, и от этого осознания ему стало как-то уж совсем мерзко на душе.       – Дядя, еще раз спасибо тебе, – проговорил он, поднимаясь на ноги. – Я пойду. Не хочу оставлять Катару надолго одну.       Дядя одобрительно кивнул.       – Я рад, что она в порядке.       – Да… – Зуко тяжело вздохнул. – Ты тоже держись, дядя. Я еще приду.       Покинув камеру, Зуко сразу поспешил к выходу. Он был рад, что ему удалось поговорить с дядей – Катару настигла такая беда, что тот просто не сумел остаться в стороне, и лед в их отношениях, наконец, дал трещину. Однако больше радоваться результатам посещения тюрьмы у Зуко повода не было: оба исполнителя, а заодно и единственные свидетели преступления были мертвы, и хотя Зуко был практически уверен, что знает, кто был организатором похищения Катары, выдвигать такие серьезные обвинения без неопровержимых доказательств он не мог.              Зуко застал Катару сидящей в кресле у окна и перелистывающей тот самый глоссарий по оружию, который накануне просматривал он сам. Когда Зуко уходил, он предложил Катаре, чтобы в комнате вместе с ней оставалась прислужница или кто-то из гвардейцев, однако она отказалась. Зуко все же уговорил ее оставить дверь открытой, чтобы дежурящие в коридоре стражники, в случае чего, услышали шум и могли сразу прийти к ней на выручку. К счастью, этого не потребовалось. Если злоумышленник и планировал повторить покушение, чтобы окончательно избавиться от наложницы принца, то понимал, что делать это прямо здесь, в его жилых покоях, крайне рискованно, так что сейчас Катара могла чувствовать себя в безопасности.       Когда Зуко вошел, Катара сразу подняла на него взгляд, и у него даже сердце сжалось от сожаления. Выглядела она как обычно, и на лице ее практически не осталось следов от рукоприкладства насильника, однако глаза ее все выдавали. Заплаканные, печальные и все такие же потухшие. Притворив за собой дверь, Зуко подошел к Катаре и взял ее за руку.       – Привет.       – Привет. – Катара выдавила из себя невеселую улыбку. – Ну, как? Удалось что-то узнать?       Зуко, поджав губы, отрицательно покачал головой.       – Нет, практически ничего. Эти двое… они мертвы.       От пристального взгляда Зуко не ускользнуло облегчение, промелькнувшее на лице Катары.       – Похоже, их убрали, чтобы они не могли ничего рассказать. Так что мы потеряли единственную зацепку, которая позволила бы узнать, кто стоял за твоим похищением.       Он опустился на пол и слегка потянул Катару за руку, увлекая ее за собой. Она покорно соскользнула с кресла и позволила обнять себя. Зуко помедлил несколько секунд, не зная, как начать. Он понимал, что для Катары этот разговор будет крайне тяжелым, но все же должен был спросить ее.       – Катара, – тихо проговорил он, – ты можешь мне рассказать о похищении? Что ты помнишь?       Катара ответила не сразу. Зуко почувствовал, как она вся напряглась в его руках, и еще крепче обнял ее, давая понять, что он рядом и защитит ее.       – Я просто гуляла в парке, – наконец, ответила она. – Шла по дорожке, там, где высокий кустарник. Мне казалось, что я там совсем одна, я никого не видела. И вдруг мне на голову набросили какой-то мешок, схватили и куда-то потащили. – Ее голос дрогнул. – Все произошло так быстро. Я даже закричать не успела. А потом заставили выпить какое-то лекарство, и я отключилась, а очнулась уже в тюрьме…       – Катара, как ты думаешь, это могли быть Дай Ли? – Зуко все же решился высказать вслух свою главную догадку.       Катара снова помедлила прежде, чем ответить.       – Почему ты считаешь, что это были они?       – Потому что у меня есть только одно предположение, кто мог все это устроить, – тихо ответил он.       Молчание.       – Зачем ей это?       – Дело не в тебе, Катара. Дело во мне. – Зуко тяжело вздохнул и прижался щекой к волосам Катары. – Я – наследник трона, отец официально подтвердил это, так что теперь мое слово становится самым влиятельным, после Лорда Огня, при разрешении вопросов государственной важности. А это привело к тому, что у Азулы, похоже, появились на меня определенные планы.       – Она хочет через тебя добиваться своих целей? – догадалась Катара.       – Да. А ты ей в этом мешаешь.       Катара промолчала, только чуть плотнее прижалась к Зуко. Понимала ли она, какое колоссальное влияние оказывала на него в последнее время? Но, даже если и понимала, вовсе не пыталась им манипулировать. В отличие от Азулы.       – Почему именно так, Зуко? – неожиданно вновь подала голос Катара. – Почему ей было не приказать просто убить меня на месте, раз уж ей так необходимо от меня избавиться?       От горечи, прозвучавшей в интонации ее голоса, у Зуко внутри все оборвалось.       – Я не знаю, Катара, – глухо отозвался он.       Он действительно не знал. Он не понимал, почему Азула уничтожала все, что ей было неугодно, сжигала, разрушала, убивала, если только это было в ее силах и власти. Не понимал, какое удовольствие она получала, наблюдая за страданиями других, будь то птичка с перебитым крылом или он сам, мечущийся по кровати от боли после того знаменательного Агни Кай с отцом. Не понимал, как ей в голову вообще могла прийти мысль о тотальном сожжении Царства Земли, вместе со всеми людьми, живущими там, только для устрашения, только ради того, чтобы предотвратить возможные восстания после окончательного завоевания мира народом огня. Зуко не понимал свою сестру и, наверное, никогда не сможет понять.       – Послушай, Катара. – Зуко чуть отстранил Катару от себя и развернул за плечи так, чтобы смотреть прямо на нее. – Тебе нужно срочно покинуть Страну Огня.       Катара слегка нахмурилась.       – Что?       – Если ты останешься во дворце, покушение может повториться, – серьезно пояснил он, – только на этот раз злоумышленники точно не станут медлить и убьют тебя сразу. Я не могу позволить этому случиться. Так что я отпускаю тебя.       – Но, твой отец…       – С отцом я разберусь. – Зуко упрямо мотнул головой. – В крайнем случае, навлеку на себя его недовольство, но это не страшно. Главное, чтобы ты к этому моменту уже была далеко.       Глаза Катары слегка округлились.       – Так ты хочешь организовать для меня побег?       Зуко кивнул.       – Именно. И у меня есть план, как это сделать. – Он чуть приблизил лицо к лицу Катары и заговорил, глядя ей в глаза: – Вчера мне доложили, что в окрестностях островов Страны Огня был замечен небесный бизон.       Катара едва не подскочила на месте.       – Аппа!       – Тише! – Зуко, предвидя такую реакцию, удержал ее. – Да, Аппа. Твой брат где-то совсем рядом.       Катара заметно разволновалась. В ее глазах вновь заплясала чуть было не угасшая надежда. Судя по всему, в этот момент она и думать забыла о страшных событиях прошлой ночи.       – Катара, слушай меня внимательно, – продолжил тем временем Зуко. – Ты ни в коем случае не должна выдать нас. Веди себя естественно. Я объявлю, что собираюсь отправиться с тобой вдвоем в небольшое путешествие, чтобы ты немного пришла в себя после похищения, а на самом деле мы будем искать твоего брата. Надеюсь, нам удастся обнаружить его достаточно скоро. Мы его найдем, он заберет тебя, и вы вместе отправитесь к себе домой.       – Погоди, Зуко, – перебила его Катара. – А ты?       – А я вернусь в столицу и объявлю, что принял решение отпустить тебя, – пожал Зуко плечами.       – То есть… – Катара медленно поникла и опустила взгляд. – Выходит, мы расстанемся? Навсегда?       У Зуко от тоски сдавило грудь. Он даже зажмурился на секунду, но тут же вновь твердо посмотрел на Катару.       – Да.       Подняв голову, Катара встретилась с ним тяжелым взглядом, а потом порывисто подалась к нему, обхватив его руками. Зуко обнял ее, крепко прижал к груди, с трудом сдерживая слезы от нахлынувшего на него отчаяния. Он безнадежно влюбился в эту девушку и не представлял, как будет жить без нее. Он бы ни за что не расстался с ней, не отпустил бы ее от себя, но прекрасно понимал, что только так сможет ее уберечь. Им придется расстаться. Навсегда.