Теряя себя.

Эмоции — это часть человека, его способ выразиться. Стоит только взглянуть в лицо напротив, и Вы сразу же поймете о чем думает ваш собеседник, а он поймет о чем думаете Вы. Это прекрасное чувство — взаимопонимание. Как же жить человеку без эмоций, хорошо или плохо? Говорят, это легко, ведь понимать друг друга все же можно и по-другому. Жизнь на этом не кончается. Все чудесно. Но сказать по секрету…

Ни черта это не чудесно.

«Ты не такая как все» — сколько раз мне приходилось слышать это в свой адрес? А ведь я вовсе не белая ворона и со стороны особо не выделяюсь. Одним словом, самая обычная из обычных. Но, хорошенько присмотревшись, можно заметить мой дефект. То, что видите Вы, ненастоящее. Скажу так, я завралась. Завралась людям, завралась самой себе. И это больше не исправимо. Я не смогу никому довериться, ведь не доверяю даже себе.

Я буду страдать, но останусь для Вас всё такой же счастливой.

***

Последние семь минут, которые мы потратили на путь к нынешнему месту проживания двух Золдиков, прошли в глубокой тишине. Разговор как-то сам сошел на нет, а нарушать долгожданные секунды спокойствия не хотел никто. Сейчас можно подумать о своем, можно привести мысли в порядок. Заявление Аллуки меня неприятно удивило. Конечно, факт того, что мне есть где жить, несказанно радовал, особенно, когда рядом будет находиться такое чудо, но вот незапланированное соседство совсем сбивало с толку. Вроде бы, счастлива должна быть. Ведь наличие «своей Наники» в первую очередь означает и силу, так не хватающую мне. Только вот я не её носитель, и вряд ли подобное «ей» понравится. Про бывшего обладателя этого тела я знала относительно мало. Впервые заинтересовалась ей, когда смогла произносить простые предложения и неплохо понимала чужую речь. Допрос решила устроить Морау, искренне удивившемуся моему незнанию самой себя:  — Мы ожидали, что ты будешь несколько психологически нестабильна, но никак-то, что потеряешь память, — глубоко вздохнул охотник, затягивая в легкие столь «излюбленный» мною дым. — Что ты последнее помнишь?  — Ну, как проснулась, попыталась заговорить, но мне стало плохо. А Вы сами обо мне что-нибудь знаете, Морау — сан? — скривившись от неприятного запаха и зажав нос ладонью, поинтересовалась я. — Хм, немногое. Ты из клана Хакуя, о котором, к сожалению, практически нет никакой информации даже у самых крупных организаций. Нам известно лишь, что до недавнего времени он проживал на территории тёмного континента, но по какой-то причине перебрался оттуда поближе к нам. Я знаю, что ты хочешь сказать — зачем и как? Это остается пока загадкой. Мы планировали спросить все подробности у тебя.  — Мм, staraya dobraya Rossiya, — хихикнув, прощебетала я по-русски. — А почему я сейчас здесь? Клан меня так просто отпустил? Не верю! Или же Вы меня выкрали? Они хоть живы? — хотелось еще многое спросить, тараторя на одном дыхании, только мой рот накрыли большой ладонью, не позволяя произнести и слова. Я нахмурилась, сведя брови к переносице, но сопротивляться не стала. Морау довольно усмехнулся.  — Не перегибай палку. Я не знаю ответы на все твои вопросы. Могу сказать, что у Хакуя был некий договор с организацией охотников, и именно поэтому ты здесь. Хочешь узнать больше — справляйся со своей амнезией. — И это всё? Так мало! — недовольно протянула я, всплеснув руками, на что мне коротко кивнули, положив увесистую ладонь на голову.  — Учись и вскоре поймёшь все сама, — растормошив белые вихри на макушке и вызвав у меня еле проскальзывающую улыбку на лице, Морау ушел, а я больше не спрашивала про загадочную девочку из клана Хакуя. Получается, я ничего не знаю о «себе» и о «своей» семье. Учитывая знания о Курута, можно составить догадку о том, что все кланы имеют тесную близкую связь, живя как большая дружная семья, и это было бы даже кстати, если бы не одно «но». Сила пугает. Вряд ли Хакуя не знали о существовании моего нежданного соседа и вряд ли они обрадовались такой манне небесной. Поэтому не удивлюсь тому факту, что относились к бывшей обладательнице этого тела практически как семья Золдик к Аллуке.

Я правда как она.

***

— Сестрица, очнись! — звонкий голос резал чувствительный слух, но подействовал как нельзя кстати. Мой взгляд становился более осознанным с каждым активным взмахом руки перед глазами. — Мы уже минуты две как на месте! — Прости, задумалась. Аллука какое-то время вглядывалась в мои янтарные глаза, словно вычитывая лгу я или нет. Её вид был несколько обескураженным. Складывалось ощущение, что она не знала что делать, вот только в очередной раз меня удивила, прижимая сжатые кулачки к щекам и вытягивая губы бантиком. — Ну вот, ты мне все больше и больше напоминаешь братика!  — О чём ты? — фразы девочки были порой настолько расплывчатые в моем понимании, что этот вопрос был обычным делом, так что та уже была готова отвечать, сложив руки за спиной и немного опустив голову вниз. — У тебя красивые глаза, но в их глубине плескается грусть и печаль. Братик постоянно пытается скрыть подобный взгляд от меня и у него неплохо получается. Однако я все равно вижу, — казалось, словно она вот-вот расплачется, выдавая свою самую сокровенную тайну: её поджатые губы подрагивали, щеки раскраснелись пуще прежнего, а в уголках глаз уже начали собираться прозрачные капли, но она продолжала держать себя в руках, не позволяя скатиться не единой слезинке. — Я мешаю ему. Даже особо не задумываясь, почему мне открывают душу, я не сдержалась от того, чтобы не обнять явно расстроенного ребенка, уложив руку тому на макушку и притянув к себе.  — Он просто беспокоится о тебе, самом дорогом, что у него есть. Ты ведь любишь братика? — я чувствовала, как что-то теплое уткнулось мне в плечо, как за спиной, приобняв, скрестились чьи-то маленькие ручки, вцепившиеся в ткань одежды, и как Аллука шмыгнула носом, ответив, что очень. Почему-то, несмотря на недавнее знакомство, сердце отзывалось болью на её страдания. Я боюсь представить, как столь невинной и открытой девочке удавалось держать подобное в себе. В прошлый раз она думала, что мешает семье, сейчас, что мешает собственному брату, единственному близкому человеку. И это правда невыносимо больно. Аллука располагала к себе, её хотелось защищать, ни за что не давать в обиду, чтобы на этом бледном личике никогда не расцветала грусть, а из голубых глаз никогда не лились слезы. Это кажется странным, но весьма правильным. Хочется вновь увидеть её счастливую детскую улыбку. Аллука отпрянула от меня, что сыграло мне на руку. Я ухватила ту за нежные щечки, слегка потягивая в разные стороны, наблюдая, как мокрые ресницы в удивлении распахнулись.  — Да и разве подобное чудо может мешать? Я вот, в отличии от твоего брата, тебя бы ни на шаг от себя не отпускала. Так бы и затискала, — с предвкушением в глазах я вновь заключила юную Золдик в объятия, на этот раз для того, чтобы до смерти ту защекотать. В следующую секунду до моих ушей донесся звонкий радостный смех, пока из моих рук пытались тщетно выбраться, желая долгожданной свободы.  — Сестрица! Сдаюсь, отпусти! — буквально молила меня Аллука, еле выговорив то, что хотела, каждый раз прерываясь на новый приступ вызванного мною смеха. Пожалев свою маленькую спутницу, её просьбу я все-таки выполнила, когда меня посетило чувство выполненного долга. Она, потирая красную щеку, смеялась и улыбалась, пусть и с применением такого подлого способа. Я же была рада.  — Так намного лучше. Мне нравится твоя улыбка, Аллу — чан, и я не хочу, чтобы ты плакала, — сказав чистую правду, мне пришлось ухватить чужую ладонь, потягивая за собой в ту сторону, куда мы шли до этого. Мне туда все меньше и меньше хотелось, но я не могу допустить, чтобы девочка много думала об этом. — Ну что, пойдем? Аллука с уверенностью мне кивнула, выдавив из себя громкое «угу», и мы, пройдя пару шагов, распахнули широкие двери в какой-то отель, ничего отдаленно мне не напоминающий.

Будет трудно, но я выдержу. Обещаю.

***

До нужного номера добрались мы быстро — по лифту. К моему сожалению, лестницы здесь не было, а так хотелось хоть как-то продлить тот момент, когда я увижу этих троих. Аллука пару раз, в ритм моего сердца, постучала кулачком о поверхность двери, отойдя чуть подальше. С минутe мы ждали, пока не услышали щелчок замка и скрип открывающейся двери. Тут на меня накатила бывалая слабость, словно я вернулась в то время, когда меня еле держали собственные ноги: мелкая дрожь распространилась по всему телу, а к горлу подкатил крупный ком, который я с трудом постаралась сглотнуть. Сказать, что мне было страшно — ничего не сказать. Дверь полностью открылась, в его проходе стоял улыбающийся Киллуа.  — Аллука, наконец-то. Почему так долго? Я волноваться начал. Девочка, соскочив с места, повисла на шее брата, источая свет и радость, пока тем временем мое сознание ускакало в далекие дебри от созерцания белобрысого мальчишки. Сказать честно, я восхищалась Киллуа и в каком-то смысле пыталась равняться на него. Как по мне, из всех персонажей, он самый близкий мне по душе, пусть по началу я это активно отрицала. Ведь люди равняются на каких-то реальных людей, своих кумиров и фаворитов, я же на вымышленного персонажа. Смешно! Но это не мешало моему сердцу трепетать, видя его так близко. Я боялась, что разочаруюсь в своем подобии «идеала», но, как ни странно, он, чувствую, остался всё таким же. Практически ничего не изменилось, не считая внешний вид: волосы его слегка отросли, очертания лица стали более острыми и он, видимо, подрос, знатно так, раз мне приходилось смотреть на него снизу вверх со своими 154 сантиметрами.  — А это кто? — пока я витала в облаках, два Золдика успели немного поболтать и теперь самый старший из них заметил мое существование, тыча пальцем. Не красиво между прочим.  — Ну как же? Ты же сам мне о ней рассказывал! — хмурясь, надула щеки Аллука, сжимая кулачки и бубня себе что-то под нос. Недовольные выкрики выдернули меня из собственных мыслей, и я поспешила объяснить мальчишке, что не представляю опасности. — Я с Морау и Новой, — более менее успокоившись, чуть не запнувшись, ответила я, помахав рукой в знак приветствия. — Потерялась, когда с корабля сходили. Не спрашивай как такое могло случиться. Уснула. Удостоверившись в том, что мы поняли друг друга, Аллука, развернувшись на пятках, прошмыгнула в коридор, ухватывая за собой пакет с продуктами и убегая, предположительно, на кухню. Киллуа же оглядел меня с ног до головы и, не сказав ни слова, поманил за собой рукой. Странная реакция. В комнате, в которую мы вошли, находился только Морау, удобно расположившийся подле подоконника. Нова же появился чуть позже, спустя секунд десять, выйдя из своего портала на полу. Значит он уже здесь был.  — Как раз вовремя, Нова — сан, — скрестив руки на груди и потихоньку начиная вскипать, нетерпеливо стукнула я пальцем по локтю, готовясь услышать самые плохие ответы на мой вопрос. — А теперь я жду внятных объяснений.

***

— Давайте сначала. Я имею врожденное нэн в силу соседства в моем теле второй сущности, о которой Вы, черт возьми, ничего не знаете, так? Так. Поэтому было решено обучать меня контролировать данную мне силу, дабы выполнять важные миссии организации охотников? Можно сказать, что Вы решили сделать из меня идеального раба, верно? — Совершенно верно, не учитывая тот факт, что твоё присутствие поспособствует нам в освоении тёмного континента. Скажем так, ты — дополнительная боевая единица. Сама знаешь, клан Хакуя умудрялся проживать на той территории и в это же время процветать, когда в ту же очередь любой сунувший свой нос на континент охотник погибал при первом удобном случае, — поправив очки, растолковал Нова. — Как вы тогда могли оставить меня на том судне одну? — Нова с самого начала следил за тобой. Мы хотели проверить, сбежишь ли ты, получив небольшую свободу в действиях. Если это оказалось бы так, тебе бы пришлось тренироваться под строжайшим надзором далеко отсюда, даже против твоей воли. — А этот белобрысый парнишка? — Пока что он будет тренировать тебя.  — Тогда всё ясно, — прикрыв глаза, выдала я, запрокинув голову назад.  — Тебя поставили в невыгодное положение, но ты не особо ошарашена и испугана, — подал голос Золдик, возвращаясь в закрытую комнату. Он пару раз за весь разговор уходил к Аллуке, проведать как она и чем занимается.  — Просто ещё не совсем осознаю суть происходящего. На этом наш длинный диалог окончился. Меня больше никто не трогал, и я, устало откинувшись на кровать, могла мгновенно заснуть, забывая обо всех этих навалившихся проблемах. Я не застала уход своих несостоявшихся учителей, так просто бросивших меня, ведь проснулась только под ночь, когда Аллука уже спала крепким сном у меня под боком, свернувшись калачиком. У меня уже не было настроения умиляться этой картине. Даже после длительного сна казалось, что я вот-вот свалюсь на землю и больше не встану. Из меня словно выжали все силы, оставляя на растерзание бушующим внутри эмоциям. Хотелось уйти отсюда далеко-далеко и больше никогда не возвращаться. Но Нова с Морау правы, я не смогу сбежать, как бы не горела этим желанием. Ведь мне просто некуда идти. За окном шёл дождь, барабаня по крыше — квартирка находилась на самом верхнем этаже — и заглядывал к нам в комнату через открытое окно. Аллука невольно поежилась из-за холода, зарываясь в одеяло, поэтому я решила его закрыть, подойдя совсем близко и попадая под капли, разбивающиеся вдребезги о разгоряченное тело. И тут мне в голову пришла неплохая мысль. Выскользнув из окна и придерживаясь за то, что под руку попадет, я аккуратно прикрыла за собой, карабкаясь вверх по лестнице, слава богу находившейся рядом. Крыша — идеальное место для уединения, которого мне сейчас сильно не хватало. Я обязана успокоиться, иначе в любой момент могу сорваться на глубокую истерику, чего не особо хочу. Я быстро умастилась в дальнем уголке крыши, прикладываясь спиной к холодной плитке и накрывая лицо руками. Отрадно, что здесь можно было спокойно расположиться, не боясь сорваться вниз и не ожидая не званных гостей. Хотя упасть — хороший вариант. Мне было плохо. Я чувствовала жгучую обиду на свою наивность и глупость, ругала себя за то, что вновь попыталась кому-то довериться. Меня никто не примет — я знаю это, но продолжаю наступать на те же грабли, вновь и вновь раня себя. Я понимаю, но не могу иначе, ведь мне тоже хочется быть счастливой. И даже если закроюсь от других, такие же израненные люди, как я, всё равно будут врываться в моё сердце, забирая себе по кусочку моей души. И вот тогда я наконец-то исчезну, только тогда наконец-то умру. Я чувствовала, как в маске, защищающей меня от невзгод, появилась глубокая брешь, позволяющая подступить к глазам горьким слезам. Их уже невозможно остановить, но и я теперь не боюсь выплеснуть все свои эмоции именно сейчас.

Дождь все спрячет и смоет, можешь в этом не сомневаться.

— Хэй, — я вздрогнула от неожиданного голоса, но даже не подумала пошевелиться. — Долго ты будешь здесь лежать?  — Столько, сколько понадобится, — ответ прозвучал слишком тихо, с подрагивающими нотками, но все же был расслышан Киллуа, задержавшем после слов на мне взгляд. Между нами устоялась тишина, изредка прерывающаяся моими тихими всхлипами. Да, я успокоилась, но еще не могла полностью угомонить бьющийся наружу поток эмоций. А Киллуа, словно и не заметив, плюхнулся рядом на мокрую плитку, опираясь обеими руками и подставляя лицо холодным каплям дождя. Где-то рядом загрохотал гром.  — Плачешь? — наклонив голову на бок и кинув на меня озадаченный взгляд, спросил Золдик.  — А разве не видно? Мне стыдно за свою слабость, наверное поэтому я, стирая ладонью мокрые дорожки на щеках, отвернулась в сторону, чтобы хоть как-то скрыться от от этих пронзительных синих глаз. Даже отвернувшись, было неплохо видно боковым зрением из-за припущенных мокрых ресниц каждое его действие: он, глубоко вздохнув, как и я до недавнего времени, откинулся на спину, запрокидывая руки за голову и задевая меня локтем о плечо. Мы молчали, не смея ничего сказать, и кротко вслушивались в приятную слуху музыку здешней природы. С каждой секундой, проводимой на крыше, мне становилось легче, пока тем временем тучи практически разогнал стихающий ветер, ласкающий пряди моих волос, а на темном ночном небосводе стали видны сверкающие звезды с белоснежной луной. Сегодня небо, умытое проходящим дождем, как никогда прекрасно, что мне не удалось скрыть легкого восторга. Я бы, скорее всего, продолжала наслаждаться непередаваемым видом, погружаясь в себя, если бы Киллуа первым не разорвал тянущуюся тишину:  — У тебя есть имя? — парнишка привстал, стряхнув с волос многочисленные блестящие от света луны капли, и я последовала его примеру, убирая прилипшую ко лбу челку за ухо.  — Нет. Я не помню его, — мокрая одежда неприятно липла к телу, но даже не взирая на это, мне не хотелось сходить с крыши и возвращаться в душную комнату. Здесь намного лучше и есть чем заняться. Все равно я не усну на протяжении всей ночи.  — Почему же не придумаешь? — все никак не мог успокоиться трансформатор, полностью повернувшись ко мне. Его дела предстояли не лучше — он такой же мокрый с головы до пят. Подле нас прогулялся шальной свежий ветерок, заставляя поежиться от холода обоих и непроизвольно цокнуть зубами.  — Имя — важная часть человека. Мне посоветовали сто раз подумать, прежде чем брать себе какое-то. Тем более не ахти у меня с фантазией, в этом вся проблема, — переведя взгляд на Золдика, я улыбнулась краешком губ. — А к чему такой интерес?  — Ну должен же я тебя хоть как-то называть, — пожал тот плечами, облизнув успевшие обсохнуть губы.  — Называй Хакуей.  — Эти люди ненавидели тебя. Ты правда до сих пор хочешь иметь с ними что-то общее? — как-то раздраженно на одном вздохе произнес охотник, вопросительно вскинув бровь.  — И то верно. Кстати об этом. Мои догадки все-таки подтвердились. Клан и правда, по словам Морау, меня невзлюбил. Родители так же имелись, если быть точнее, осталась только мать с младшим братом на руках. Отец погиб. Но они так же сторонились своего чада и шарахались, словно от огня. Я на мгновение задумалась. Видимо, весь клан был даже рад избавиться от такого монстра, вот почему меня отдали на попечительство организации. — Тогда, — выдержав длинную паузу, вдруг сказал парень на выдохе, резко поднимаясь на ноги. — Меня зовут Киллуа. Приятно познакомиться, Амайя. Не особо осознав сказанное, я удивленно распахнула глаза и приподняла голову, оглядывая своего собеседника. Он под моим ошарашенным взглядом мгновенно осекся.  — Да что? У меня тоже не особо хороша фантазия. Не нравится — сама думай! — обиженно пробубнил тот себе под нос, хаотично бегая глазами по мне, но в итоге хмурясь, глубоко вздохнул, протягивая руку. — В общем, оно все равно тебе подойдёт. Я чувствовала, как в груди разливается приятное тепло, а на лице расцветала глупая улыбка. По бледным щекам вновь предательски покатились блестящие слезы, но на этот раз скорее от искрящейся радости. Сейчас я была счастлива.  — Чего, опять плачешь? — Киллуа продолжал протягивать мне ладонь, и я ухватилась за неё своей, отрицательно помотав на его вопрос головой и встав на ноги.  — Нет, тебе показалось. Просто, кажется, вновь пошел дождь, — смахнув с уголков глаз слезинки, прошептала я, пожав холодную руку в моей руке, — Мне тоже очень приятно, Киллуа.

И спасибо.