Аддикция

27/10/17

my chemical romance - teenagers

      — Хуйня.       Констатирую я, когда медленно перебираю вешалки в небольшом шкафу в поисках хоть чего-то, что могло подойти на звание «хэллоуинского костюма». Но мои попытки тщетны, ведь все, что у меня есть - брюки и толстовки, которые я ношу ежедневно. А они либо в полоску, либо монотонные. Нет, есть, конечно, с принтами футболки, свитера. Но это все равно совсем не то, в чем меня пустят туда.       Даша лежит на моей кровати, упираясь спиной в стену и свесив ноги на пол, и лениво копается в своем телефоне. Когда я в очередной раз достаю какой-нибудь свитшот, похожий на мусорный мешок [я не виновата в том, что в вещах на два-три размера больше моего мне намного комфортнее], она поднимает глаза на меня, затем переводит свой взгляд на него, и вздыхая, откладывая телефон в сторону, говорит «нет». Мне начинает казаться, что я никуда не пойду. Потому что это невыносимо, сколько можно-то уже?       Сдаюсь и сажусь на пол, складывая ноги в позу лотоса, которая так легко поддавалась мне, и никогда не поддавалась Даше. Меня это удивляло - ведь это так легко сделать, почему она не может? Тем более, если учитывать то, что она намного гибче меня. Откидываю голову назад и упираюсь затылком в дверь шкафа, который, к сожалению, не Нарния. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, после чего Даша, видя безысходность на моем лице, говорит мне:       — Не переживай, у меня есть идея.       Открываю глаза и с непониманием смотрю на нее, потому что она буквально полчаса назад говорила мне, что у нее точно нет ничего подходящего мне. Наряды у нее имеются, но вот в том, что я ни один из них в жизни не надену на себя, она была безоговорочно уверена. И не зря. Они все были слишком открыты, а я ненавижу подобное.       Не имею ни малейшего понятия, что у нее за идея такая, но она активно начинает написывать кому-то в своем телефоне, после чего срывается с кровати, накидывает на себя одежду и выбегает из моей квартиры со словами «скоро буду».

***

      «Скоро» оказывается не так уж и скоро, но благо моих родителей нет дома, и она возвращается во все еще спокойную квартиру. На улице давно стемнело, а зима подкралась незаметно для всех петербуржцев, так как снег выпал среди недели. Спасибо, что растаял он так же неожиданно быстро, как и выпал. Снег в конце октября - не совсем то, что могло бы меня порадовать.       Пока моя горячо любимая подруга где-то шлялась почти два часа, я успела и прибрать свою комнату, и проверить ВКонтакте на наличие новых сообщений, и подумать о смысле жизни. Чем я только не занималась. Какая же она долгая.       Зарыковская радостно вбегает в мою комнату, предварительно даже не разувшись, и трясет перед моим лицом пакетом. Ее очки запотели, а на лице появился румянец. Погода однозначно не радует. Я кладу руки ей на плечи и пытаюсь успокоить ее, но у меня не выходит. После двадцатисекундной истерии, она наконец успокаивается и тычет пакет мне в лицо, приговаривая при этом, какая она молодец, какое она золото, и что я должна любить ее до конца своих дней.       Забираю из ее рук пакет и, усаживаясь на кровать, достаю из него, эм, пижаму? Она серьезно притащила мне черную пижаму? Разворачиваю ее полностью и на ней оказывается принт в виде человеческого скелета. Нелепо улыбаюсь и понимаю, что с ним можно сделать. Даша, видя что угодила мне, начинает улыбаться вместе со мной.       — Ну, хоть в этом ты согласна идти? - девушка садится рядом со мной и кладет свою голову мне на плечо.       — Еще бы. Это лучший костюм, который только мог бы быть. Где ты взяла эту пижаму?       Обнимаю Дашу за талию, после чего она начинает рассказывать историю, похожую на сюжет какого-то фильма, как обычно все преувеличивая, но если откидывать все неестественные моменты, то история складывается так, что она сгоняла до какой-то там ее старой знакомой, одолжив у нее «костюм». У Даши много разных знакомых, поэтому я не уточняю, что это была за девчонка, ведь ее имя мне все равно ни о чем не скажет.       Главное то - что я нашла, в чем идти. Теперь можно немного расслабиться.

***

28/10/17

20:17

night lovelly – deira city centre

      Рассматриваю себя в зеркале: черная пижамка с рисунком скелета, поверх нее надета серая толстовка. И костюм соорудила из подручных материалов, и из зоны комфорта не вышла. Неплохо. Очень неплохо. Поправляю свои волосы, убирая непослушные пряди за ухо, и перебираю всевозможные развилки событий сегодняшнего вечера. Хотелось бы, чтобы все прошло как можно лучше, конечно. Но отчего-то мне кажется, что все пойдет, как и всегда, по пизде.       Достаю IPhone из кармана толстовки и проверяю время. Восемь восемнадцать. Если я сейчас же выйду, то, в принципе, к девяти с копейками буду на «Просвещения», а там меня должна встретить Даша, потому что я хреново ориентируюсь в пространстве, и понятия не имею, в какой стороне дом Юлика. Да, я могу посмотреть по google-картам, но приехав на нужную станцию метро, я сразу же растеряюсь. Такое уже бывало, повторять не хотелось бы. Поэтому Даша сегодня в роли моей палочки-выручалочки. Она поехала чуть раньше, чтобы помочь Юлику украсить квартиру. Я думала они просто знакомые, но, видимо, нет. Потому что к «просто знакомому» я бы не перлась помогать украшать квартиру черт знает куда. Ну, либо это я такая убогая, а Даша действительно настолько матерь Тереза.       Убираю телефон назад, выхожу в коридор, надеваю довольно легкую ветровку, надеясь, что не замерзну, ведь на мне еще целая пижама с толстовкой! Господи, какая же ты дура, Лиза. У вас позавчера снег шел, а ты такая наивная. Закидываю ключи с тумбочки в карман ветровки, начинаю обуваться, как слышу сзади чьи-то шаги. Это оказывается мама, которая стоит, облокотившись спиной к стенке, скрещивая на груди свои руки и готовясь к моему расстрелу. По ее глазам вижу, что и расстреливать меня будет она же.       Она недовольно топает своей ногой по полу, и только я собираюсь покинуть квартиру, как она хватает меня за руку, оттягивая назад, из-за чего я врезаюсь спиной в другую тумбочку с достаточно острыми углами. Ругаюсь про себя, и спрашиваю, в чем же гребаное дело, после чего получаю ответ в виде вопроса на вопрос:       — Ты сегодня в школе была?       Закатываю глаза и вру, давая положительный ответ. Но это не срабатывает, потому что она, как оказалось, звонила днем в школу.       — Когда перестанешь прогуливать и начнешь слушаться меня - тогда будешь ходить гулять, поняла меня?       Резким движением она залезает в мой карман, отбирая ключи от квартиры, и отправляет в свою комнату. Мне что, четырнадцать? Какого черта происходит?       Закрываюсь в своей комнате изнутри и начинаю ходить туда-сюда по ней, думая, что же можно с этим сделать. Можно, конечно, уйти без ключей - но тогда меня не пустят домой, а ночевать у Юлика я не намерена. Поехать к Даше не вариант - вот она-то точно останется у него на всю ночь. Резко останавливаюсь и придумываю вариант, который сначала кажется безумным, а потом просто идеальным.       Тихо подкрадываясь на кухню, замечаю, что мамы в этой части квартиры и след простыл. Мне это на руку. Обдумываю, куда же она могла засунуть ключи, дабы я их не нашла. Понимаю, что времени не так много - она может вернуться сюда в любой момент, поэтому начинаю рыться в столешнице, настенных шкафчиках и разных баночках из-под специй. Половина из них сто лет как пуста, есть серьезный шанс того, что ключи находятся именно там. Так и оказывается. В одной непримечательной баночке я нахожу свои ключи. Помимо них там лежит папина старая кредитка и какая-то мелочь. Вот это, блять, сейф.       Бегом возвращаюсь в свою комнату, попутно хватая кроссы и ветровку, которые успела снять до всего этого, и снова закрываю дверь на замок. Сооружаю что-то типа каната из всех простынь, которые нахожу в своем шкафу, и вылезаю на балкон, чтобы посмотреть, насколько же высоко мне придется спускаться по этой не очень надежной конструкции. Второй этаж. Ну, не так плохо, как могло бы быть. Но мне нужна страховка. Я не хочу сломать себе что-нибудь сегодня.       Достаю телефон и набираю друга детства. Раньше мы часто вместе играли во дворе - он живет подо мной. Но потом повзрослели, и наши интересы начали расходиться, мы начали все меньше проводить время вместе и в конце концов перестали общаться. Иногда пересекаемся на улице, можем разговориться, но не более. Несмотря на это, я уверена, что он поможет мне. Он хороший друг. По крайней мере, был.       — Ало, Миш? Тут такое дело, можешь помочь? ... Ну, нужно выйти под наши с тобой окна и поймать меня, если я начну падать. - парень не понимает, что я имею в виду, и я пытаюсь объяснить понятным языком ситуацию, как можно больше сокращая ее, потому что времени в обрез. — Да, да, именно, спасибо, я тебе до конца жизни должна буду.       Закидываю в карман ключи, напяливаю на себя верхнюю одежду и обувь, после чего делаю небольшой круг по комнате. Думаю, как же Миша будет ловить меня, если он и весит-то меня, кажется, меньше. Но тут одно из двух - либо сломается он, либо сломаюсь я. А я немного эгоистка.       Через две минуты под моим окном показывается Миша, который недоумевает от ситуации. Уличные фонари освещают его темные волосы и часть его лица. Его глаза светятся. Я цепляю один конец сцепленных вместе простынь за старый комод, который почему-то все еще стоит на моем балконе. Второй же выкидываю в окно и еще один раз высовываюсь, чтобы посмотреть на Мишу, который крестится сам и крестит меня. Мне становится смешно от этого зрелища. Встаю на принесенную заранее сюда табуретку, и нет, не вешаюсь, хотя хотелось бы, а всего лишь проверяю, нормально ли завязала всю эту поеботу.       И вот я вылезаю в окно, потихоньку спускаясь на простынях вниз. Миша стоит прямо подо мной и, кривя лицо, закрывает глаза, когда я прохожусь ногами по окну его квартиры. Хорошо, что его родителей нет дома, а то они бы не поняли происходящего. Парень придерживает меня за талию, когда я уже почти приземляюсь на асфальт, и я благодарю его за это, обнимая. Развязываю максимальное количество простынь, до которого мы с ним только смогли дотянуться, вручаю их ему, и, еще раз, благодаря, уматываю в сторону метро.

***

      Спустя всего какой-то час, я наконец попадаю на эту гребаную вечеринку. Мы [почему-то пешком] поднимаемся с Дашей к Юлику. Он живет на шестом этаже, и где-то на пятом уже слышна музыка, доносящиеся из его квартиры. Странно, что соседям все равно на это. В моем доме они бы мгновенно прибежали на громкую музыку и вопли пьяных молодых людей. По пути я рассказываю Даше о том, как провернула операцию по побегу из дома, из-за чего она начинает смеяться. Напилась уже.       Дверь нам открывает хозяин квартиры, и, видя меня, здоровается со мной и хочет обнять, но я выставляю перед собой ладони, не позволяя ему этого сделать. Он каким-то грустным взглядом смотрит на меня, затем похлопывает по плечу; так же аккуратно, как и тогда около метро. Все еще боится меня сломать. Смешной такой.       Юлик разворачивается на девяносто градусов и выдвигает вперед руку, как бы говоря, «добро пожаловать, будьте как дома», только жестами. Даша тут же растворяется, и от нее не остается и следа, а юноша спрашивает, буду ли я пиво. Я делаю заказ, будто в кафе, и он, отыгрывая официанта, под наш общий смех удаляется на кухню.       Решаю осмотреть квартиру, потому что я тут впервые. Квартира большая. Нет, она огромная. Трехкомнатная. Мебели в ней по минимуму, поэтому людей помещается гораздо больше, чем на вечеринках, на которых я бывала ранее. При это все равно слишком людно. Знакомых лиц я не наблюдаю. Да и что они могли забыть здесь? Это же не вписка у очередного одиннадцатиклассника. Тут большинство людей взрослее меня. И я бы не сказала, что мне это нравится.       Собираюсь пойти на поиски места, где можно присесть, но меня останавливает миниатюрная девушка с длинными красными волосами. На ней милый ободок с заячьими ушками и такой же милый хвостик сзади, прицепленный на розовые шортики. И вся она такая нежно-розовая, что мне кажется, будто я попала в детский сад на утренник. Из-за макияжа она похожа на куклу больше, чем сама кукла «Барби».       — Зачем ты носишь этот дурацкий костюм человека? - спрашивает она меня, и я улыбаюсь настолько сильно, насколько это возможно. Не теряю времени, и отвечаю ей вопросом на вопрос, прямо как моя мать:       — Зачем ты носишь этот дурацкий костюм кролика? - и она начинает смеяться, после чего я подключаюсь к ней и мы веселимся уже вместе.       — Настя. - она протягивает мне руку, и я пожимаю ее.       — Лиза. А Фрэнк из тебя так себе, Насть. Ты скорее пасхальный кролик.       Мы обе улыбаемся, и она отвечает фразой «что есть, то есть», после чего ее окликает какой-то парень, и она спешит по направлению к нему. А я замечаю свободное место на диванчике прямо в центре зала, поэтому немедля занимаю его, откидываясь спиной назад.       Повсюду развешаны украшения, которые очень классно передают атмосферу halloween'а. Черные летучие мыши, аккуратно вырезанные из черного картоны, судя по всему, вручную. Подозреваю, что ими занималась Даша. На столах и тумбах располагаются тыквы, с вырезанными рожицам и свечами внутри. На стенах висят гирлянды, которые плавно переливаются на самой медленной скорости. Свет исходит только от них и свеч, но этого достаточно, чтобы видеть окружающих.       Начинаю разглядывать людей. У всех такие крутые костюмы! Не то, что у меня. Но Настя, моя новая знакомая, все же его оценила. А мне хватит вполне и ее. Много парней в костюмах клоунов, что не удивляет - недавно же вышел «Оно». Но находятся и вполне оригинальные - вампиры, оборотни, персонажи хоррор-мультфильмов. Девушки же в основном в костюмах «страшных» фей, русалок и т.д. Особого разнообразия в их костюмах не вижу.       Достаю телефон и решаю спросить анонима, ради которого, собственно, сюда и пришла, где же он изволится прятаться.

Лиза Неред

22:02

Ну и где ты? Ради кого я наряжалась?

      Подпираю локтем подлокотник дивана, а ладонью свою голову, и жду ответ, смотря вокруг, вдруг кто достанет телефон. Незарегистрированный пользователь 22:03 А чего пооткровеннее не могла найти? Вон, все девочки как девочки, а ты даже на вечеринке в толстовке. А так крутой костюм, бля, базара нет.       Закатываю глаза и блокирую экран телефон. Ясно, сегодня я останусь с интригой.       Перевожу взгляд на другой конец комнаты, и вижу, что люди успели смениться. Прямо передо мной теперь сидит парень, который нагрубил мне тогда на «Дыбенко». Я не вижу на нем какого-то костюма, и меня это злит, какого черта, если он друг Юлика, ему можно приходить в нормальной одежде, а другие должны страдать? Он внимательно рассматривает меня, хотя тут скорее подойдет слово «пялится», и улыбается, пытаясь, явно, не выдавать эту улыбку. Но получается у него хуево, потому что я ее прекрасно замечаю. Не понимаю, что ему от меня нужно, но стараюсь делать вид, будто мне плевать.       Спустя целую вечность ко мне подходит Юлик, держа в руках две пинты темного пива, и уверенно протягивает мне левую, сам же делает глоток из правой. Я громко благодарю его, потому что из-за музыки почти не слышно слов, на что он кивает и, улыбаясь, исчезает, ровно как Даша двадцать минут назад.       Отпиваю одну четверть пива и продолжаю разглядывать окружающее меня пространство, возможно, в поисках Даши, возможно, в поисках ебучего анонима, который так и не расскажет мне, кто он есть на самом деле. Боковым зрением замечаю, что рыжий парниша все так же пялится на меня, что начинает немного раздражать. Но больше свободных мест я не вижу, а в другую комнату сваливать не хочу, поэтому приходится терпеть.       Люди веселятся, танцуют, отрываются. Все как всегда, а я как всегда сижу и пью в одиночестве. Что-то вечно. Может быть написать ему еще что-нибудь? Но что? Понятия не имею. Спорить с самой собой в голове - бесценно. Надо на днях провериться у психиатра, на всякий случай. Вдруг что.       Парень, отвечающий за музыку, вдруг ставит медляк. Так вообще делают на вписках? Бред какой-то. У Юлика все не как у человека. Все-таки достаю телефон и решаю ответить на его последнее сообщение.

Лиза Неред

22:13

Можешь снять шлюху и посмотреть на ее «пооткровеннее» наряд, а так довольствуйся тем, что надела. И вообще, блять, может в жизни поговорим? Я зря моталась на другой конец Питера?

      Слышу как кому-то приходит уведомление о новом сообщение, оглядываюсь, но не могу понять, кому именно. Блять. Незарегистрированный пользователь 22:15 Так ты приехала только ради меня? ;)

Лиза Неред

22:16

Ради пива, в основном, но ты был бы неплохим бонусом к нему.

      Звук снова повторяется, но уже не у одного человека, а у нескольких. Так я никогда не выслежу его, черт возьми. Он точно находится в этой комнате и точно видит, как я мотаю головой по разным сторонам, в его поисках, поэтому перестает мне отвечать. Вот же козел. Хорошо маскируется.       Выпиваю половину оставшегося пива и ставлю бокал на стеклянный столик, который находится рядом с диваном. В голову что-то сильно отдает. Скидываю это на тяжелый день, потому что от ссор у меня иногда начинает очень сильно болеть голова. Пытаюсь отвлечься на что-нибудь, что угодно, но у меня не выходит. Прикрываю глаза и пытаюсь расслабиться. Мои попытки тщетны, они заранее обречены, на самом деле. Думаю, что мне нужно что-нибудь от головы.       Поднимаюсь с диванчика, чтобы пойти на поиски Юлика, который уж точно должен знать, где в его квартире аптечка, но мой организм явно против этого. Ноги слегка подкашиваются, поэтому я падаю назад. Спасибо, что не на пол. Голова начинает болеть еще сильнее, а ко всему этому добавляется тошнота и онемение. По-моему, это не из-за ссоры, Лиз. Плюс ко всему этому помутнение рассудка. Но не такое сильное, чтобы я не понимала, что вообще происходит вокруг меня. Такое, легкое?       Друг Юлика, который все это время сидел напротив меня, замечает, как мое лицо искажается от боли, и подходит ко мне, спрашивая, что со мной. Он меня пугает, но мне слишком плохо, чтобы отказываться от помощи человека, который ее предоставляет. На его лице я отчетливо вижу волнение, и ему, кажется, действительно не все равно на то, что я могу сейчас откинуться.       — Меня сейчас вырвет. - говорю я ему, а он закидывает мою руку себе на плечо, чтобы я обвила ею его шею, сам же придерживает меня за талию, и тащит меня через всю квартиру в уборную, как я полагаю.       И я оказываюсь права.       Пока меня выворачивает, он заводит мои волосы назад, придерживая их. Странно, что он не свалил после того, как принес меня сюда. Стою на коленях, и, когда желудок прочищается, мне становится немного легче.       — Не умеешь пить - не пей, блять. - он поднимает меня и потихоньку отпускает, проверяя, могу ли я держаться на ногах самостоятельно.       Смотрю ему в глаза, отчего ему становится неловко, и он отводит свой взгляд в сторону.       — Меня от пива так не разносит, получается, там было что-то помимо него. Это твой ебучий друг принес мне это, не надо гнать на меня, сука.       Хочу выйти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом, но как только делаю шаг вперед, ноги перестают меня слушаться вновь. Парень подхватывает меня, и благодаря ему я остаюсь стоять на ногах. Он разворачивает меня лицом к себе, и, уже более уверенно смотря мне в глаза, произносит:       — Тебе домой нужно. И сама ты, ясное, блять, дело, не дойдешь. Пошли, я тебя провожу, алкашку малолетнюю.       Я хотела было возразить, но поняла, что он прав. Поэтому у меня нет выбора. Он снова берет меня за талию, притягивая ближе к своему телу. Держит он меня крепко, должна признаться. С ним я точно не упаду. В какой-то степени я даже рада, что он не кинул меня одну.

***

u2 - with or without you

      — Ебать, знал бы, что ты так далеко живешь, в жизнь не предложил бы довести.       Начинаю смеяться с него, и это точно не из-за алкоголя. Пока мы ехали в метро мне полегчало окончательно, и сейчас я чувствую себя почти идеально. Мы разговаривали всю поездку, пытались перекрикивать шум электропоезда, когда ездили от станции к станции, и вместе смеялись, потому что у нас это не выходило. Такой грубый с первого взгляда парень оказался очень даже милым, что заставило меня немало удивиться.       Сейчас половина двенадцатого и мы идем от выхода станции метро «Проспект Большевиков» до моего дома. Фонари освещают темную улицу, а ветер становится настолько ледяным, что я начинаю проклинать себя за излишнюю самоуверенность, но то, что мерзну, не показываю.       Дрожащими руками достаю телефон из кармана и залезаю во ВКонтакте. От анонима нет никакого ответа. Он даже не поинтересовался, почему я ушла, как тогда, впервые. Мне становится грустно, а Даня, так зовут рыжего парня идущего рядом со мной, замечает это, и спрашивает:       — Что, парень не пожелал сладких снов на ночь? - саркастично произносит он, пытаясь поднять мне настроение, судя по всему, но попытка выходит дерьмовой, потому что меня действительно волнует, почему анониму вдруг стало все равно на меня.       Не обращаю внимания на слова Дани и принимаюсь писать сообщение анониму. Даня, замечая это, пытается отвлечь меня еще сильнее, но я лишь отмахиваюсь от него свободной рукой; тогда он начинает лезть в карман своей спортивной кофты, и когда я отправляю сообщение анониму, в котором говорю ему, как недовольна его поведением, звук приходящего оповещения раздается из Даниной одежды.       Я останавливаюсь и вопросительно смотрю на него; он достает свой IPhone и, проверяя оповещения, говорит:       — Юлик интересуется, куда я съебал, и почему когда я съебал, исчезла и ты. Спрашивает, стоит ли ему писать заяву за педофилию. - он отключает звук на телефоне и убирает его обратно в карман, усмехаясь.       — Ха-ха, как смешно. Передай ему, что у тебя и шансов-то не было. - следую его примеру и убираю телефон в карман ветровки.       Лицо парня вдруг становится серьезным, и я не понимаю, почему. Затем он наклоняется и шепчет мне на ухо, как при первом нашем разговоре:       — Тебя бы никто и не спрашивал, хочешь ли ты этого. - он возвращается в нормальное положение, и, выдержав секунды три от силы, заливается громким смехом. Таким громким, что люди, проходящие мимо нас, делают ему замечание. Но ему абсолютно плевать на это.       Вот только мне не смешно.       Он легонько бьет меня в плечо, говоря «расслабься, я же пошутил». Ничего не отвечаю на это, и мы продолжаем путь до моего дома. Входя в родной двор, я замечаю, что простыни не торчат из моего окна, и понимаю, что мать поймала меня на месте преступления. Ну, как поймала? Еще не поймала, но совсем скоро поймает. Дойдя до моего подъезда, он разводит свои руки по сторонам, явно ожидая, что я брошусь ему в объятия, но этого не происходит. Он со своей глуповатой улыбкой вздыхает и опускает руки. Я стою, прислонившись спиной к стене, и смотрю на него. Такой нелепый, карикатурный в один момент, и такой грубый и пугающий в другой. Как это может умещаться в одном и том же тельце?       Рыжеволосый достает из кармана пачку сигарет, но не успевает открыть ее, как я выдергиваю ее у него из рук, со словами:       — Только не при мне. Ненавижу, бля, запах сигарет. - он пожимает плечами и соглашается, прося отдать ему пачку. Покорно возвращаю ее ему. — Спасибо, что довел. Не знаю, зачем тебе это было нужно, но спасибо, реально.       Даня бросает что-то в стиле «да как нехуй делать» и улыбается мне, пока я захожу в подъезд. Дверь захлопывается, и я начинаю подниматься наверх. Прохожу мимо квартиры Миши и думаю, забрать сегодня простыни или же лучше завтра? «Он, наверняка, уже спит» проносится в моей голове, и я соглашаюсь сама с собой, поднимаясь выше.       Пытаюсь тихо повернуть ключ в замочной скважине, но судя по матери, стоящей напротив входной двери, понимаю, что открыть дверь тихо у меня не получилось от слова «совсем». Она рывком затаскивает меня в квартиру, закрывая дверь, и сразу же бьет меня по голове. Это ощущается больнее, чем то чувство, которое меня сопровождало половину доброго вечера. Но она не останавливается. Она бьет меня по лицу, прикрикивая при этом, какая я отвратительная дочь, и что лучше бы меня вообще не было, чем родилась такая шлюха, как я. Я сползаю спиной по стенке и пытаюсь спрятать голову в коленах, но мама продолжает бить меня, из-за чего я невольно начинаю плакать. Она все так же продолжает оскорблять меня, но когда на секунду отходит в свою комнату, я, не теряя времени, выбегаю из квартиры. Она кричит мне вслед о том, что она не побежит за мной, и я про себя радуюсь этому.       Вытираю слезы рукавом ветровки и выхожу из подъезда, чтобы подышать свежим воздухом и успокоиться. Замечаю на самой ближней скамейке к подъезду знакомый силуэт, и, пытаясь привести свое лицо в порядок, подхожу к нему, садясь рядом. Нет, он не сидит, как все нормальные люди - он сидит на спинке лавки, а его ноги стоят на месте, где принято садиться. Я сажусь точно так же, потому что если сяду нормально, будет совсем не удобно - я ему по плечо.       Он докуривает сигарету и поворачивает голову на меня, туша окурок о спинку лавочки, на которой мы сидим. От него несет табаком, и я пытаюсь не задохнуться.       — Сорян, не думал, что ты вернешься. - он смотрит на мое лицо и замечает, что оно все красное. Даня моментально переключается и спрашивает, — Что случилось?       Не хочу рассказывать о своих проблемах, поэтому молча утыкаюсь лицом в его плечо, начиная заново реветь. Блять, Лиза, ну какого хуя ты делаешь? Его олимпийка пропитана никотином, но я не обращаю на это ни малейшего внимания. Он приобнимает меня за плечи и начинает поглаживать большим пальцем; я вздрагиваю. По многим причинам. Я не люблю прикосновения - первое. От его прикосновений меня будто бьет током - в хорошем смысле - второе. Даня начинает говорить какие-то типичные фразы, которые должны помочь человеку успокоиться, но я начинаю плакать только сильнее.       Наконец, когда эмоции сходят «на нет», я отлипаю от его плеча, и извиняюсь. Извиняюсь за свое поведение, и пытаюсь внятно рассказать, что случилось. Выслушав мой рассказ, он предлагает мне следующее:       — Хочешь переночевать у меня?       Я резко издаю смешок, которого не ожидал ни он, ни сама я.       — Ты думаешь, что мы в фильме? Что я так легко соглашусь поехать домой к практически незнакомому парню? Серьезно, Дань? - меня изрядно повеселил его вопрос.       Я вижу по выражению его лица, что он не знает, как на это реагировать. Но в конце концов сдается и начинает улыбаться.       — Я правда верил, что это прокатит. - тут я начинаю смеяться во весь голос.       Он не смотрит на меня, как на ненормальную. Он смотрит на меня и улыбается самой теплой улыбкой, которую я когда-либо видела в этой жизни. Убирает прядь моих волос мне за ухо, и прикосновение его ладони о мою щеку будто обжигает меня. Я перевожу взгляд на свои кроссовки и улыбаюсь. Парень интересуется, куда я пойду ночевать, на что я отвечаю, что, скорее всего, к Мише. Он точно не выгонит меня. Даня соглашается, и, вставая со скамейки, вновь разводит руки, ожидая от меня объятий. И я поддаюсь. Обнимаю его и снова расплываюсь в нелепой улыбке. Он уходит в сторону метро, а я разглядываю свои кроссовки, и понимаю, что Даня и есть тот самый аноним.       Он даже не пытался спрятать тату на своей руке.       Но если он думает, что я этого не понимаю, я могу подыграть ему.