Будь со мной нежен.

      Парни затягивались и выпускали клубы дыма в потолок, хихикая и щуря глаза. Нейтан вытянул губы трубочкой и начал стучать пальцем по щеке, отчего вверх побежали кольца.       — Пфф, — ответил Зак.       Сделав затяжку, качок начал медленно выпускать дым, глаза его были сосредоточены на губах, и, когда дым дошёл до ноздрей, парень начал вбирать его обратно в себя. Устав, чуть ли не теряя сознание, оставшееся он выдохнул и самодовольно смотрел на друга. Нейтан лишь похлопал его по плечу.       — Водопад, — сказал Зак.       — Чего? — Прескотт оторвался от разглядывания своих пальцев и удивлённо посмотрел на собеседника.       — Трюк так называется — водопад, — пояснил тот.       — Ааа… ага, — отмахнулся Нейтан и завалился на диван.       Зак залез в карман бомбера и достал телефон. Восемь пропущенных от девушки и двадцать три сообщения. *Фото* — Привет, малыш, как дела? :) — Зак? — Ответь — Ты чем-то занят? — Чем-то важнее меня? … — Заккари, бл#@ь! … — Можешь мне не звонить больше.       Почесав затылок, Зак подошёл к изголовью дивана и взглянул на друга. Нахмурившись, Прескотт открыл глаза и посмотрел в ответ.       — Спать ты здесь не будешь, — рыкнул мажор.       — Тебе есть что скрывать? — шутливо сказал качок, но, поймав ещё один взгляд, наполненный злобой, продолжил: — Джул, кажется, обиделась, что я не ответил ей. В общем, я пошёл, все развлечение на тебе, оставь нам на потом ещё, окей?       Как только дверь захлопнулась, Нейтан зажёг сигарету и пару секунд смотрел, как она горит, а после сделал затяжку. Вытянув руку в потолок, он начал разглядывать тонкие пальцы, точнее, кости, обтянутые кожей.       Думать ни о чём не хотелось, и парень просто пускал клубы дыма, рассматривая потолок и комнату в целом. Надо было бы перебраться на кровать и уснуть, но тело словно обессилело, а в голове всё начало затуманиваться такой пеленой, что на лице появилась улыбка, с которой юноша и отключился.

***

      Уоррен вышел из комнаты и направился в уборную, но запах курева ударил в нос. «Прескотт», — пронеслось в мыслях парня, и он покачал головой в знак неодобрения. Наркотики — самая последняя вещь, к которой можно прибегнуть, если боишься суицида.       Взглянув на дверь обидчика, Уоррен заметил, что в комнате горит свет и через щель слабо идёт дымок. «Решил умереть от отравления дымом?» — подумал Грэхем и направился в туалет. Но, осмыслив увиденное, он поспешил к комнате мажора.       — Постучать или вломиться? — парень увлёкся раздумьями. — Вломлюсь — он может и побить меня, если будет в сознании… но если он спит, то, думаю, не услышит ничего… Хотя он может чутко спать, и тогда мне не избежать синяков.       Дым всё шёл через щель, достигая носа ботаника, и только этот резкий запах привёл его в чувства. Уоррен решил сначала для приличия постучаться. Нет ответа. Он подёргал ручку в надежде, что дверь не заперта и легко поддастся, впустив его ради спасения ненавистного мажора. Как бы они друг друга ни ненавидели, презирали и прочее, всё равно они люди, а оставлять человека в беде нехорошо.       Убедившись, что Прескотт заперся в своей обители и не хотел впускать кого-либо, Уоррен толкнул дверь плечом. Раздался глухой стук, и боль обожгла плечо парня. Скорчившись, кареглазый глубоко вздохнул и, разбежавшись, врезался во что-то мягкое, падая вниз.       Под ним раздался стук чего-то тяжёлого, упавшего на пол, а за этим последовало:       — Ты совсем ёбнулся, гик? — Нейтан столкнул с себя парня и потёр затылок. — Настолько обезумел от своей тайной любви, что решил вломиться ко мне, пока я сплю?       — Да ты… — Уоррен хотел врезать богатею, но после этого его бы самого ударили, а ещё синяков он не хотел, плечо и так ныло. — Я думал, ты умер тут в своем дыму, решил убедиться, что ты не дышишь, и устроить вечеринку в честь такого знаменательного события.       — Спешу огорчить, мои лёгкие воспринимают только такой воздух, так что, если я решу умереть, это произойдёт на свежем воздухе или в твоей гиковской комнатушке, — Прескотт приоткрыл окно.       Глаза Уоррена слезились от такого обилия яда, заполнившего столь маленькую комнату. Он вытирал слёзы рукавами, но они всё текли и текли, не желая останавливаться. Нейтан заметил это и подошёл к парню, присев на корточки.       — Не расстраивайся, нытик, — похлопал он ботаника по плечу.       — Я не… — начал объясняться Уоррен, но его прервали.       — Хочешь, я включу какой-нибудь старый чёрно-белый фильм? — блондин встал и подошёл к полке с дисками.       Уоррен на секунду перестал тереть глаза, но тут же продолжил, ничего не ответив. Парень не знал, что делать: соглашаться или нет. Если согласиться, он два или три часа проведёт с этим психом, с которым они только перекидывались парочкой колкостей, после чего Уоррен получал по шее.       Если откажется, то наконец уйдёт из комнаты, что медленно его убивала. Хотя дым уже достаточно рассеялся и она начинала приобретать более чёткие очертания. В какой момент и почему Прескотт стал таким мягким и дружелюбным? Неужели это всё травка? Если да, то Грэхем мечтал, чтобы Нейтан был накурен постоянно.       — Прекрати тереть глаза, раздражение будет, — не оборачиваясь, сказал Прескотт. — Лучше промой водой.       Уоррен решил проигнорировать совет и остался стоять на месте. Нейтан вытаскивал диски один за другим, смотря на обложку, и понравившиеся складывал в стопку на столе. Обшарив всю полку, парень взял образовавшуюся стопку из трёх дисков и сел на диван, смотря на чудика, стоявшего всё время рядом с диваном, так никуда и не сдвинувшись.       — Ну? — сказал наконец блондин. — Какой фильм будем смотреть? — он протянул диски гику и ждал ответа, рассматривая его с ног до головы.       Уоррен стоял, слегка смутившись, благо в комнате было темно и его румянец не был заметен. Грэхем давно привык читать в темноте, поэтому мог бы выбрать фильм по описанию, однако глаза всё ещё предательски порождали слёзы — уже не так часто и обильно, но всё равно было трудно разглядеть, что написано на диске.       Проговорив в голове детскую считалочку, он вытянул средний диск и протянул Прескотту. Нейтан взглянул на коробку и кивнул, соглашаясь с выбором. Открыв коробку, он вставил диск в ноутбук и похлопал ладонью по месту на диване рядом с собой, приглашая кареглазого сесть.       Уоррен немного скованно сел рядом. Нейтан же собственнически развалился на диване, широко раздвинув ноги так, что его колено касалось колена гика. Грэхем хотел сначала отодвинуться, но мысленно сам себя успокаивал: «Ты что, девчонка какая-нибудь? Если ему насрать, то и тебе тоже». И, успокоившись, кареглазый слегка развалился, облокачиваясь на спинку кожаного дивана.       Фильм казался ему до жути растянутым, но красотой не обделённым. Грация движений главной героини, её наряды, меняющиеся каждую сцену, и просто пейзажи — всё это доставляло некое эстетическое удовольствие.       Нейтан, кажется, давно уснул. Наверное, он не раз смотрел этот фильм, поэтому глаза так и норовили закрыться. Уоррен кинул взгляд на Прескотта: луна через щели в шторах падала на лицо. В её свете блондин выглядел таким хрупким, таким нереальным, будто над ним работали лучшие мастера-кукольники, вылепляя каждую деталь с большой любовью. Интересно, вложена ли эта любовь в его сердце?       Тонкие пальцы будто сжимали что-то, потому что костяшки были покрасневшими, как после драки, хотя парень бил всегда только правой рукой. На правой кисти красовалась парочка царапин, покрывшихся корочкой. Уоррен аккуратно провёл пальцами по руке Прескотта, чтобы убедиться, что это всё-таки человек.       Кожа парня была местами шероховатой, местами гладкой и нежной, будто он действительно фарфоровая кукла, выполненная в полный рост.       Решив, что и себе надо дать поспать, Уоррен накрыл парня пледом, лежащим на краю кровати, и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.