Будь со мной нежен.

***

      Уоррен завалился на кровать и тут же уснул. Вроде, он ничем таким и не занимался: никаких занятияй спортом, никакой активной деятельности — но парень чувствовал себя ужасно вымотанным. Морально. Находиться с Прескоттом не так уж легко, особенно когда ты всё время напряжён, боясь, как бы он не перешёл в режим гнева.       На утро Уоррен чувствовал себя не лучше: тело ломило от любого движения, даже самого маленького. Внутри всё горело адским пламенем, лицо, кажется, начало плавиться от такой температуры. В горле было сухо, как в пустыне, а язык превратился в одну из потрескавшихся тропинок той самой пустыни. Казалось, что можно дунуть на него, и в разные стороны полетит песок.       Грэхем слегка приложил усилие, чтобы повернуть голову в сторону, и она по инерции упала набок. Дверь была закрыта, окно тоже. Никакого кислорода. При таком спёртом воздухе можно умереть быстрее, чем при подаче газа в закрытую комнату.       Хоть парень и был задротом и затворником, это не мешало ему проветривать помещение периодически, потому что в противном случае начиналась адская головная боль. И при каждом шевелении казалось, что вместо мозга сидит ёж с бетонными иголками и, двигая головой, ты двигаешь его в своей черепушке, заставляя ударяться и причинять самому себе боль.       Мысленно оценив своё состояние, учёный поднялся и уже сидя осмотрел комнату в поисках одежды. Он благодарил себя и родителей за то, что его воспитали более-менее аккуратным, и все его вещи были повешены — правда, на кресло. Парень встал, укутавшись в одеяло, как в кокон, и проверил почту. Ничего, за исключением сообщений от Брук, которая звала его посмотреть фильмы. А ещё она, кажется, просила помочь ей с роботом, или чем она там занимается. Макс, как всегда, носилась с Хлоей, которая успела уже где-то получить фингал.       Вздохнув, Уоррен оделся. Брюки были мятыми, и их стоило бы постирать, как и футболку, но искать другие кареглазый не хотел, поэтому быстро натянул эти и захватил сумку, куда скинул учебники и тетради со стола. Закрывая комнату, он услышал позади себя до боли, в буквальном и переносном смысле, знакомый голос.       — Что, гик, мать по скайпу спалила, что ты дрочишь, раз такой красный? — рассмеялся Прескотт.       Горло всё так же желало влаги и причиняло боль. Промолчав, Грэхем попытался обойти задиру.       — Чё молчишь, язык отсох? — Нейтан схватил бедолагу за плечо и повернул к себе.       По сути, он был прав, но у кареглазого сил не хватало даже на то, чтобы хоть как-то защититься, поэтому ему пришлось смириться с последствиями. Помотав головой, Уоррен опустил взгляд. Слёзы почему-то предательски подступили к глазам. Всё лицо горело, глаза блестели, а колени подкашивались. В самый неподходящий момент начала кружиться голова. Парень сделал шаг назад к стене и пытался дышать, не думая ни о чём, но организм взял своё.       В глазах пропала пара кусочков пазла картинки. Руки и ноги начали потихоньку отниматься, они становились всё тяжелей и тяжелей, таща парня вниз, ближе к полу. Лицо начало бледнеть, кровь оттекала куда-то в другую реальность, оставляя мертвенные цвета на лице парня. Губы закололо тысячами маленьких иголок. В ушах стоял шум какого-то смертоносного моря. Открыв глаза, чтобы убедиться, что жив, Уоррен не видел уже больше половины картины. Перед ним стоял блондин в красном бомбере. Левую руку не было видно — чёрное пятно. Правый глаз и щека исчезли, оставив вместо себя точно такие же чёрные пятна. Решив закрыть глаза, парень рухнул на пол, отключившись.

***

      Уоррен открыл глаза. Та же картина: он в кровати, окно закрыто, вещи на стуле. Вещий сон? Дежавю? Хотя, кое-какие отличия имелись. На столе стоял стакан с водой, а рядом лежало несколько пачек разных таблеток, да и вещи были повешены не так аккуратно. Поднявшись, держась за голову, парень подобрался к таблеткам. Рядом лежала записка.

Не знаю, сдох ты или нет, но если вдруг нет и ты читаешь это, то я оставил несколько таблеток от головной боли, от температуры и укрепляющие желудок

      Грэхэм потянулся к широкой пачке с красными пятнами, доставая пару таблеток от головной боли, попутно продолжая читать записку.

(их надо пить первыми за 20-30 минут, придурок, и только после всякие другие)

      Смутившись своей глупости, Уоррен довольно улыбнулся, радуясь, что он находился в комнате один и никто не видел его провала. Как только он об этом подумал, дверь в комнату тихо открылась, и так же тихо попытался войти Нейтан, чтобы не разбудить того, кто уже вовсю пил таблетки.       — Её надо после еды, тупица, — безэмоционально произнес блондин, ставя стопку дисков с фильмами на стол.       — И тебе привет, — убрав улыбку с лица, процедил Уоррен. — Это твои таблетки?       Нейтан нахмурился и задумался, что ответить. Скажет да — больной ипохондрик. Скажет нет — бездушная скотина. Таблетки сами из медкабинета, а не его. Медикаменты блондина немного отличались, и гику они бы не помогли. Парень думал, что не стоит говорить о походе в медкабинет из-за Уоррена, но и молчать долго было нельзя, мало ли чего он там напридумывает.       — Мои… ну как, — Прескотт запнулся. — Да, мои, — выдохнул он, засчитывая свой проигрыш. — Просто на всякий случай.       — Спасибо, — смущённо произнёс Уоррен.       В воздухе повисло неловкое молчание.       — Я тебе тут принёс фильмов, которые можно посмотреть, пока болеешь, чтобы не умереть от скуки, — наконец прервал молчание Нейтан.       — Спасибо, — опять сказал Уоррен и замолчал. — Но я не заболел.       — Переутомился.       — Не думаю, — потерев затылок, ответил гик.       — Чел, ты потерял сознание. Перенервничал, значит. Пей таблетки и смотри фильмы, не беси, — раздражённо сказал Прескотт.       — Я не просил тебя мне помогать.       Уоррен был благодарен за таблетки, за помощь и всякое развлечение в виде фильмов, но одно-единственное словосочетание «не беси», да ещё и сказанное таким тоном, перечёркивало всё вышеперечисленное. Непонятное чувство, заставившее извергнуть такие слова, закипало внутри и обжигало.       — Да если бы не я, ты бы уже подох, ботан. Скажи спасибо, что я покурить вышел.       Было ли правдой то, что Нейтан по счастливой случайности вышел покурить? Возможно. Можно ли сказать, что парень ночь не спал из-за мыслей и переживаний и поэтому услышал, как шаркает в коридоре Уоррен? Да. Определённо да. Именно поэтому он решил выйти и врезать ему хорошенько, чтобы знал, но парню повезло, и он отключился.       — Курил бы в своей комнате, как всегда это делал, — буркнул кареглазый и отвернулся, делая вид, что что-то ищет в ящиках.       В голове вдруг пронеслось: «Тебе же всё равно плевать на меня…» И Уоррен опустил взгляд, нахмурившись. Это точно его мысли? Слегка шлёпнув себя по щеке, он осмыслил то, что прозвучало. Почему эта ситуация так огорчала его, почему эти невинные слова заставляли тело нагреваться, а руки дрожать? Дыхательные пути и вовсе начали отказывать.       Наплевав, что Уоррен сейчас не в лучшем состоянии, Прескотт схватил его за плечо и развернул к себе, испепеляя взглядом. В комнате было не так уж светло, чтобы по глазам можно было что-либо понять, тем более Грэхем стоял спиной к зашторенному окну.       — Я дотащил твое бесчувственное тело до кровати, принёс чёртовы таблетки и фильмы, чтобы ты, блять, не скучал и поправлялся, и что я слышу в ответ вместо «спасибо, Нейтан»? Грёбанное «отъебись». Пошёл ты, гик, — толкнув парня в грудь, сказал голубоглазый и направился к выходу.       — Пошёл ты, — раздумывая, как бы побольнее задеть блондина, Грэхэм выкрикнул: — мудак.       Ничего не ответив, Прескотт хлопнул дверью и ушёл.       Уоррен остался один в комнате. Он стоял как статуя пару минут, а после рухнул на кровать, зарываясь лицом в подушку. Медленно выдохнув, он перевернулся и уставился в потолок, рассуждая, зачем Нейтану понадобилось о нём заботиться. Почему он так себя ведёт, будто в одно мгновение Уоррен его хороший друг, которому он хочет помочь, а в другое — враг, объект для насмешек и издевательств? Если бы только он мог узнать Прескотта получше…       С этими мыслями кареглазый провалился в сон.