Будь со мной нежен.

      Уоррен поднялся по ступенькам здания и вошёл внутрь. В нос ударил запах медикаментов, которые парень не особо любил. Поёжившись, он подошёл к регистрационной стойке. За ней стояла молодая, но уже замученная девушка. Посмотрев на часы над её головой, учёный отметил, что она только начала смену.       — Доктор Хоуп на месте? — Уоррен взял ручку и притянул журнал посещений к себе.       — Да, у себя в кабинете. Вы пришли к кому-то… — её чёрные как уголь глаза забегали по странице журнала, — мистер Грэхем?       — Да, к Шону Прескотту, я знаю, где он находится, удачного дня, — помахав девушке, учёный направился к лестнице.       Поднявшись на третий этаж, он постучался в дверь и вошёл в кабинет после слов приглашения.       — Мистер Грэхем, — кивнул мужчина в знак приветствия.       — Мистер Хоуп, — кивнул Уоррен в ответ.       Доктор жестом пригласил собеседника присесть, и Грэхем сел на стул напротив.       — Какие новости? — спросил зеленоглазый.       — Ну, лекарство почти готово. У вас какие? Как его самочувствие? — учёный сложил руки в замок на коленях.       — Пока держится, — Хоуп вздохнул, — но он уже не молод, и его организм не может долго бороться. Не буду врать, ему хуже с каждым днём. — Уоррен кивнул. — Я не знаю, сколько ему осталось, может месяц, может два, а может и неделя, — в его зелёных глазах не было никаких эмоций.       Доктор Хоуп работал здесь не первый год, и это не первый его пациент, который находился на грани. Он проводил в последний путь не один десяток, потому что просто не было лекарств. В больницу либо не поставляли, либо поставляли в малом количестве. И тут, как говорится, кто успел, тот и съел.       Шон Прескотт был не из этих двух случаев. Он был из тех немногочисленных людей, для которых лекарства попросту не существовало. Кажется, Прескотт знал, что его ждёт, но всё равно начал всю эту работу. Он хотел обеспечить семью даже после своей смерти. Созданный препарат он собирался пустить в большое производство, чтобы всем хватило. Хотя бы тем, кто живёт с ним в одном городе.       — Надеюсь, мы успеем, — Уоррен направился на выход.       — Как там Нейтан Прескотт? — доктор поправил очки.       — Нормально.       — Он перестал навещать отца, даже на перерывах. Думаете, он пытается отгородиться, чтобы легче пережить возможное расставание?       Слова, как гром среди ясного неба, ударили в мозг учёного. Отгородиться? Легче пережить расставание? Разве не этим он занимался, когда парни учились в Блэквелле? Оттолкнул, а потом уехал, пропал на пять лет. Сейчас против своей воли вернулся в город, увидел его, Уоррена, а теперь заставляет читать отчёт с такими словами, заставляя Грэхема с ним поссориться, чтобы самому не делать эту работу.       Улыбнувшись, Уоррен сказал:       — Это в его духе, — и покинул кабинет.

***

      Шон открыл глаза и увидел перед собой копну тёмно-русых волос, что виднелись из-за книги. От шевеления больного голова поднялась, и Прескотт встретился глазами с Уорреном.       — Здравствуйте, мистер Прескотт, — парень кивнул.       — Можешь звать меня по имени, Уоррен, — мужчина приподнялся и тут же закашлялся.       Его кашель был невыносим. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее он становился, и с каждым разом Шон становился всё краснее и краснее, потому что не хватало времени вздохнуть.       — Чувствуете себя лучше? — Уоррен закрыл книгу, убрав её на тумбочку.       — Если бы, — Прескотт-старший внезапно оживился. — Кашель достал, температура то поднимается, то падает. Про остальное вообще молчу. Расскажи лучше ты, как там работа?       — У нас есть хорошие новости: мы почти закончили, надеемся на это. Чтобы удостовериться, нам надо взять у вас кровь и провести тестирование, — учёный поправил очки, сползшие на кончик носа.       — Это хорошо, зови медсестру тогда, — мужчина закатал рукав. — Как там Нейтан? Он что-то перестал заходить, заболел?       — Не могу точно сказать, — Уоррен не хотел говорить о блондине, поэтому пытался уклониться от вопроса или соврать. — Мы с ним редко пересекаемся. Ну, знаете, работа она такая. Дел невпроворот, трудимся в поте лица. Как белки в колесе. Забот полон рот, — Уоррен попытался вспомнить ещё что-то, что намекало бы на объём труда, но решил закончить на этом. — В общем, отчёты кладём на стол и уходим, — парень почесал затылок, потупив взгляд.       — Понимаю. Нейтан совсем нелюдимый, он ни с кем кроме тебя и не общался после того, как приехал. Поговори с ним. Врать не стану — мне хуже, и я не знаю, сколько протяну, но, если он в последний раз придёт, я буду только рад, — кашель снова настиг Шона.       Грэхэм хотел напомнить мужчине, что у них до готового лекарства всего два шага, но одёрнул себя, потому что неизвестно, сработает или нет, поможет ли ему, да и вообще, что угодно может пойти не так. Парень вздохнул.       Медсестра вошла, катя перед собой тележку с подносом, на котором находилось всё необходимое.       — Добрый день, мистер Грэхем, мистер Прескотт, — она кивнула.       Взяв руку Шона, она протёрла место укола ваткой со спиртом и аккуратно ввела иглу. Набирая кровь, она внимательно следила за её количеством, будто ещё одна капля, и жизнь покинет его. Перелив кровь в пробирку, она плотно закрыла её крышкой и запечатала в пакет. Уоррен взял его и убрал в карман.       — Я поговорю с Нейтаном, до встречи, — парень поправил халат и покинул помещение.