Только их крики слышны...

Стены домов всегда казались ей стенами, отделяющими одно государство от другого. Границы были лишь условны. Их, конечно, можно было уважать или отвоевать, но пересекали их не затем, чтобы очутиться на другой стороне, а просто чтобы пройти вперёд. Она была очень маленькой, в то время как они возвышались вплоть до друг друга, заставляя ее бояться мгновения, когда они сожмутся и раздавят её. Они всегда дрожали от чужих шепотков, хотя она никогда не прижималась к ним. Все, что было частью её мира, выйдет рано или поздно из-за этой грани. И когда это произойдет, она будет только жалеть, что не отошла от стен подальше. Они никогда не защищали ее, но все еще оставались достаточно плотными, чтобы сломать её кости или принести эту самую боль. Напомнить, что она всё ещё жива. Мнимые границы, пройти сквозь которые она хочет, но не способна. Черт подери тех, кто это может. Зачем? Потому что, думает она, только он и способен сделать это. И ещё братик и, конечно, отец. Но ей не хочется их утруждать. А ещё потому, что всех он забрать точно не сможет, и у неё есть время передумать. Она ненавидит чувствовать себя беззащитной. Она чувствовала, что они шли по коридорам, вертким как клубок гадюк, даже с завязанными глазами. Ноги в тапочках еле поспевали за широкими шагами врача, будто забыли, как сгибаться. Мужчина спешил. Когда что-то щёкотно скользнуло по внутренней стороне пятки, пришлось приложить много усилий, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Не то чтобы Киро боялся возможного гнева Мори за опоздание, но слушать насмешки, связанные с его топографическим кретинизмом не желал. Тем более, что кроме девчонки, у которой более-менее повреждена была только нога, у него были дела и поважнее. Наконец впереди замаячил нужный кабинет – не тот, в котором принимали “гостей” и не тот, в котором их спроваживали в обратный (последний) путь, простой рабочий кабинет, в котором Мори ранее разбирал большинство отчетов и думал над сложными пациентами, которых было проще добить, нежели вновь поставить на ноги. Да, только на них – с теми, у кого их не было разбирались уже иные люди. Одним словом, свалка бумажек и мыслей разной нужности. Прошло всего немногим больше года, как Огай пришел к власти, ему еще предстоит разобраться с остатками крыс в организации, мелкими группировками, которые дерзнули оспаривать авторитет Портовой Мафии и, конечно же, тоннами бумажек. Пока не найдутся люди, которым будет больше десяти и которым он сможет доверить это поручение, Мори взвалил эту нудную, но необходимую работу на себя. Когда в дверь постучали, кинули скомканное “Вам подарочек, босс”, а затем просто втолкнули девочку внутрь, он как раз думал, что ему сделать с частью портовых территорий, которые были освобождены от незаконно въехавших в город иностранных бандитов, устроивших там базу и монополизировавших контрабандное оружие, принадлежащее старой мафии. Количество товара, как ни прискорбно, уменьшилось, но остатки все равно нужно было охранять, однако если поставить людей, которые сейчас были необходимы сразу в нескольких местах, только возле склада, вылезут шакалы из другого района и возьмут добычу числом. И тогда все, считай, заново начинай… Может его переместить? Но каким образом и куда? В последнее время мафия под особым наблюдением из-за выходок прошлого босса, а объёмы товара не позволяют оперировать им с нужной быстротой. Если сбывать, то либо кому-то другому в Йокогаме, но тогда это будет что-то между “свалить проблему с больной головы на здоровую” и уступить конкурентам, что в любом случае было ложно, так как все сейчас были в курсе “подвесного” состояние Портовой мафии и не пожелали бы и становиться её клиентами, понимая, что это лишь усилит её, либо сразу отправить заграницу, но там заключить сделку – хорошую сделку - тоже пока не представляется возможным. Пока что всё сводится к нехватке людей, и, как следствие, силы. Жаль. Если своевременный выход не найдётся, то придётся растянуть эту историю, продавая совсем небольшими партиями, терпя нападки падальщиков, вновь и вновь ощущая кадровый голод. “Но лучше уж так, чем держать при себе крыс в какой бы то ни было форме – пусть даже пушечного мяса. Из-за его тупости может расстроиться целый план. Так что, пока есть возможность лучше проверять рекрутов по возможность лично” – подытожил Мори, отложил документ и взглянул на его гостью. Сейчас ему нужно было решить, станет ли она очередной проблемой или частью её решения. Второе куда предпочтительнее, но ребёнок не выглядит несмышлёным настолько, его пришлось заставлять, а не объяснять. - Можешь просто присесть на пол – все равно тут все другие плоскости заняты, - сказал Мори, внимательно рассматривая девочку. Хотя нет. Уже что-то большее. Чуть поколебавшись и повернув голову вправо на несколько секунд, Тиё сначала медленно присела на корточки, облокотилась спиной о дверь и сползла по ней, вытянув больную ногу вперёд и обняв вторую. Этого мужчину назвали “босс”. Она знает, что это значит. Он уже должен знать о её ноге, так что скрывать это ни к чему, но нужно быть готовой быстро встать. “А так она там и услышит, если кто-то приблизится к двери. Насторожена, но не боится и готова к сопротивлению, если понадобится.” Её братик бросил ей короткое “Не глупи” и скрылся, оставив её одну. “Наверно, пошёл разведывать обстановку” – только этим и утешая себя, подумала Тиё, потеребив кружево платья, чуть ей великоватого. Слегка длинновато для неё. Она слишком маленькая – может, всё-таки тут есть ещё дети? Не как тот мальчик – самые обычные. Вряд ли же эти не очень хорошие люди стали бы покупать платья им… Или это было своего рода какой-то наградой? Тогда за что? - Итак. Меня зовут Огай Мори. Можешь обращаться ко мне Огай-сан. Тиё кивнула. Это имя ему не подходило – шло. - Хорошо. Тогда представься тоже, пожалуйста. Его голос был расслаблен, но твёрд, не ощущался успокоительным для маленькой испуганной девочки, от которой что-то нужно, и именно поэтому и успокаивал, ничего не требовал и не таил за собой никаких мотивов и поставленных задач, словно шептал, что всё и так будет так, как захочет его хозяин. Создавалось впечатление человека, к которому ты сам пришёл за чем-то, человека, которому ты был готов довериться, но тот отказался от всего тебя в угоду любопытству. Потому что так было бы неинтересно, хотя в конце концов всё так и закончится. Отец говорил, что люди, которые что-то от тебя хотят, но не выказывающие особого интереса на данный момент очень опасны. Про них быстро забываешь, а они про тебя – никогда. Она чувствовала это и ещё решала, стоит ли пустить всё на самотёк и сможет ли она вытянуть обратное. - Тиё. Фукуда. Вы знаете. А еще отец говорил быть вежливой. И ни единое слово его не противоречило ранее сказанному. Мори улыбнулся. Она понравилась ему и грозилась стать тем, на кого он в будущем будет возлагать большие надежды. Только бы у неё проблем с Элизой не было. С ней только у этой девочки будут проблемы, не у его дорогой. - Хорошо, Тиё-кун, ты знаешь, где работал твой брат? - У вас? Когда брат приехал, ему были рады. Даже братик. Но он сам нет. Он был нервным, был зол на Тиё и старался избегать её как можно чаще, будто та была прокаженной, из-за него её заперли, пусть и ненадолго, но когда застал ночью в плаще, возвращающейся из города, сказал, что в следующий раз поможет ей скрыться лучше, научит. Тиё не была злопамятной. Никогда. И пусть брату никогда не стать братиком, она была готова прощать его ненависть презрение и страх. Он посоветовал ей сменить маршрут, чтобы быстрее добираться до особняка. В следующий раз он спустил на неё собак. Она была готова простить ему всё это потому что увидела, как он плачет. Потому что он ненавидел и презирал себя, а боялся за них всех сильнее, чем за себя. В тот раз ей помог братик и брат по её вине увидел его. Тиё понимает, что, скорее всего, брата смогли убить большей частью из-за сломанной руки и ноги. Она не держит на него зла. В глубине души ей уже всё равно и чуть-чуть нервно. Она только лишь не хочет больше видеть его. Потому что иначе её братику придётся позаботиться об этом, а чувства к брату у него закопаны несколько выше. - Да. У меня. И работал очень плохо, - ответил Мори, рассеянно рассматривая заваленную бумагами поверхность стола. Отчёт об уничтожении Нобу Фукуды вместе со всей имеющейся информацией его семьи лежали сверху… Вроде бы. Да-да, где-то здесь. Точно где-то в этом помещении… Тут. Да. - Организация, членом которой стал твой брат, зовётся Портовой мафией, главой, боссом которой я и являюсь. И хотел бы попросить тебя заменить его. - М-меня? - Именно. В установившейся тишине заунывно ныла нога, и что-то гудело за окном. Хотя почему что-то? Это мог быть только ветер – на такой-то высоте. - Раз вы тут босс, значит, это по вашей указке убили брата и… Кого? Кого же еще убили? - Всё, Тиё-кун. Нет нужды драматизировать далее. На данный момент ты единственный член семьи Фукуда, оставшийся в живых, пусть и полукровка. Хочешь отомстить? – спросил мафиози, с чистым исследовательским любопытством наблюдая за реакцией растерянного ребенка, который был совершенно сбит с толку тоном “честно и без обидняков” на подобную тему, но, тем не менее, отрицательно помотал головой. - И-и вы всё равно хотите, чтобы я работала на вас? Я же… н-ну… вы не можете мне доверять и-и… Она замолкла. Одна. Слабая. В… Йокогаме, да? Это далеко. Очень. Совсем-совсем одн… - Эй, идиотка, чего расселась? Вставай давай, сюда идёт еще одна заноза. От острого, как лезвие катаны, голоса брата Тиё осеклась и вздрогнула всем телом. Одна?.. Шаги. Мелкие, но быстрые. Громкие. Почти наглые, предъявляющие свои права. Кто-то очень лёгкий… ребёнок? Идёт, скорее всего, сюда, если припомнить форму коридора, и, судя по всему, даже не станет стучать и сразу распахнёт дверь. Вскочив и отойдя от двери за секунду до того как она с грохотом ударилась о стену, буквально снеся со своего пути какую-то стопку бумаг, Тиё осталось только дивиться силе влетевшей в комнату девочки (судя по голосу, это была всё же “она”) и нервно пытаться вытащить прищемленный дверью кончик бинта. Вызволить его удалось только частично – ткать просто порвалась, и теперь повязка то и дело норовила размотаться. - Ринтаро! Что за отвратительный кусок полосой тряпки ты оставил в моей комнате?! – прогремел звонкий голос девочки, которая… Длинные золотые локоны, сверкающие на солнце, тонкая точёная фигурка в красном платье и кукольные ручки уперевшиеся в бока… “Ох, повязка всё-таки спала… Так, главное смотреть в пол.” - Растяпа. У братика что ни слово – гвоздь в сетчатую совесть, нанизанную на спинку дикобраза. - Элиза-чан, дорогая моя, неужели тебе не понравилось то… - Помолчи, Ринтаро! Не смей называть эту обёртку от протухшего торта называть платьем!.. - Н-но, Элиза, ты уже сама назвала… - Заткнись! Только и делаешь, что перебиваешь и используешь меня! Нет, чтобы… а это еще кто? И почему на ней моё платье? Ринтаро! Когда, не дождавшись ответа мужчины, девочка крупными, рваными, словно танцующими шагами подошла к Тиё вплотную, еле заметно каким-то странным образом поблёскивая, и вцепилась пронзительными голубыми глазами в её… Боже, это же… Что? Братик присвистнул, вложил вытащенную на три четверти катану обратно в ножны и облокотился о стену, с любопытством рассматривая “Элизу”, которая тоже запнулась и уставилась на пораженную Тиё, изо рта которой невольно вылетел вопрос: - Ты… не человек?