Только их крики слышны...

Когда она увидела его, это был их первый и последний раз. И даже теперь? Его. Гостя, выдуманное существо, которое могло выдержать взгляд Тиё. Не то чтобы это говорило о его силе - заинтересовавшихся ею змееподобных синих волков, коих на горе было предостаточно, он не заметил, просто пропустил сквозь себя. Тогда девочка зажмурилась и, когда вновь осмелилась разомкнуть веки, поблизости уже не было ни странного светловолосого мужчины с рисунками на теле в пёстром кимоно и странным ящиком на спине, ни чуди не было. В который раз чудь разочаровала Тиё. Тем, что заставляла её носить повязку, вынуждая избегать взглядов других людей. Тем, что у неё самой не всегда были глаза как таковы – где-то просто какая-то точка, где-то сплошной нарост, выглядящий как кучка пыли на теле векового уродливого нагромождения несуществующей действительности. Тем, что игнорировали самые простые законы её мира, которым она, увы, просто не могла не подчиняться. Тем, что никогда не появлялись и не исчезали из её жизни – просто были в ней всегда, даже, она уверена, когда и у неё не было глаз с ртутной радужкой или хотя бы зрачком. Тем, что, даже не выглядя даже отдалённо примерно одинаково, никогда нельзя было понять – будет ли чудь желать её плоти или да. Тем, что была бы интересным другом, если бы не была такой убийственно по-ненастоящему реальной, прямо как боль, а Тиё такой потерявшейся во всём мире. Тем, что нельзя было ни у кого спрашивать или отвечать. Тем, что влезли прямо между двумя взглядами. Он спросил, как добраться до небольшого заброшенного храма, что находился на северном склоне. Она ответила. Последнее, что она услышала от него, было вежливое “Благодарю”, шорох его кожи о лоб Тиё и звон колокольчиков. Его рука была настолько большой, что была почти у него в перевёрнутой руке. Её голова была настолько маленькой, что почти спряталась под его ладонью, если бы не её веки. Её вечные тонкие сёдзи. Он исчез. Он не принял её дар – не человек. Он не стал человеком – не чудь. Кто же? - Элиза? Это её имя. Златокудрая девочка нахмурилась, прикрыла почти натурально сверкающие глаза и наклонилась к Тиё еще сильнее, почти уперевшись ей в лоб своим. Её злость на Ринтаро никуда не делась, девочка умела мастерски преобразовывать эмоции, не теряя ни грани энергии – она знала цену чувствам. Не всегда ценила, но оценивать их ей приходилось ежедневно. И глаза этой девчонки были такими же. Она жалась в углу, неловко пытаясь врасти в засыпанный отчетами пол взглядом, но она вовсе не была цветком ни внешне (моё платье и на то моё, чтобы идти лишь одной, а не тереться о чужую бледную кожу, сползая с косых плеч) ни внутренне (братик не зря ругает меня – не была бы мне пощёчина такой посредственной, хотя и незабываемой, если бы не редкость его улыбок), два похожих, нечеловеческих полюса, вопреки законам этой вселенной, притянулись друг к другу. Отбросив страх и поддавшись ничем незамутнённому любопытству (тем более, что братик не запрещает), Тиё на миг почувствовала, что отринула и последнее человеческое в себе. Почувствовала, но не пожалела – для неё инстинкт самосохранения не был подчеркнуто важен. Он просто был. А иногда нет. Заглянув в её глаза, Элиза подумала, что впервые видит человека, которому настолько пошла потусторонняя фальшиво бездонная глубина, что даже и мысли, что перед ней кукла, нелюдь (не как она, конечно же) не возникает. Просто не может. Одним словом – она ей не понравилась, но ранее Элиза и не думала, будет ли мириться с существованием подобных Тиё сплавов жизни и смерти. Мафия – одна большая семья. Она поглощала и не такое. И Элиза справится тоже. Может даже чуть позже присмотрится поближе. - Не тебе спрашивать, - фыркнула голубоглазая и, когда Тиё уже было хотела представиться, добавила не менее раздражённо, - А отвечать слишком рано. Ринтаро! Ты должен ответить за свой проступок и отвести меня к Рите! Она говорила, что на этой неделе должны были закончить новую коллекцию. Собирайся! Сейчас! Живо! На глазах Тиё произошло сразу несколько чудес: Огай-сан окончательно превратился из серьёзного “босса”, измотанного много недельной работой, в рассеянного нервного Ринтаро, избаловавшего свою дорогую; его охватило зеленоватое свечение, которое, скорее всего, и заставило того подняться в воздух и со свистом вылететь из кабинета, и со стороны брата донёсся легкий смешок. Всё это вместе заставило Тиё тихо сползти на пол. Для поиска бинтов, разумеется. Вряд ли её так просто оставят тут одну надолго. Хотя… может прогуляться? - Братик..? - Ладно, шуруй. Можешь даже снять повязку – мне нужно отойти, а никого крупнее крысы я тут не заметил. Тиё улыбнулась ему и, намотав бинт на чуть что оголяющуюся шею – платье всё-таки нужно было выбрать другое, ничего страшного бы не произошло, её братик и не такое на ней видел – выглянула в коридор, огляделась и, не обнаружив никого, провертев на языке считалочку, выбрала лево. Отец говорил ей, обычно в шутливом тоне, правда, что ходить на лево ей нельзя – так поступают только непослушные женщины. Она сейчас себя таковой (женщиной) не считала, ей было всё равно, куда свернуть, ибо она ничего не знала, никуда не направлялась и ничего не искала, но из-за привитой порядочности решила хотя бы видимо не скрывать “непослушность”. *** “Думаю, именно таким способом и нужно расправляться с предателями" – думал Мори, “направляясь” к одной из любимых модельеров Элизы, - Передай Сугимото, чтобы проконтролировал движения привезённого эспера. Он поймёт, - бросил Огай проходившему мимо мужчине в тёмном костюме, который, внимательно выслушав приказ, ничуть не удивившись странному “подвешенному” положению своего босса (если честно, сейчас они всё такие там были – более или менее буквально, вскоре перестало играть какую-либо роль даже для шестёрок) и поклонившись, тут же направился его исполнять. “Что ж, помнится мне, рядом с ателье расположился весьма полезный мне некогда человек…” ***