Только их крики слышны...

- Ну же, малыш Чу, неужели всё-таки не выбьешь и пяти из десяти? - Заткнись, вешалка! Ты вообще ничего не делаешь! - Вот как? А ведь правда. Тогда я буду давать тебе советы! Для начала тебе нужно вырасти хотя бы на парочку сантиметров или попросить у сестрицы Коё каблуки… - Захлопнись! Как это рост поможет мне стать более метким?! - Да, ты прав, малыш, тебе и это не поможет ~ - Ах ты..! Тиё немного выглянула из-за угла, узнавая в одном из мальчишек того самого, со странными глубокими глазами, и внимательно рассматривая другого, спустя мгновение держащего “вешалку” (а если присмотреться, то у него и в правду много бинтов...) за ворот рубашки. Рыжие немного вьющиеся волосы, прикрытые большой шляпой с цепочкой, казалось, извивались языками пламени каждый раз, как мальчик тряс другого, выкрикивая всё более и более необычные, но больше забавные, нежели обидные прозвища. Он показался девочке коротким, но донельзя упрямо прямым. “Интересно, его волосы тоже обжигают руки?” Вчерашний знакомый Тиё же был выше его всего от силы на пару сантиметров, но из-за какой-то природной детской нескладности казался визуально тоньше, был скорее растянут, нежели вытянут. Будто его узенькую фигурку много-много раз прижимало к земле что-то тяжелое и неподъёмное для ребёнка и раскатывало его, словно тесто, выдавливая что-то до последней капли. Но Тиё бы не сказала, что не видела в нём начинки, хотя на первый взгляд в его глубокие глаза могло так и показаться. Если не видно дна с поверхности, это еще не значит, что его нет. А, значит, и весь осадок попадает туда, а не пропадает в бездне. Даже Ад своеобразное дно. В том смысле, что не последнее. Так говорил её отец. Тиё заглядывала туда. Ей даже позволили это сделать. “Неужели он тоже не человек?" – подумалось девочке, которая вспомнила, чему так удивилась при их первой встрече. Подумать только – они не только не поменялись мирами, но еще и волки за его спиной на миг поплыли, задрожали, а потом и вовсе пропали, будто она стала обычноглазой! - Придурок. Заткнись и не мешай мне тренироваться, - раздраженно выдохнул рыжий, видимо уставший пытаться вытащить из мальчика желаемую или хотя бы боле менее адекватную реакцию на свои удары и угрозы (вот уж чего-чего, а страха перед болью и оскорблениями в Осаму не осталось) и вновь повернулся лицом в сторону потрёпанных мишеней разного размера, закреплённых на флюгерах, находящихся на расстоянии пары десятков метров от них. “Наверно, где-то неподалёку море” – подумала Тиё, наблюдая, как быстро крутятся на своих “каруселях” небольшие мишени. По прошествии пары минут еще там, в здании мафии, девочка, повернувшая так неудачно налево, уткнулась в тупик. А потом в еще один. И еще. А потом в серьёзного вида мужчин, перетаскивающих какие-то коробки (слава богу, не заметили), потом на братика, рассеянно смотрящего на портовый город, неоново закатной панорамой расположившейся за окном, который помог ей весьма быстро, но не слишком безопасно спуститься на крышу какого-то сарая (закрыв за собой окошко, конечно), чуть не сломав ей при этом позвоночник в наиболее прямом смысле этого выражения. Спустившись с сарая, Тиё, полежав на крыше пару минут, скорчившись от боли и наблюдая, как братик, не перестававший ворчать о её глупости, возвращается назад, спрыгнула на землю, стерев с уголка губ слюну и кровь, решила всё-таки не убегать с территории Огай-сана. “Я всё равно вряд ли смогу выжить в незнакомом городе… одна. Не хочу озадачивать этой проблемой братика… Но… хотя… Захочет ли он остаться здесь, с этим “боссом”? ” – подумалось девочке, когда она пряталась на дереве от пары мужчин. Тиё знала, что братик всё еще любит брата, даже несмотря на то, что он хотел убить её, и умер сам. Не то чтобы она не понимала или не разделяла его чувств – когда она была еще совсем-совсем маленькой, брат запомнился ей добрым и ласковым человеком, {объясняющим ей, что кошмары по ночам и при свете дня достойны не только страха, но и предвкушения препятствия, которое необходимо преодолеть} – просто она, привыкшая к двойственному чувству тоски и облегчения от расставания, относилась также и к смерти и ей носителям. Но если братик захочет отомстить – она не станет противиться. Впрочем, да и не сможет. - Так-так, кажется малыш Чу настолько долго целишься, что у нас даже зрители собрались, - протянул Осаму, рассматривая вздрогнувшую девочку в черном платье, которая после его слов медленно, цедя каждый шаг, показалась юным мафиози полностью. “Вряд ли её отпустили погулять… Значит, её способность и в правду связана с усилением физических данных? Но тогда каким образом она попала сюда? Насколько я помню, её поместили на шестьдесят первый этаж – если она решила прорваться силой, то в здании бы объявили тревогу, растянувшуюся бы и на двор тоже, – шаткое положение мафии обязывает – а если просто выпрыгнула из окна – мы бы, да и охрана, услышали нехилый удар от столкновения. Странно.” Прищурившись, Дазай еще раз оглядел эспера, наверняка, будущего “рекрута” мафии: телосложение излишне хрупкое даже для столь малого возраста (ей же вроде пять, да? А не весит ровным счётом ничего, будто даже внутренности из цветного картона сложены), хоть мышцы и достаточно подтянуты; на открытых участках кожи не так уж много шрамов, несмотря на то, что, по словам её брата, девочку довольно жестко тренировали, и часто приходилось оказывать первую помощь; волосы длинные, но не слишком густые, похожие скорее на серые нитки, пожухлыми ростками спадающие по угловатым плечам, где-то выбивались косо подстриженные прядки – была, похоже, предоставлена сама себе, несмотря на наличие прислуги в особняке, да еще и часто сбегала в деревню; сливающиеся с белой кожей губы кривятся в нечитабельном шепоте, а руки-спички, на одной из которых пятно крови (явно не порезалась или ударилась - раны нет), дергано пытаются повязать рваные бинты на глаза… “Её брат говорил, что взгляд этой девочки принесет беду. Но как эти глаза связаны с её способностью?” С ржавым скрежетом нож оцарапал железный забор. - Чёрт! – очередной громкий вскрик вырвался из Чуи, вложившего в последний удар не только меньше силы, чем обычно, но и остатки терпения. “Да как же так?! И зачем Коё-нээ-сан вдруг запретила мне использовать “Печаль”? Разве я не должен учиться лучше использовать свою способность? Может этот придурок знает?.. Сегодня они разговаривали дольше обычного…” - Эй, Дазай, ты… А? Чуя смутно помнил большую часть той ночи, зато, он уверен, та ночь запомнит его надолго. Он зажёг её. Не сдержался, [испугался?], вновь применил “Печаль”, которая почему-то еще острее кусала его душу в тот раз. Что он видел? А видел ли вообще или это его обострённые чувства заставили его домыслить остальное? Не важно. Уже нет. Позже ему сообщили, что это было действие способности сбежавшей крысы, но он уже и раньше… догадался. Потому что это не могло происходить прямо там. На самом деле. Никто не мог знать, включая настоящее время. Эта история уже закончена, канула в лето. “А ведь Элиза устроила настоящую истерику, когда это платье помяли слуги. Хотя и на следующий день забыла о нём.” Чуя помнил, как хотел врезать Дазаю, который ни черта не слушал его и бросил его еще у подножья горы, но сбился с мысли, когда увидел у него на спине маленькую – действительно маленькую – девочку. - Хочешь тоже поиграть, а? Ему было сложно найти пример для сравнений (Q-образные твари не в счёт, только маленькие люди), но тогда он подумал, что Осаму нёс перепачканное грязью и кровью тельце на спине только потому, что грудь его уже была алой, что позволило ему получить разрешение отойти переодеться, сбежать в деревню, навести там шороху, пропасть где-то на несколько часов и вернуться до невозможности чистым, заново перебинтованным и отвратительно ядрёно пахнущим какой-то смесью целебных трав, вроде ромашки, которую Накахара терпеть не мог, но пришлось терпеть всю дорогу обратно в город. Или просто потому, что его образу мерзкой вешалке для бинтов помешала бы сцена “подношения” маленькой девочки мафии прямо на руках. Забыть бы еще о случае, когда из-за дурацкой обнуляющей способности он свалился с потолка прямо Осаму на руки, как принцесса… Кхм. Но она была действительно настолько маленькой, что даже не верилось, что она есть на этом свете. Но она была. Стояла прямо в метрах десяти… нет, уже максимум пяти от него с Дазаем, медленно подходила к ним, уже кривенько повязав бинты на глаза. - А можно? - Да. Последнее они с Осаму сказали одновременно.