Только их крики слышны...

- Поняла правила? - Нужно попасть отсюда в мишени? - Да. Чу-тян, подашь своей маленькой сестрёнке ножик? - Чего? С какого перепугу ты записал мне в родственники эту… Мелкую. “Вот ублюдок сушеный” – разъярённо подумал Чуя, но, вспомнив разочарованное лицо Коё-нээ-сан, когда та ругала его за драки с Осаму, решил отложить решительные действия до более тяжкого проступка Дазая, чем очередное издевательство над его ростом (да там же всёго пара долбанных сантиметров, какого чёрта?!). Подняв с травы парочку ножей армейского типа, он не особо целясь метнул их в… мелкую (да, если Огай не решил или решит – вряд ли её так просто отпустили, наверняка сама сбежала - пустить её на корм червям, он будет звать её именно так. Почему? Потому что она мелкая, конечно же. А не он). Попал. Ножи она поймала на лету, хотя еще бы чуть-чуть и они бы проткнули ей ладони насквозь. Тиё сделала еще пару шагов к источнику голосов мальчишек, даже, кажется, вскоре стояла прямо между ними. “Шаги хоть и медленные, но твёрдые. Тут мусор убирают, особо спотыкаться не обо что, но либо у неё отсутствует страх боли, либо имеется чувствительное сенсорное чутьё… Как раз и проверю свои размышления.” Девочка прислушалась к ветру, занесла руку с ножом и остановилась: - А какой приз? Отец говорил ей, что знать последствия выигрыша так же важно, как и результат поражения. Дазай ухмыльнулся – вопрос из уст девочки прозвучал чрезвычайно невинно, но контекст всё равно дал понять, что она не так проста, как кажется. Однако пока это было постфактум. Но если бы она знала жизнь хоть чуть боль… глубже, то лукавства ей было бы занимать только у Осаму. “И кокетства, может?” Он был уверен, что через пару месяцев и не взглянет на Тиё, однако отсутствие каких-либо развлечений, кроме поддразнивания малыша Чу, редких партий в го с Огайем, тренировок и теперь, наверно, миссий, записало эту аксиому [люди, хорошие, плохие или незнакомые долго не могли заставить его желать проснуться и завтра, чтобы что-то доделать] на листочек и пригвоздило кнопкой на доску памяти прямо в центр. Скоро рядом с ним появятся фотографии, новые совместные фотографии. Их будет много – они всё-таки пока будут на одной волне – колыхаться на поверхности глубокого-глубокого моря, стараясь не утонуть (Чу – из вредности не дастся, Тиё, скорее всего, потому что просто некуда больше пойти, а вот Дазай был бы не против утонуть, но, пока юн и горяч, еще не готов дать себя так просто сожрать тварям, что обитают на глубине). Но вскоре клей начнёт подсыхать, трескаться, шелушиться, опадать, как и огонёк в душе Осаму, а вместе с ним и фотографии. Вниз. В небытие. В бездну его души. И, после того, как последняя скроется, останется лишь бумажка-напоминалка. То, что записано на ней, не просто яркий огонёк возбуждения – факт. Дазай всегда знал, что если он бы и был тем, кто легко влюбляется в причины жить {он им был}, то уже не был тем, кому дозволено это. С каких пор? С рождения. С момента вступления в организацию, перемалывающую людские тела и души. Терять то, что не ценишь, не больно. Хотя можно ли это вообще тогда назвать “терять”? - Как на… - Как насчёт спасения от старика Сугимоты? – предложил Чуя, убравший уставшие руки в карманы и с задумчивостью смотрящий куда-то на верхние этажи небоскрёба за их спинами, - Тц. Вот вечно он прерывает всё веселье. Так как тебе? Если ты сбежала – готовься к наказанию. Дазай тоже обернулся и, даже не прослеживая траекторию взгляда Накахары, увидел, как около одного из окон стоит высокий седовласый мужчина в темном костюме, уже заметивший, что его обнаружили, и начавший отдавать приказы подчинённым. Сугимото – да, просто Сугимото, только фамилия его семьи, некогда выпускающей в свет первоклассных наёмников, последним и, как всё-таки казалось Мори, одним из самых ярких представителей которой он является, часто заставал себя за ролью няньки для юных эсперов с весёлкой в одном месте, официально называющейся досмотром за подрастающем поколением портовой мафии, а за одно и имел обязанность наказывать за прогулы, шалости и просто раздолбайство, ставшую вскоре даже привилегией (даже после того ужасного дня, когда он осознал на ковре перед начальством, что и с последствиями “порки малышей” ему предстоит справляться самостоятельно). Тиё сказала бы, что они похожи, если бы умела горько шутить. Этот мужчина не был эпером, но имел способность общаться с совестью даже самого отпетого преступника так, что она была готова жениться на старике. Но вот Чуе и Осаму он не нравился, хоть убей. Накахара чувствовал какую-то покровительственность в его тоне, что сильно уязвляло, а Дазай понимал, насколько старик был хорошим психологом, когда хотел повлиять на кого-то, из-за схожих способностей, ненавидел, когда к нему самому лезут в голову. А Мори веселился. Тиё почувствовала, что её новые знакомые куда-то смотрят. “Старик Сугимото? Чувствуется, как прозвище кого-то, кого не хочется, но приходится слушать… Не хочется с ним встречаться… И братика рядом нет…” - Хорошо. Двух попаданий хватит? - Вполне. Думаю, для тебя это будет легче лёгкого, - ответил Осаму девочке, довольно наблюдая, как Чуя помрачнел и раздраженно похрустел костяшками, смотря прямо на него. Всё ещё занесённая рука чуть дрогнула. Порыв ветра взлохматил темно пепельные жиденькие волосы. Заскрипели флюгеры. “Те вертящиеся штуки, что на нижней ветке крайнего дерева и около камня, издают противные заунывные звуки, с усилением ветра. А когда прикреплённая к одной из их сторон мишень приходит в нижнее положение, скрип становится выше и тянучее… Что же, это и в правду простая игра. Ну… проще, чем спарринги с братиком точно…” Раз. Иииииииии…. При попадании ножа в мешочек, набитый ватой и рисом, флюгер завертелся еще быстрее, выдавая почти уже неслышимую скрипичную трель. Когда ветер не так силён и цели слышно хуже. Но с началом воздушной волны вместе со скрипом увеличивается и скорость вращения конструкции. Терпение и концентрация или реакция и сила – выбор только за ребёнком с ножом в руке. Всё просто. Два. Ыииииииии…. Как будто кто-то плачет. - Я попала. Поможете? Отец говорил, что в мире бывают и нечестные люди. И те, кому хочется доверять, но хотя бы в первый раз нельзя. “О, так я всё-таки был прав. Она сбежала сама.” Когда Осаму столкнулся с ней там, в лесу, её платье и ноги были очень грязными. Но сухими. Когда мафия прорвалась в особняк с парадного входа, и дом осмотрели внимательнее, стало понятно, что девчонка, когда сбегала в деревню, сама сделала себе подходящий только для неё одной маленький тайный проход, через который, видимо, и выбралась так, что её не заметили мафиози. Это в некоторой степени оправдало их перед Мори, который не особо наказавшего их только потому, что был увлечён проведением диагностики здоровья всё-таки привезённого эспера, но Осаму всё еще считал их идиотами. И не сказать чтобы когда-то было иначе, даже до личной встречи. И да – ему-таки не дали выходной. Главная загвоздка была в том, что особняк с задней стороны огибал довольно глубокий ручей, в котором девочка бы не утонула, но точно бы поранилась об острые камни. Его можно было пересечь только если ловко перепрыгнешь по выглядывающим из поверхности бегущей воды камням, но… этого ли ожидаешь от малявки пяти лет от роду? Ночь в лесу хоть и богата на звёзды, но коварна и темна, камни скользкие. “И с кем она играла тогда в жмурки?” – подумал Дазай и, прикрыв отвалившуюся челюсть Накахары (от зараза…), чуть не прикусившего себе от этого язык, предложил девочке прогуляться в городе. При слове “город” Тиё радостно возбуждённо улыбнулась, а её щёчки немного покраснели. Отец говорил ей, что в нём гораздо больше опасностей, чем в их доме. Что ей не стоит туда стремиться. Но ей было всё равно до жути любопытно. “Как? Как я могу не хотеть чего-то подобного? Не желать всем сердцем? Не сбежать из дома, конечно, но… Было бы хорошо погулять с братиком и отцом где-то там…” - Эй, Мелкая. Не рыпайся. Вдруг девочка почувствовала, как её тело словно потеряло что-то важное как вес, но в то же время научилось за одну секунду быть и без него. Она… летает? Улыбка на лице немного померкла, но выражение стало просто донельзя восхищенным. Чуе это понравилось. Он не был против развеяться. Использовав “Печаль” и на своём теле, он с лёгкостью преодолел ближайший забор. Чуть не грохнувшись от неожиданности отсутствия суши в воду Но без этого придурковатого кретина с замашками садиста. “А ведь с этой стороны только спуск в воду… Вот пусть и тренирует выдержку...” Он был уверен, что через пару месяцев и не взглянет на Тиё. Полу седую маленькую шрамоватую мышку. А вот через лет… ..так шесть... “Надеюсь, она умеет плавать – Чуя-то нет…” А потом Тиё с Чуей прямо у входа наткнулись на возвращавшегося Мори с Элизой, который, будучи весьма уставшим, но довольным, отправил первую в подвал, Накахару обратно к Коё, отрабатывать метание. А Осаму, который только успел выйти за ними во двор и лицезрев всю эту картину под смех Элизы, с довольным видом развернулся и побрёл к себе в комнату досыпать.

Финита ля комедия.