My personal grade of drug

       — Поговорить? — непонятно зачем переспросила Ивонн. Какое-то странное чувство зарождалось внутри, предчувствие чего-то странного, непонятного и отчасти пугающего.        — Да, поговорить, — повторила Маринетт, заглядывая за бету, видимо, боясь, что их кто-то услышит. Она хотела было продолжить свой уже начавшийся разговор, но какая-то неведомая сила остановила. Сейчас надо говорить то самое важное, что она полночи продумывала, каждое слово подбирала, а сейчас, стоя прямо перед девушкой, не может и слова вымолвить. Всегда сложно начать, продолжить уже легче. "Давай, ты сможешь, только начни, а дальше само пойдёт" - уговаривала себя внутри Маринетт, но в реальности только рот, как рыбка в аквариуме открывала, не произнося ни звука.        --Давай... -- сказала бета, заметив за поведением девушки нечто странное, и, непонятно зачем, тоже повернулась за себя, тоже посмотрев на вход в комнату, -- сначала выйдем отсюда на улицу хотя бы. Там нас меньше шансов услышать, -- через секундную паузу добавила Ивонн и подмигнула девушке.       В ответ Маринетт лишь промолчала и опустила взгляд в пол. Ей страшно начинать этот разговор, она надеется на понимание и помощь со стороны беты, на никто не знает, как жизнь может повернуть. Ивонн спокойно взяла девушку за руку и развернулась, направившись в сторону выхода, омега же просто плелась за светловолосой, все так же опустив взгляд, набираясь сил и храбрости. Нужно всего лишь пару слов сказать, а ей кажется, что она запланировала что-то нереальное, совершенно невозможное. Они поспешным шагом все так же держась под руку выходят из здания, направляясь в уже известный и полюбившийся омеге сад, где она под надзором беты отдыхает и душой и телом, вернее тем, что от них осталось.        -- Ну так что? -- резко развернулась Ивонн, как только они зашли за первые яблочные деревья в саду, -- о чем говорить будем?        -- Я хотела кое о чем попросить... -- замямлила Маринетт через небольшую паузу. Сейчас или никогда. Она должна собраться со всеми своими силами и сказать, попросить, объяснить все...        -- Помоги мне сбежать, пожалуйста, -- протараторила омега на выдохе, все таки решившись попросить о помощи. Она очень редко просила у кого-то помощи, всегда старалась делать все сама, старалась показать, что она совсем не слабая, какими привыкли видеть всех омег этого мира, но сейчас без помощи своего человека здесь у неё не получится ничего. И из всех, с кем она тут кое-как умудрилась сблизится осталась лишь одна Ивонн, а втором Маринетт даже вспоминать сейчас не хочет, не после того, как он лично привел её на наказание, на её казнь. Пару минут Ивонн просто стоит, кажется даже не моргает, словно оттягивая что-то, а для омеги это время вечностью кажется, минуты тянутся неимоверно долго. Вокруг резко наступила тишина, Маринетт даже кажется, что она слышит биение своего, уже слегка потрескавшегося сердца, слышит дыхание девушки на против, в то время, как сама пытается не дышать, лишь ждет ответ, с глазами полными надежды смотрит и надеется.        -- Маринетт… -- Наконец начинает говорить Ивонн, а Маринетт ещё с большим ожиданием на нее смотрит, ждет продолжения, ждет свой приговор, -- я не могу...        -- Госпожа Агрест, -- перебивают речь беты вбежавший в сад высокий мускулистый альфа, его Маринетт обычно видела только внутри дома, за его пределами - никогда, -- вас вызывают.        -- Что? -- прошептала Маринетт, а в голове лишь красной неоновой вывеской фамилия "Агрест" светилась и все воспоминания связанные с ней прокручивались, -- ты. С ним. Заодно?        -- Нет, Маринетт, -- Ивонн хотела было положить свои руки на плечи ошарашенной такой новостью омеге, но та лишь отпрянула, девушка с некой обеспокоенностью оглядела Дюпен-Чен, но снова пытаться дотронуться до неё не стала, -- я с ним не...        -- Ты говорила, что ты мой друг, -- продолжила говорить Маринетт, не обращая внимания на протест со стороны беты. Её голос было еле слышно, губы дрожали, словом, как и все тело, -- ты была так добра ко мне... Я с тобой делилась всем... Я верила тебе, -- девушка уже срывается на рыдания и крики, -- а ты просто использовала меня... Хотела чтобы я тебе доверилась? Хотела узнать обо мне побольше, чтобы потом сделать больнее?        -- Нет, Маринетт, все не так, -- Ивонн говорила все так же спокойно, словно ничто не может вывести её из равновесия, но внутри она тоже страдает, ровно так же как и омега, если не больше, -- да, он мой брат. Родной брат. И я не могу против него пойти, но я и не могу согласиться с тем, что он делает. Я не могу помочь тебе сбежать, и я не могу мешать тебе в этом. Я не буду говорить ему об этом разговоре, так что у тебя будет шанс сбежать...        -- Как я могла довериться тебе... -- омега все так же игнорировала все слова произнесенные её, она слишком углубилась в себя, перестала воспринимать другую версию того, что она недавно услышала. Она лишь зациклилась на одном. Обхватив голову руками, цепляясь руками за волосы, она просто тихо, почти что беззвучно рыдала, лишь губами повторяя: "Как? Почему?"        -- Маринетт? -- Ивонн вновь предприняла попытку положить свои руки на плечи омеги и успокоить, попытаться убедить её если и не словами, то теплом своего тела, жестами. Но Дюпен-Чен вновь отходит назад, даже не позволяя к себе прикоснуться, и, прошептав короткое "ненавижу" проходит мимо, назад в дом, оставляя бету и ничего не понимающего охранника в саду.       Маринетт поднимается со слезами на глазах в комнату, откуда несколько минут назад только вышла. Раньше это помещение лишь вызывало дикое отвращение и желание как можно скорее покинуть его, то сейчас она хотела быть там, закрыться от этого мира, укутаться в одеяло и просто успокоиться, принять тот факт, что доверять в этом доме можно лишь одному и, как бы этот факт не пугал, это был сам Адриан Агрест. Он ещё никогда её не обманывал, всегда говорил все то, что думает, всегда говорил правду, не украшая её сладкой ложью.       Предательство... Обман... Это все окружало Маринетт всю жизнь, так почему же именно сейчас, именно в этот раз так больно, почему ощущение что сердце совсем рассыпалось и красной кучкой там в саду осталось. Дюпен-Чен думала, что уже привыкла к этому, привыкла к этой боли, что после ухода важных людей остается, ей казалось, что она уже может вытерпеть все. Ивонн... Она была для Маринетт маленьким лучиком солнца, в этой темной тюрьме, была маленьким глотком воздуха в этих четырех стенах, в конце концов была миражом свободы, что не так давно лишилась. Но, как уже выяснилось, все это было лишь миражом, сладкой ложью, кой бета её кормила, заставила поверить, что это реальность, чтобы потом в раз отобрать, сделав ещё больнее. Ивонн вместе с собой унесла из Маринетт и кусочек души, что искренне верила ей, радовалась каждому её приходу и печалилась, когда долго не появлялась, что умерла тогда, узнав что бета все это время была на стороне врага, и теперь в том месте дыра появилась, что темнотой своей пугает.       Маринетт проходит мимо стола, легким движением забирает железный поднос, что стоял на нем, подходит к не заправленной кровати и ложится, укутываясь с головой в одеяло, прихватив с собой вещицу, что все еще в руках держит. В её голове возникла сумасшедшая, ненормальная мысль, видимо уже от безысходности. Дюпен-Чен лежит под теплым одеялом, дышит через раз, все к звукам за дверью прислушивается, к шагам охранника, что видимо к ней сейчас поднимается, и выжидает, в голове начинает секунды отсчитывать. Мужчина действительно медленно заходит в комнату, тихо ступает по махровому ковру, подходя к кровати, где комочком под одеялом свернулась омега. Ивонн наказала проверить, как держится девушка, а после уже заниматься своими делами, и, как бы альфа не хотел возиться с этой девчонкой, выполнить надо, ибо наказание последует от самого Монстра. Маринетт лежит под тяжелой тканью и выжидает, вообще не дышит, прислушивается и отсчитывает последние секунды, крепко держа двумя руками плоский кусок железа. У неё будет всего несколько секунд и если не получится, то, возможно, это будет последней ошибкой в её жизни. Альфа одной рукой поднимает одеяло, из под которого резко поднимается омега и со всего размаху, что есть силы, ударяет его по голове тем самым подносом, что прижимала к сердцу все это время. Зеркальная гладь подноса омрачается небольшими пятнами крови, запах крови ударяет в нос, а мужчина тем временем падает на ковер, держась двумя руками за пострадавшую голову. Маринетт понадобилось всего несколько секунд, чтобы из-за спины у альфы вытащить его пистолет, спасибо за этот навык привычке девушки брать деньги у отца из заднего кармана его брюк и лишь потом говорить, что одолжит ненадолго.        -- Лежать, -- дрожащим голосом то ли просит, то ли приказывает Дюпен-Чен лежавшему мужчине. Пистолет, что на альфу наведён, трясется в руках Маринетт. И мужчина, заметив это, начинает подниматься сначала на колени, а потом и вовсе на ноги, игнорируя направленное на него оружие. Девушка закрывает глаза, и слышится выстрел, чей звук глушитель свел к минимуму, а мужчина, словно подкошенный вновь валится на пол, крича от боли и хватаясь за правое бедро. Маринетт, открыв свои глаза, бьет альфу по затылку пистолетом, от чего тот мертвым грузом падает на ковер. Руки девушки бешено трясутся, глаза не могут поверить, что картина перед ней была сделана ей же. Но думать об этом, жалеть себя и этого охранника нет времени, поэтому собравшись с силами и мыслями девушка начинает рыться в его карманах в поисках средства связи. И лишь во внутреннем потайном она находит телефон. Быстро закинув его в свой задний карман, девушка выбегает из комнаты, оставив там лежащего на полу альфу, и прикрывает за собой дверь. Как она успела заметить, сегодня в доме, как и на его территории почти нет охраны, что упрощает её побег как минимум вдвое. Ей нужно лишь добежать до сада, а там она уже успела изучить каждое деревце, найти возможный выход за пределы каменной изгороди, что виллу со всех сторон окружает, там, в самом конце, за последними кустами есть небольшая лазейка, через неё Маринетт и планирует выбраться наружу. Сейчас нужно лишь незамеченной добраться до двери и так же незаметно выйти. У девушки получается это без особых усилий, в самом доме её так никто и не встретился, словом, как и за его пределами. Это было более чем странно, но Дюпен-Чен не обратила на это внимание, её главной целью было выбраться за пределы территории Монстра, а там уже позвонить отцу и договориться о том, где он её заберет. И все, прощайте ненавистные белые стены, что со всех сторон окружали, напоминали о заточении, прощай насилие, что в этих стенах было и за их пределами, и здравствуйте свобода, друзья и семья. С этими позитивными мыслями омега добегает до сада, а там уже напрямую через все эти красивые цветущие деревья направляется к своим кустам красной розы, за которым и был тот шанс на спасение. Главное выбраться отсюда незамеченной, дальше будет легче - убеждает себя в мыслях Маринетт, а сама назад оглядывается, проверяет погоню, но там никого не оказывается, что не могло не порадовать. Кое-как пролезает через щель в стене и продолжает бежать дальше, не останавливаясь, ведь каждая проведенная в пустую секунда уменьшала шанс на удачное окончание побега. Девушка все так же на бегу набирает заученный наизусть номер и звонит, ждет ответа.

***

      Хлоя сидит в своей комнате в поместье Дюпен-Чен перед её огромным, во всю стену, зеркалом и пытается уложить волосы, что никак не хотят укладываться так, как желает этого светловолосая. Она находится где-то глубоко в своих мыслях, иногда разговаривая с самой собой в зеркале, как слышит громкий звонок телефона. Не её телефона. Оглядевшись вокруг себя и поняв, что рядом никого нет, она поднимает трубку.        --Алло, -- произносит девушка в микрофон, держа телефон щекой, а руками все еще пытаясь справиться со своими волосами.        -- Алло, отец? -- голос по ту сторону телефона заставляет девушку удивиться и прекратить все свои махинации с прической. По ту сторону была Маринетт… Та, что уже считалась потерянной на всегда.        -- Нет, это его дочь, Хлоя, -- говорит в трубку светловолосая откидываясь на спинку стула.        -- А где отец? А впрочем, не важно, -- Маринетт видимо была чем-то очень обеспокоена, а еще и в добавок к этому бежала, -- передай ему, чтобы он встретил меня на П9 около поворота на ХХХ. Пусть желательно возьмет с собой еще людей, тут может быть очень опасно. Мне придется избавится от телефона, иначе Агрест найдет меня. Я буду его там ждать. Все, до встречи, -- дальше звонок обрывается, и Хлоя слышит короткие гудки, обдумывая в голове услышанное. Маринетт вновь появится и разрушит своим появлением всю идилию, что с её исчезновением образовалась в семье. Наконец-то Хлоя вновь единственная и самая любимая, а сестра пытается все это разрушить. Нет, Маринетт не должна возвращаться, но сказать об этом все таки надо, поэтому девушка достает свой телефон и набирает номер, и после звонка вновь берется за свои волосы.

***

       -- Зачем звал, -- сказала Ивонн, как только молодая симпатичная омега-секретарь пропускает её внутрь кабинета. Брат сидит, развалившись, в самом начале длинного стола для переговоров и, оторвав взгляд от стакана с янтарной жидкостью, обращает его на входящую сестру.        -- Чего это так резко? -- улыбается и вновь опрокидывает в себя содержимое стакана, не отрывая взгляда от сестры, -- неужели брат не может захотеть увидеть сестру? Выпьешь? -- кивает в сторону уже пустого стакана и, увидев отрицательный ответ, усмехается.        -- Я же знаю, что все не просто так, -- продолжает тем временем Ивонн, подходя все ближе к брату. От него так и веет холодом, кровью и тьмой, это чувствуется на столько, что даже у привыкшей ко всему бете и то холодок по спине прошелся, а по коже пошли мурашки, -- ты ничего не делаешь просто так, -- спустя паузу продолжила девушка.        -- Ну да, в этом ты права, -- говорит парень и с громким звуком ставит стакан на стол и поднимается с места, -- что ж, перейдем значит сразу к делу. Ты как то сблизилась с нашей пленницей... С чего бы такая щедрость? Еще и из дома выводишь в тихую... Думала, что я не узнаю ничего?       Да, Ивонн знала, что от брата ничего не скрыть, она знала, что она обо всем узнает, ему все доложат, но все равно надеялась. В любом случае, главное, чтобы из-за этого не досталось Маринетт, она ведь маленький ангелочек и не должна страдать от ошибок, что совершила бета.        -- Допустим, она мне понравилась, -- спокойно и так же холодно ответила Ивонн, как раз подстать самому Монстру, -- скажи мне, Адриан, почему ты её держишь у себя? Отпусти уже её, ты уже получил от её отца все, что хотел.        -- А это уже не твое дело, сестричка, -- раздраженно ответил Агрест, коснувшись большим пальцем щеки девушки. Но у той в глазах читались лишь просьба и твердость, на что парень усмехнулся, он вырастил потрясающую младшую сестру. Любая другая, попросив один раз и получив отказ, бросила бы это пустое дело и ушла бы получать удовольствие от траты огромных сумм с карты брата, а эта же явно не собирается отступаться и точно не уйдет, не получив свое.        -- Зачем ты заставляешь её страдать? Она же всего лишь слабая и беззащитная омега, -- продолжала гнуть свою линию Ивонн. Но их разговор прерывает звонок на телефон Агреста. Парень снимает трубку, несколько секунд слушает собеседника и, ответив коротким "понятно", сбрасывает вызов.        -- Слабая и беззащитная говоришь? -- говорит Адриан, держа в руке телефон, и, указывая на него взглядом, продолжает, -- твоя "любимая омега" сбежала.