Афродизиак

        Валя сидела за письменным столом, но когда я подошла, она встала, уступая мне свое место, и придвинула ко мне чашку с чаем.         - Имей в виду, на этом лимит моей доброты к тебе на сегодня исчерпан, - хмыкнула я, поднимая кружку и принюхиваясь, но решив, что по горячему пару ничего не понять, я сделала осторожный глоток: немного горьковатый вкус с легким ароматом жасмина был не так противен, как я могла предположить. Взглянув на Антонову и заметив ее удивление, которое было вызвано явно не моими манипуляциями с нелюбимым напитком, я пояснила: - Снотворное, система, теперь чай вместо кофе… Достаточно, не находишь?         - Это все для твоей же пользы, - улыбнулась она и отошла за меня.         - Ага, для пользы! - усмехнулась я и вновь отхлебнула из кружки. Все-таки эта горчинка слишком отличалась от привычной мне горечи кофе, и мне необходимо было ее чем-нибудь заесть. – А есть что-нибудь к чаю?         - Я предпочитаю перекусывать в буфете, но у Бориса всегда есть заначка с печеньем. Сейчас найду, подожди, - она подошла к одному из шкафчиков и, заглянув внутрь, но ничего не обнаружив, направилась к другому, из которого и достала жестяную банку с печеньем. – Держи, - открыв ее, Валя поставила передо мной песочные завитушки и отошла к «разделочному» столу, опираясь на него бедрами и ладонями. Я проследила за ней взглядом, а затем вернулась к своему угощению, вскоре убедившись в том, что с печеньем зеленый чай вполне себе ничего.         - Сейчас допью и пойду сдаваться Рогозиной, - вспомнив, что я все-таки на работе, поморщилась я. – Имей в виду, если она будет грозить выговором, мне придется привлечь тебя в качестве свидетеля, чтобы доказать, что все это время я спала здесь, – хмыкнула я, понимая, что такое вполне может произойти. Я оставила телефон в рабочей куртке, а ту в раздевалке, поэтому даже если меня пытались искать, а я уверена, что пытались, найти не удалось.         - Галя знает, что ты у меня, - в голосе Вали проскользнула улыбка. – Более того, велела отправить тебя домой, когда ты проснешься.         - Серьезно? – я удивленно обернулась к Антоновой.         - Конечно, серьезно. Вы все надышались на выезде, вот она и решила, что толка от вас сегодня мало.         - Я бы могла возразить, но не буду, - криво улыбнувшись, я вновь отвернулась от женщины. – Поехать домой мне нравится больше, чем остаться на ночное дежурство.         - Переночуешь сегодня у меня.         Хорошо, что я в этот момент не успела хлебнуть чая, иначе точно захлебнулась бы. И все равно дважды кашлянув, я еще раз прокрутила в голове слова Вали. Может я ослышалась?         - Зачем? – тихо и напряженно спросила я.         - Наркотик все еще действует, хотя давно должен был выветриться из крови. Мне будет спокойнее, если ты будешь под моим присмотром, - четко и уверенно ответила она.         - Не переживай, я не собираюсь ни на кого вешаться, - поморщившись, пренебрежительно сказала я. Не знаю, что я хотела услышать, но полученный ответ мне почему-то не понравился.  – Обещаю доехать до дома и лечь спать.          - Рит, я, правда, волнуюсь за тебя. Неизвестно, что эти химики намешали в наркотик и…         - Ты сама брала у меня кровь и проводила анализ! Ты видела, что в этом наркотике нет ничего опасного для моей жизни! – я грубо перебила ее, немного повернув голову, но, все еще не смотря на Валентину.         - Видела! – недовольно воскликнула она. – Но я ошиблась насчет времени его действия, а ошибаться насчет остального мне совсем не хотелось бы! Поэтому для твоей же безопасности, тебе лучше побыть со мной, я все-таки врач и могу помочь в случае необходимости.         Я, недоумевая, уставилась в стену. С чего она вообще решила, что я до сих пор нахожусь под действием афродизиака? Неужели ее в этом убедил мой поцелуй после пробуждения и слова, сказанные за ним? Если дело только в этом, то я могла признаться, что мое поведение было таковым не из-за действия наркотика, но вместо откровения, я задумалась над ее предложением. Поехать к ней… Меня едва не передернуло от одной мысли об этом. Уж лучше сразу застрелиться, чем добровольно залезть в петлю и раскачиваться на табуретке, размышляя над тем, упадет она или нет. А ночевка у нее будет подобна самоубийству. Стоило только представить, что я увижу Валю рядом с мужем, как в груди противно заныло. Я, конечно, не знала наверняка, но могла догадаться, как проходят вечера в подобных семьях: легкие объятия, случайные поцелуи, безобидные шутки… У них полноценная семья, а я… Буду наблюдать за всем этим?! К черту! Лучше застрелиться!         - Я ничего не имею против твоих детей, - развернувшись на стуле, я пристально посмотрела на Антонову. Мне ничего не мешало придумать какую-нибудь причину и уехать домой, но я совсем недавно решила, что больше не буду прятать своих чувств, поэтому и решила действовать. – Но избавь меня от УДОВОЛЬСТВИЯ, - я намеренно выделила последнее слово интонацией, чтобы она поняла, что за ним скрывается совершенно противоположный смысл, - лицезреть твоего мужа. Отдельно от тебя я ничего не имею против него, но вот рядом с тобой… Спасибо за заботу, но я лучше домой. – Решив, что я дала исчерпывающий ответ, к тому же довольно ясно дала понять свое отношение к самой Вале, я поднялась из-за стола и, закрыв банку с печеньем, отодвинула ее, а затем взяла кружку и направилась к раковине, чтобы вымыть ее.         Антонова все это время молчала. Проходя мимо нее, я заметила ее удивленный взгляд, а еще мне показалось, что она пытается сдержать улыбку, но решив, что мне просто мерещится, я отмахнулась от этого, списав все на изумление от моего признания. Но к моменту, когда я закрыла воду, любопытство взяло надо мной верх. Мне было интересно, что Валя ответит теперь. Я не спеша подошла к столу, у которого она стояла и став к нему боком, оперлась правой ладонью о его край, левой рукой упираясь в собственный бок. Скрестив ноги в лодыжках я, наконец, посмотрела на женщину.         - Мы со Степаном решили пожить отдельно друг от друга, - пристально всматриваясь в меня, сказала она.          Она намеренно дождалась, когда я окажусь рядом, чтобы сказать это и в полной мере насладиться моей реакцией на свои слова. А мне хоть и было интересно, как Антонова выкрутится из сложившейся ситуации, то, что я услышала, было настолько неожиданным, что я дернулась, и, почувствовав слабость в ногах, сильнее уцепилась за стол. Но поняв, что этого недостаточно и ноги продолжают подкашиваться, я не без труда запрыгнула на стол и села.         Здравых мыслей в мою голову пока не приходило, поэтому с трудом найдя подходящее слово, я сипло спросила:         - Почему?         Сложив на груди руки, она отвернулась от меня, обдумывая ответ, а затем, повернувшись, скользнула по мне взглядом, после чего опустила его на собственные туфли.         - Я уважаю его как мужчину, он отличный отец, но этого слишком мало, чтобы продолжать и дальше оставаться семьей. – Она тяжело вздохнула и продолжила: - Я считаю, что уже ничего не вернуть, но он надеется, что все можно исправить. Поэтому если тебя останавливал только муж – его нет, - она неуверенно улыбнулась и подняла взгляд на меня.         Думаю, она и сама не поняла, как двусмысленно прозвучали ее слова, но я сразу же вцепилась в них. Такого мне не могло присниться даже в самом счастливом сне - Валя больше не живет с мужем и дорога к ее сердцу свободна. Не в силах сдержать радость, я расплылась в довольной улыбке. А она, только увидев мою реакцию, поняла, что сказала. Ее щеки вспыхнули, глаза забегали и, чтобы скрыть это, она поспешила к куллеру, где с жадностью выпила стакан ледяной воды.          Я была далеко не дурой и понимала, что желание Антоновых пожить раздельно, еще не говорит о том, что впереди их ждет развод. Но теперь я знала, что в их семье все далеко не гладко, а зная Валю, я уверена, что она до последнего боролась за их брак и лишь когда поняла, что это бесполезно, решилась на такой шаг. А это говорит о том, что для нее, скорее всего, все решено. Это не означало, что мне будет просто и легко, но теперь я понимала, что у меня есть настоящий шанс добиться ее.         Когда шок от ее слов прошел, я вспомнила, что собиралась действовать не спеша, и решила сделать вид, что поняла ее слова правильно. Но будучи в приподнятом настроении не смогла удержаться от шутки:         - А не боишься приглашать меня к себе?         - А должна? – она повернулась и, изогнув бровь, посмотрела на меня.         - А если я начну приставать к тебе? – я спрыгнула со стола и направилась в сторону Антоновой, пристально наблюдая за ее реакцией.         - Ты сама сказала, что не собираешься ни на кого вешаться, - она отвернулась, выбрасывая стаканчик в мусорное ведро, и одновременно с этим прячась от меня.         - Тогда я еще не знала, что мне придется ночевать с тобой, - хмыкнула я, хотя голос немного изменился и стал низким.         - Будешь распускать руки, запру тебя в детской, - повернувшись, улыбнулась она.         - Уж лучше запри меня с сыном, - развеселилась я.         - Власова! Посажу за совращение несовершеннолетнего! Так и знай! – но не смогла сдержаться и рассмеялась.         - Ну, вот и договорились, спим вместе! – мои губы растянулись в довольной улыбке, я победно смотрела на нее, ожидая реакции.         - Возможно, спать нам и правда придется вместе, - задумчиво сказала она, но увидев, как у меня вспыхнули глаза, тут же добавила: - Спать, Рита! В прямом смысле этого слова! – отчеканила она, явно веря в то, что говорит.         - Непременно! – усмехнулась я. Руки чесались сейчас же обнять Валю, но я с трудом сдержала себя, пока запрещая думать о том, что будет ночью.         Заметив, что ее слова на меня не подействовали, она решила пояснить причину, по которой нам придется спать вместе:         - У нас в гостиной сломался диван, старый мы выбросили, а вот новый должны привезти только на следующей неделе. Кстати, Рит, а где твой сын? – она неожиданно сменила тему, наверное, случайно вспомнив о том, что и у меня есть ребенок, и, нахмурившись, посмотрела на меня.         - Ночует сегодня у одноклассника. – Сейчас я обрадовалась настойчивости сына и тому, как ловко он меня уломал позволить ему остаться у друга. Если бы не он, не видать бы мне вечера с Валей. Надо будет в знак благодарности отвести его на мультик, на который он так хочет. И пусть все получилось совершенно случайно, привело это к неожиданным, но приятным последствиям.         - А мои девчонки утром отправились на трехдневную экскурсию с классом, - улыбнулась она. – Дома только сын. Поехали? – она взяла свою сумку и направилась к выходу из морга.         - Только пообещай, что накормишь меня, - идя следом, поставила я условие. – Умираю от голода.         - Так и быть, не дам тебе умереть. У меня и без тебя работы хватает, - язвительно добавила она. – Ведь Рогозина наверняка поручит твое вскрытие мне.         - Когда-нибудь тебе прилетит за твой острый язык, - криво усмехнувшись, сказала я.         - Нет, - хмыкнула она. – Меня и пальцем никто не тронет! – на ходу обернувшись, она показала мне язык. – Я же Галина подруга, ты что, забыла?         Я едва сдержала смешок:         - Да-да, ты любимая подруга, Тихонов любимый гений и вы оба для всех неприкосновенны. Интересно, если она узнает о том, что сегодня было в морге, она пристрелит меня? – наигранно поинтересовалась я.         Она резко остановилась, и грубо схватив меня за руку, дернула на себя.         - Попробуй рассказать ей об этом и я сама тебя пристрелю, - медленно и четко выговорила она, не сводя злого взгляда с моего лица.         Я изумленно уставилась на нее, мое легендарное самообладание дало трещину. Наверное, впервые в жизни я не нашлась, что ответить. Но тут я заметила веселых чертиков в ее глазах, которых она тщательно пыталась скрыть. Так она провела меня? Ну, подожди!         - Будешь дразнить меня, и обещаю, - я нагнулась вперед и почти на ухо закончила, - сегодняшнюю ночь ты запомнишь надолго.         Я немного отстранилась, чтобы лучше видеть ее лицо, а она, на мгновение застыв, тут же справилась с собой и, посмотрев мне прямо в глаза, спокойно сказала:         - А может быть я этого и хочу? – и пока я изумленно смотрела на нее, она сделала шаг назад, отдаляясь от меня, а затем заливисто засмеялась.           "Вот поганка! – хмыкнула я, оценив ее ход. – Ну, ничего, я еще отыграюсь".