Шесть тысяч семьсот восемьдесят километров

Серым, весьма недружелюбным взглядом невысокий темноволосый мужчина в чёрном спортивном костюме пристально рассматривает моё лицо. 　— Прошу прощения, можно Петру? — спрашиваю я. 　— Эрен?.. — теперь от недружелюбия на лице визави не осталось ни следа — лишь изумление на пару с неверием. 　— Откуда Вы знаете моё имя? — теперь настаёт моя очередь удивляться. — Вам Петра сказала, да? Я могу её увидеть? — прерываю я двухсекундную тишину, начиная нервничать. Где она? 　— Проходи, — мужчина скрывается внутри квартиры. А дверь остаётся приоткрытой, приглашая меня за ним. 　Медленно переступаю порог, и в нос сразу ударяет запах чистоты и свежести, что-то вроде аромата зелёного яблока, а ещё едва уловимый запах сигарет. Осматриваюсь — небольшая студия, светло-голубого оттенка стены, белый паркет, что создает приятный контраст с мебелью, по большей части цвета кофе с молоком. 　На первый взгляд, тут идеальная чистота. Впрочем, мнение не меняется, даже если присмотреться: нет ни малейшего непорядка в кухонной зоне, ничего нигде не валяется, даже на открытых книжных полках все издания стоят ровненько, нигде нет пыли. Только вот есть тут одна ничтожная, совсем мелкая деталь, которая меня несколько тревожит — интерьер этой квартиры не совсем, а если быть откровенным, то совсем не похож на интерьер дома Петры, на фоне которого были сделаны некоторые её фотографии. А ещё тут нет женских вещей. 　Пока я с интересом верчу головой из стороны в сторону, мужчина, судя по звукам за моей спиной, закрыл дверь и не спеша подошёл ко мне. 　— А... Где Петра? — оборачиваюсь, настороженно смотрю на мужчину сверху вниз, который в свою очередь пристально рассматривает меня. 　— Советую сесть, в противном случае придётся тащить твой зад до кровати, а этого делать я не хочу. 　Высказывание смутно напомнило чью-то манеру речи. Но я не обращаю никакого внимания, только хмурюсь больше. Темноволосый флегматично проходит мимо меня к кожаному дивану кофейного цвета, стоящему у стены. Но не садится, а кивает в сторону дивана мне. 　— В чём дело? Кто Вы вообще? — неизвестность и необычность ситуации держат меня в огромном напряжении, видимо, мужчину тоже — это было видно по его играющим скулам и каменному выражению лица. Я всё-таки усаживаюсь на удобном диване и устремляю взор на темноволосого, который сейчас выдыхал в открытое окно клубы сизого дыма. 　— Я Петра, Эрен. 　— Что? 　— Леви, на самом деле. Но ты привык видеть во мне Петру. 　С растерянностью смотрю на этого Леви. Это шутка такая? 　— Простите, что? 　— Тебе всегда нужно повторять несколько раз, ты иначе не понимаешь, — мужчина, наконец, поворачивает голову и хлёстко бьёт взглядом по моему лицу. — Петры нет. Вернее, она есть, но только в виртуальной реальности. За неё последние три года отвечаю я. 　— Это значит, что... — не могу договорить, даже поверить трудно. Неужели той девушки, того самого светлого лучика солнца в моей жизни, его нет? Меня раздирает на смех. Да нет, врёт он, этот Леви. Это всё шутка какая-то. 　— Это пранк, да? Слушай, Леви, это, конечно, смешно и всё такое, но нереалистично. Где она? 　Леви глубоко вздыхает и переводит взгляд на пространство за окном. 　— Смешно, Эрен, это твои попытки последние полгода выпросить меня выйти с тобой в скайп. Вот это было действительно смешно, если учитывать, что ты утверждал, что хочешь посмотреть "чисто из интереса"... 　— ...Нет... 　— ... И даже не стеснялся просить меня присылать фотографии. А нереалистично — с каким пафосом ты говорил, что разбираешься в людях. 　— Нет, чёрт возьми! — из груди вырвался крик, а руки сами собой потянулись к голове. 　— Увы, да. 　Сижу в неком оцепенении, вцепившись пальцами в волосы, а локтями уперевшись в колени. Да нет, это стёб же. Сейчас прибежит Петра, скажет, что это розыгрыш и представит мне Леви как своего брата, или дядю, или хозяина квартиры. Я уже даже на мужа согласен. Не могу поверить, что Петра, моя Петра (!) — это низкорослый хмурый мужик. Это смешно. 　— Оглобли расслабь, без волос останешься, — словно сквозь воду слышу низкий мужской голос и манеру речи совсем другого человека, своего, родного, а не его. 　— Нет, нет, пожалуйста, скажи мне. Скажи это прямо сейчас! Это шутка. Ты — не она! — в порыве чувств поднимаюсь на ноги и грозно выговариваю Леви, не в силах трезво реагировать на его слова. 　— Это не шутка, Йегер. Раскрой, блять, глаза. Ты со мной общался весь этот год. Со мной. 　*** 　Закатное солнце кровавым цветом освещает вечерний город. На просторных улицах люди вихрем пробегают мимо, даже не смотря по сторонам, спешат по своим делам. Видимо, их дома кто-то ждёт. 　Глубоко вздыхаю и захожу в ближайший магазин, покупаю пачку крепких "Marlboro", выхожу и медленно затягиваюсь. Табак сразу ударяет в голову, перед глазами окрестности города слегка кружатся, из-за этого едва сбавляю шаг, но не останавливаюсь. Продолжаю медленно идти вдоль автомобильной дороги по чужому городу, сквозь сигаретный дым смотреть на прохожих и стараться подавить в себе истерику, что мне и удалось несколько часов назад. 　В том, что Петры не существует, и в том, что я год общался с человеком, который дал о себе ложный образ, теперь нет никаких сомнений. Увы, как бы я ни кричал, Леви лишь спокойно швырялся направо и налево фактами обо мне, приводил примеры наших диалогов и даже сказал мне мой собственный адрес по моей же просьбе, не задумываясь и не подсматривая никуда. Он просто знал это, а я просто отказывался верить, что меня обманули, как лоха. Обвели вокруг пальца и потешались последний год. Паршиво. Паршиво, что я слепо доверился каким-то сообщениям, продолжал верить во всё наше с Петрой общение, переносил на действительность и грезил об этой «действительности в сети». 　Больно. Получается, что пришёл конец всем моим планам, мечтам и желаниям, которыми я ежедневно жил последнее время, и перечеркнул это всё лишь мой приезд в город Петры. В город Леви. 　— С-сука... — в отчаянии шепчу я и прислоняюсь к грязной стене жилого дома. Человек, который не выходил у меня из головы последние несколько месяцев, человек, которого я полюбил за душу, за поддержку и за то, что он просто есть, такой, каким является — он растаял, растворился, словно и не был никогда. А его и не было. Вместо возлюбленной за экраном монитора всё время сидел Леви и явно смеялся над тем, с какой серьёзностью я подхожу к нашему общению. Ведь моё неравнодушие к несуществующей Петре было настолько очевидно, что порою мне казалось, Леви сам подстёбывал меня за это. 　Петра не дура. Она прекрасно поняла, что моё отношение к ней изменилось со временем. А я дурак. Ведь до сих пор думаю о несуществующей девушке, как о реальной. 　Разочарование накрыло с такой огромной силой, что безразлично уже даже на мотивы Леви скрывать обман такое огромное количество времени. Такое огромное количество времени издеваться надо мной, играя чувствами. Он просто водил меня за нос, влюбил в сеть. И на что только была рассчитана эта наглая, колючая ложь? На шутку? На утоление скуки? Да пропади пропадом этот чёртов год, что я знался с этой мразью! 　Когда начинает потихоньку темнеть на улице, медленно отлипаю от стены и выхожу на малолюдный тротуар какого-то спального района. План действий смутно всплывает в моей голове, и я крепко хватаюсь за него, чтобы больше не думать о случившимся. Нет желания. Вероятно, стоило бы позвонить в авиакомпанию, подать заявку на обмен билета и перевести на счёт компании штраф. Оставаться здесь теперь нет смысла. И обратный рейс до дома, на котором я планировал вернуться ещё вчера, будет только через неделю. 　Приятный женский голос специалиста службы поддержки авиакомпании сообщает, что ближайший рейс только через одиннадцать часов, на что я соглашаюсь даже с большим энтузиазмом, чем следовало. Замечательно. Остаётся забрать вещи, брошенные в коридоре квартиры Леви и забытые мной, когда я впопыхах выбегал прочь на улицу от правды из уст этого мужчины. 　Ночной мегаполис в тёмное время суток изобилует огнями, фонарями и неоновыми кричащими вывесками. Сразу видно, что ночная жизнь здесь куда интереснее дневной. Тихо бреду по освещённым аккуратным аллейкам, нахожу новенькую скамейку и устало сажусь, достаю из пачки сигарету и перекидываю одну ногу на другую. 　— Какой же я идиот... — шепчу, обращаясь к небу. Из-за яркости города на небосводе не видно звёзд, поэтому ядовито ухмыляюсь про себя, мол, ещё какой идиот. 　«Возвращайся, пока не влип в очередное дерьмо», — приходит смс от человека, от которого это сейчас нужно меньше всего, поэтому спокойно игнорирую и продолжаю курить дальше. Ночь длинная, а сигарет много. 　Заявляюсь в квартиру "Петры" непозволительно рано, когда часы показывают пять утра. Удивительно то, что дверь, как и вчера, открывается так же быстро, с порога на меня с таким же интересом смотрит тот же Леви, в том же спортивном костюме, такой же не заспанный. 　— Вещи отдай, — даже не интересуюсь, почему он не спал. А то, что не спал, видно — под глазами тёмные круги. 　— Забирай, — на руки падает мой походный рюкзак. Резко продеваю руки в лямки, разворачиваюсь и делаю пару шагов к лестнице. Слышу за спиной, как Леви вдыхает, чтобы что-то сказать, и от этого начинаю спускаться быстрее. Быстрее отсюда. От Петры. От Леви. От разочарования. 　Состояние потерянного ребёнка, апатия и равнодушие к происходящему отбили чувство времени, что ночью, когда я тупо коротал время на улице, что во время перелёта. Молча смотрел в окно, ни о чём не думая, даже не вникая в тексты песен любимых "Placebo", хотя печальная атмосфера музыки этих ребят как нельзя точно описывала мои чувства за последние сутки. Вот бы так и лететь всегда — уходя в себя, не думая ни о чём и смотря в иллюминатор, наслаждаясь высотой. Вот так вот просто. Словно я никто. Отправляюсь из ниоткуда. В никуда. Ни о чём не думаю. Ничего не хочу. Все желания умерли вместе с девушкой, в которую я был влюблён. 　Родной город встречает меня сильным ливнем, под стать настроению. Таксист сам вылавливает меня среди толпы, предлагая довезти до города с неплохой скидкой. Несколько секунд поразмыслив, я всё же соглашаюсь и сажусь в ярко-жёлтый автомобиль с наклеенными на заднюю дверь чёрными шашечками. Уж лучше заплатить в несколько раз больше, но не толкаться в душном общественном транспорте, тем более, когда от людей блевать тянет. 　— Что такое, парень? — толстый лысый мужик на секунду глянул на меня, видимо, ему не терпится потрепаться о "тяжёлых временах для рабочего народа", о качестве дорог и политике. Только вот, наверное, я так ужасно выгляжу, что начать таксист решил издалека. 　— Всё в порядке, — отстраненно смотрю, как в зеркале заднего вида здание аэропорта становится всё меньше и меньше. 　— Ну, ты это, хотя бы лицо попроще сделай. День только начинается, авось, подфортит. 　— ...Подфортит? Вряд ли, — грустно хмыкаю. 　— Не дрейфь, парень. Что бы ни случилось, всё наладится. 　Дома обнаруживаю на беззвучном смартфоне несколько пропущенных вызовов и одно сообщение от пользователя под именем Петра Рал: «Мы должны поговорить».