Живое

      Не курить и не пить, завести семью, бросить это «не женское» дело и наконец то обрести настоящее женское счастье. А что если счастье в работе, беспричинных пьянках и очередной выкуренной сигарете? Что если каждый человек сам создает мир, красит небо в свой цвет, создает свой шум, создает своих людей? Что если вопрос — это уже ответ, только нужно внимательно всмотреться в буквы, внимательно вслушиваться в задаваемые вопросы? Бред… Бред и все! Ничего! Мир — это бред, мы бредим, вдыхая и выдыхая, говоря громко, тихо шепча, моля о продолжении и молча смотря в небо. Там столько звезд, а мы бредим… Бредим и только…       Мария снова оказалась виноватой, снова она недостаточно молчалива и покорна, снова «все еще в одиночках», и это странно. Дядя до сих пор один, ни одного наследника, только Мария. Не родной ребенок, но все равно оберегаемый, несмотря на возраст. Мартино любил племянницу как родную, пророчил светлое будущее с одним из детей приближенных к нему людей. Нравилось ли ей это, нет, но кто спорит в вечерних беседах о будущем с мэром города? Только Мария. Она хотела учиться, работать, а не загнивать в домашнем быту. Ее так воспитали — в неидеальных идеалах.       Усмешка пухлых губ, легкое движение век и взгляд брошенный на дорогу. Пара поворотов и вот пристанище шлюх, недоделанных альф и прочей шелухи — университет. Учиться как возможность самореализации, как одна из причин быть здесь, но желание свернуть в кабачок неподалеку и — с самого утра — выпить немного вина, было сильнее. Она любила свою специальность, любила пары, любила практиковаться, узнавать новое, но ненавидела университет, почему-то… Ясной причины не было, наверное просто так надо было.       Девушка точно свернула бы в бар, но звонок телефона явно дал понять, что бар придется отложить на попозже.       — Если ты снова собралась в бар, то лучше тебе все-таки поехать на занятия. tab>– Черт, — девушка всмотрелась в улицу, — как ты это делаешь, чертов гений?!       Смешок отчетливо прозвучал по ту сторону. Лучший друг как никогда чувствовал, когда он нужен и снова «помог».       — Жду на парковке.       Три гудка после сброшенного вызова и улыбка сквозь дурацкое настроение. О, святая Мария, помоги мне в очередной раз. Наверное, глупо общаться к своей святой тёзке, когда совсем не веришь во всю эту святую чушь, но, все-таки, если там кто-то есть, то она ведь поможет?       Друг с детства всегда чувствовал Марию на любом расстоянии, наверное, слишком хорошо выучил. Лишнее доказательство того, что он не зря учится на психолога. Бенволио всегда был рядом. Даже в детстве внимательный мальчик всегда строго следил за Марией — и когда они вместе сидели на ступеньках и ждали пока рана на коленке исчезнет и порванные штаны сами-собой зашьются, и когда вместе прогуливали школу или, пьяные, совершали глупости. Голубоглазый блондин ждал, опершись на капот своей машины, как и обещал, на университетской парковке. Как всегда: улыбка и почти что беспокоящийся взгляд. Мария улыбнулась и выдохнула. Ну что ж, здравствуй новый день.       — Мари, ты совсем потеряла страх, — Бенволио помог подруге выйти из машины, придержав дверь, — сколько можно уже пропускать? То, что ты племянница мэра, не дает тебе приоритет.       Мария тряхнула темными кудрями и посмотрела на друга.       — Ты шутишь. Я закрою все предметы как по щелчку, если ты не будешь лишний раз читать нотации.       — Журналисту не обязательно получать образование? — в глазах парня промелькнула усмешка, — Или наш друг, Мария, максимально профессионал?       — Так уж вышло что да, — девушка закинула рюкзак с камерой за спину и, подойдя к другу, провела рукой, касаясь ткани футболки на груди, но, почувствовав напряжения парня, рассмеялась, — Ну чего встал, как вкопанный. Расслабься и идем.       На ходу делая хвост, Мария рассказывала другу об очередной вечерней гулянке, на что парень кивал головой, иногда смеясь в ответ или шутя над подругой. Бенволио смотрел на девушку и каждый раз ловил себя на мысли, что совершенно не понимает, что происходит в ее голове. Девушка не была глупой. Мария всегда лучше всех справлялась с поставленными задачами, справедливо и рассудительно оценивала мир, но так часто шла наперекор. Один из лучших фотографов Вероны. Она давно работала в одном из топовых журналов города, самостоятельно зарабатывая себе на жизнь, но стоило отойти учебе и работе на задний план — кеды превращались в туфли, а джинсы и в футболки в платья. Он не раз видел это вечерние перевоплощения и не раз желал ее, но то, что Мария была подругой детства, останавливало его. Наверное, из-за таких резких перепадов в состоянии девушки он перестал сопровождать ее по барам и клубам, лишь забирал, когда надо, изрядно напившуюся от подруг. Сколько раз он растаскивал Марию из схватки с очередной не понравившейся «сучкой» или уводил из цепких лап «фактурного красавчика, который так здорово смотрелся бы в кадре». Бенволио видел ее ежедневно, помогал ей, учил, спасал, а она лишь смеялась над его рассказами, сияя внимательным, даже сквозь смешки, взглядом. Она всегда могла помочь: даже после яростной речи о ненужности или тупости той или иной затеи, она потом брала и делала все требующееся от нее.       Разговоры, пары, перерывы на покурить и снова пары, кофе и разговоры, рисунки на полях в тетрадях, и снова сигареты. Ну или один день из жизни студентки четвертого курса факультета журналистики. Камера как всегда не пригодилась, зато терпение и труд как всегда кстати.       Очередной раз затягиваясь сигаретой, девушка слушала Бенволио, пытаясь вникнуть в суть проблемы. Третий друг, Ромео снова не пришел на пары и вновь мать парня, один из членов управления университета, закатила грандиозную истерику лучшему другу.       — Знаешь, это уже не в какие ворота, — девушка театрально взмахнула руками, — он скоро получит и это будет самая ужасная трепка в его жизни.       — Я думаю, это того не стоит, — Бенволио улыбнулся и, обняв Марию, продолжил, — поеду его искать, наверное опять Розалина причастна к этому магическому исчезновению.       Мария закатила глаза, но на объятия ответила и, подождав пока друг исчезнет в куче надоедливых и тупых людей, вышла из своего укрытия и…       Она хорошо запомнила каре, золотистые глаза, огнем прожигающие до самого сердца, запомнила запах парфюма и даже касание пальцев к коже.       — Будь внимательней, девочка.       Огонь в глазах исчезает, и мужчина лениво уходит в сторону, растворяясь в толпе студентов.

Не курить и не пить, завести семью, бросить это «не женское» дело и наконец-то обрести настоящее женское счастье?